Третий коридор и сливочное пиво

Ночной патруль был одновременно благословением и проклятием. Благословением — потому что Элизабет Фосетт ценила тишину пустых коридоров, где никто не следил за каждым её шагом и не шептался за спиной. Проклятием — потому что спать хотелось невыносимо, а вставать в шесть утра на тренировку никто не отменял. Она шла по коридору третьего этажа, подсвечивая путь зажжённой палочкой. За окнами выл февральский ветер, но в замке было тепло. Картины мирно посапывали в своих рамах, доспехи стояли недвижимо, и только едва слышное эхо её шагов нарушало тишину. Лиззи почти прошла мимо развилки, ведущей к кабинету Флитвика, когда услышала его. Сдавленный смешок. Шепот. Звяканье металла. Она замерла и бесшумно отступила в тень колонны. Через несколько секунд из-за поворота показались две фигуры — слишком высокие и плечистые для простых студентов. Доспехи. Два рыцарских доспеха, которые обычно стояли у входа в кабинет Чар, теперь маршировали по коридору, размахивая алебардами, и тихо, но пронзительно напевали «Гимн Хогвартса» фальшивыми металлическими голосами. А следом за ними, прячась за спинами железных великанов, крались Фред и Джордж Уизли. У каждого в руке была волшебная палочка. Джордж что-то дирижировал, задавая ритм, а Фред едва сдерживал хохот, зажимая рот ладонью. Лиззи вышла из тени и скрестила руки на груди. — Серьёзно? Гимн Хогвартса? Близнецы замерли. Джордж застыл с поднятой палочкой, Фред обернулся так резко, что чуть не налетел на алебарду ближайшего доспеха. Металлические рыцари, потеряв управление, замерли посреди коридора, вздрогнули и с лязгом рухнули на пол, образовав груду шлемов и наплечников. Тишина. Лиззи смотрела на близнецов. Близнецы смотрели на Лиззи. Доспехи не смотрели ни на кого, потому что были в отключке. — Фосетт, — выдохнул Фред. — Какая неожиданность. — Неожиданность? — переспросила она ледяным тоном, хотя внутри уже боролась с желанием улыбнуться. — Я патрулирую здесь каждую среду в это время. Если бы вы потрудились изучить расписание старост, то знали бы это. — Мы вообще-то его изучили! — возмутился Джордж. — Только перепутали среду с четвергом. — Сегодня среда. — Именно это я и говорю. Перепутали. Лиззи медленно перевела взгляд с Джорджа на Фреда, потом на груду доспехов, потом снова на Джорджа. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только затихающим эхом гимна. — Итак, — сказала она, — передо мной два гриффиндорца, которые заколдовали школьное имущество, нарушили комендантский час и... — она принюхалась, — судя по запаху, использовали навозные бомбы как ароматическое сопровождение. — Это не навоз! — горячо возразил Фред. — Это экспериментальные духи «Болотная свежесть». Мы их тестируем. — Пахнут как навоз. — Это часть концепции! Лиззи подавила вздох и покачала головой. Она могла бы снять с них баллы. Должна была снять с них баллы. Кодекс старосты и всё такое. Но что-то — возможно, воспоминание о пузырьке с бодрящим настоем, который до сих пор лежал в её сумке, — заставило её поступить иначе. — Слушайте меня внимательно, — сказала она, понизив голос и оглянувшись по сторонам. — Картины-доносчицы висят через одну. Портрет бородатого волшебника с тростью, портрет дамы в розовом чепце и портрет трёх монахов с бочонком — все они доносят Филчу. Остальные либо спят, либо им всё равно. Чтобы пройти из гриффиндорской башни в восточное крыло, используйте третий коридор слева от кабинета Флитвика. Там вообще нет картин — их сняли на реставрацию после того, как Пивз залил их чернилами. Доспехи в том коридоре тоже не оживают, я проверяла. И, ради Мерлина, не колдуйте гимн Хогвартса. Он привлекает внимание. Возьмите что-нибудь из репертуара «Ведуний», их никто не узнает. Она закончила и замолчала. Фред смотрел на неё с открытым ртом. Джордж — с таким выражением лица, будто ему только что подарили рождественский подарок. — Ты... — начал Фред и осёкся. — Ты серьёзно? — Я серьёзно не хочу заполнять отчёт о нарушении, — сказала Лиззи. — У меня завтра тренировка в шесть утра, и если я сейчас потрачу полчаса на бумажную волокиту, то не высплюсь. Поэтому я вас не видела. Я ничего не слышала. Я уже в своей гостиной, сплю и вижу десятый сон. Понятно? — Понятно, — хором ответили близнецы. В их голосах звучало что-то новое — искреннее, почти благоговейное уважение. — И приберите доспехи, — добавила Лиззи через плечо, уходя. — Если Филч найдёт их в таком виде, мой план провалится. Она скрылась