Глава 19. Без неё

Макаров никогда раньше не понимал фразу «будто из человека всё вытащили». Теперь понял. Без Алины училище снова стало серым. Шумным. Пустым. Он машинально ходил на занятия, отвечал преподавателям, даже шутил иногда — но внутри будто выключили свет. И это замечали все. --- — Он пугает меня. Сухомлин осторожно посмотрел на Макарова, который уже минут десять сидел неподвижно и смотрел в одну точку. — Меня тоже, — тихо согласился Трофимов. — Может, он заболел? Леваков медленно закрыл тетрадь. — Нет. — А что тогда? — Сердце. Сухой нервно хмыкнул: — Господи, как вы вообще живёте такими умными… Макаров резко поднялся с кровати. — Я выйду. — Макс… Но дверь уже захлопнулась. --- Он избегал её специально. Потому что иначе сорвался бы. Подошёл. Обнял. Сказал бы, что плевать на всё. На слухи. На отца. На последствия. Но именно это и пугало сильнее всего. Потому что рядом с Алиной он переставал думать о последствиях вообще. --- Алина сидела одна в пустом коридоре возле библиотеки. Макаров увидел её случайно. И сердце сразу болезненно дёрнулось. Она выглядела плохо. Очень. Бледная. Уставшая. С огромными тенями под глазами. Будто тоже почти не спала эти дни. Он замер за углом, не в силах уйти. И вдруг услышал: — Ты долго ещё будешь прятаться? Максим медленно вышел. Алина даже не подняла глаз. Просто смотрела в окно. — Привет. — Привет. Тишина. Тяжёлая. Невыносимая. Макаров осторожно сел рядом. Так близко — и одновременно бесконечно далеко. — Как отец? — Нормально. Она говорила спокойно. Слишком спокойно. Будто все чувства выключила специально. И от этого становилось только хуже. — А ты? Алина тихо усмехнулась. Грустно. — А тебе правда интересно? Он резко повернул голову. — Не начинай. — Почему? Ты же сам всё закончил. У него внутри всё болезненно сжалось. Потому что она имела право злиться. Имела право ненавидеть. Но вместо этого просто выглядела разбитой. И это убивало. — Алин… — Зачем ты вообще пришёл? Максим долго молчал. Потом честно сказал: — Не смог не прийти. Она наконец посмотрела на него. И у него перехватило дыхание. Потому что в глазах всё ещё была любовь. Несмотря ни на что. Господи. — Тогда зачем ты оттолкнул меня? — тихо спросила она. Он закрыл глаза. Потому что ответа не было. Нормального — точно. — Я думал, так будет лучше. — Кому? Тишина. Алина резко выдохнула и отвернулась. — Ты хоть понимаешь, как больно сделал? И вот тут Макаров сломался окончательно. Потому что её голос дрожал. Едва заметно. Но дрожал. Он осторожно взял её за руку. — Прости. — Не надо. Она попыталась убрать ладонь. Но он удержал. Не сильно. Просто отчаянно. — Я не умею по-другому, — хрипло сказал он. И это была самая честная фраза за долгое время. Алина медленно закрыла глаза. И вдруг тихо заплакала. Беззвучно. Слёзы просто катились по щекам, а она даже не пыталась их вытирать. У Максима внутри всё разрывалось. Он осторожно притянул её к себе. И Алина неожиданно не сопротивлялась. Только уткнулась лицом ему в плечо, дрожа от накопившейся боли. — Я ненавижу тебя, — прошептала она. У него сердце сжалось. — Знаю. — Потому что люблю слишком сильно. Эти слова добили окончательно. Макаров прижал её крепче и закрыл глаза. Если бы можно было вернуться назад — он бы выбрал её сразу. Без страха. Без попыток быть «правильным». Потому что без неё оказалось намного хуже. --- Но их всё-таки увидели. Конечно. Потому что спокойной жизни у Макарова не существовало в принципе. --- — О-о-о… Сухомлин застыл посреди коридора с таким лицом, будто увидел конец света. Максим медленно повернул голову. — Сухой… — Я ничего не видел. — Сухой. — Вообще ничего. Алина неожиданно тихо рассмеялась сквозь слёзы. И этот смех почему-то спас Макарова от окончательного падения в отчаяние. Потому что она всё ещё могла улыбаться рядом с ним. Значит, ещё не всё потеряно. --- Поздно ночью он сидел в «третьей казарме» один. Курил уже вторую сигарету подряд и думал о том, как сильно облажался. Дверь тихо скрипнула. Алина вошла молча. Села рядом. И просто прижалась плечом к его плечу. Максим медленно выдохнул. — Я не хочу снова делать тебе больно. Она долго молчала. Потом тихо сказала: — Тогда перестань решать всё за меня. Тишина. Дождь тихо барабанил по крыше. Макаров осторожно переплёл свои пальцы с её. И впервые за долгое время внутри стало чуть легче. Но ненадолго. Потому что впереди их ждало кое-что намного страшнее слухов.