Глава 18. Ты трус, Макаров

Счастье длилось ровно четыре дня. Потом всё снова пошло не так. --- — Макаров, тебя директор вызывает. Он сразу почувствовал неприятный холод внутри. Потому что в кабинете директора уже сидел отец. И выглядел он хуже обычного. Злой. Очень. — Сядь. Максим молча остался стоять. — Я сказал — сядь. — Что случилось? Отец медленно положил на стол фотографию. Они с Алиной возле училища. Под дождём. Слишком близко. У Макарова внутри всё оборвалось. — Кто-то очень хочет сделать из тебя посмешище, — холодно сказал мэр. — Это не ваше дело. — Ошибаешься. Отец резко повысил голос: — Пока ты носишь мою фамилию — это моё дело! Тишина ударила по кабинету. Максим сжал кулаки. — Не трогайте её. — Тогда закончи это сам. Он резко поднял голову. — Что? — Эта история плохо закончится. Для неё в первую очередь. Сердце болезненно дёрнулось. Потому что часть его понимала — отец прав. Слухи уже ползли по училищу. Разговоры становились грязнее. Алина начала избегать чужих взглядов. И всё это — из-за него. — Ты слышал меня? — жёстко спросил отец. Максим молчал. И это молчание оказалось ответом. --- Вечером он сам нашёл Алину. Возле старого спортзала. И впервые за долгое время не знал, как начать разговор. Она сразу почувствовала. — Что случилось? Тишина. Макаров отвёл взгляд. — Нам надо перестать видеться. Мир будто замер. Алина несколько секунд просто смотрела на него. Не веря. — Что?.. Он заставил себя продолжить: — Так будет лучше. — Для кого? — Для тебя. Она медленно побледнела. — Это отец сказал? Максим молчал. И именно это её добило. — Господи… Она резко отвернулась, будто ей стало физически больно. — Алин… — Нет. Голос дрогнул впервые за всё время. — Не подходи. У него внутри всё рвалось на части. Но он продолжал стоять. Как идиот. Как трус. Алина медленно повернулась обратно. И в глазах уже были слёзы. — Ты серьёзно сейчас сдаёшься? — Я пытаюсь тебя защитить. Она горько усмехнулась сквозь слёзы. — Нет, Макаров. Ты просто боишься. Эти слова ударили сильнее пощёчины. Потому что она снова оказалась права. — Ты трус, — тихо сказала Алина. — И знаешь, что самое страшное? Он не мог поднять глаза. — Я всё равно тебя люблю. После этих слов она ушла. А Максим остался стоять под холодным утренним небом, впервые в жизни ненавидя самого себя настолько сильно.