за поворотом, но успела услышать, как Джордж восхищённо выдохнул: — Фред, она гений. Злой слизеринский гений. Мы должны на ней жениться. — Я первый её нашёл! — возмутился Фред шёпотом. — Ты её даже не искал! Она сама на тебя наткнулась! Лиззи ускорила шаг, чувствуя, как предательски краснеют щёки. Завтра она будет отрицать это перед самой собой. --- Следующие выходные выдались ясными и морозными. Хогсмид искрился под тонким слоем снега, а дымы из труб «Трёх мётел» поднимались в бледно-голубое небо, обещая тепло и горячее пиво. Лиззи не планировала ни с кем встречаться: обычно она гуляла одна или с Блейзом, который вёл себя как идеальный спутник — не болтал лишнего, не лез в душу и всегда знал, где подают лучший кофе. Но Блейз сегодня остался в замке, сославшись на «семейные письма, которые он скорее сожжёт, чем прочитает», и Лиззи отправилась в Хогсмид одна. Она уже почти дошла до книжного магазина, когда услышала знакомый голос. — Фосетт! Эй, Фосетт! Она обернулась. К ней, размахивая руками и едва не сбив какого-то второкурсника, бежали Джордж и Фред. Рядом с ними шла Анджелина Джонсон, закутанная в гриффиндорский шарф, и улыбалась. — Ты! — выдохнул Джордж, поравнявшись с ней. — Мы тебя везде искали! — Везде — это в «Зонко» и в «Сладком королевстве»? — уточнила Лиззи, приподнимая бровь. — Ну, вообще-то ещё в «Трёх мётлах», — сказал Фред. — Но там мы тебя не нашли и расстроились. Так расстроились, что выпили по кружке. Потом ещё по одной. А потом уже просто так. — Короче, — перебил Джордж, — мы пришли сказать спасибо. За тот коридор. Он волшебный. Мы провели там три ночи подряд, и ни одна картина нас не сдала. Даже монахи с бочонком молчали. — Это потому что они спят после полуночи, как все нормальные люди, — заметила Лиззи. — Нормальные люди спят ночью? — притворно ужаснулся Фред. — Какая скука. Нет, мы решили, что ты заслуживаешь награды. Поэтому мы угощаем тебя сливочным пивом. Прямо сейчас. В «Трёх мётлах». Отказа не принимаем. — Я вообще-то не пью с гриффиндорцами, — сказала Лиззи, но в голосе её не было ни капли враждебности. — Неправда, — возразила Анджелина, выходя вперёд. — Ты пьёшь со мной. Мы пили чай в прошлом семестре, помнишь? После того матча, когда Поттер поймал снитч, а ты поймала меня локтём по рёбрам. — Я извинилась! — И угостила чаем. Так что теперь моя очередь. Идём, Лиззи. Они не такие страшные, как кажутся. Ну, Джордж иногда кусается, но я с ним работаю. — Я не кусаюсь! — возмутился Джордж. — Я нежно покусываю! Лиззи перевела взгляд с Анджелины на близнецов, которые смотрели на неё с таким искренним энтузиазмом, что отказаться было бы просто грубо. Она вздохнула и кивнула. — Хорошо. Но только одна кружка. — Отлично! — хором сказали близнецы, и вся компания двинулась к «Трём мётлам». --- Внутри было тепло и шумно. Мадам Розмерта сновала между столиками с подносами, в камине трещал огонь, а где-то в углу компания старшекурсников играла во взрывающегося дурака. Лиззи села за столик у окна, Анджелина — напротив, близнецы — по бокам. Четыре кружки сливочного пива появились на столе с поразительной скоростью. — Итак, — сказал Джордж, поднимая кружку. — Тост. За Лиззи Фосетт, слизеринскую принцессу, которая знает все секретные коридоры и не сдаёт нас Филчу. За её хитрость, ум и способность пугать доспехи до обморока! — Они не до обморока, они просто... — начала Лиззи, но Фред её перебил: — Пей давай, принцесса. Она бросила на него испепеляющий взгляд, но кружку подняла. Сливочное пиво было горячим, сладким и удивительно вкусным. Напряжение, которое она даже не замечала в плечах, начало потихоньку отпускать. — Кстати, о секретных коридорах, — сказал Фред, отставляя кружку. — Ты знаешь ещё какие-нибудь? А то третий коридор слева от Флитвика мы уже освоили. Хочется разнообразия. — У меня есть карта, — загадочно ответила Лиззи. — Не такая подробная, как, подозреваю, у вас. Но кое-что есть. — У нас нет карты! — слишком быстро сказал Джордж. — Никакой карты. Даже слова такого не знаем. Ка-рта. Нет, не слышали. Лиззи усмехнулась и отпила ещё глоток. — Конечно, нет. И та потрёпанная пергаментная штуковина, которую вы прячете во внутреннем кармане мантии Фреда, — это, наверное, список покупок. Фред поперхнулся пивом. Джордж расхохотался так громко, что мадам Розмерта обернулась. Анджелина только головой покачала. — Ладно, — сказал Фред, откашлявшись и сверкнув глазами. — Допустим. Допустим, у нас есть... хм... список покупок. Очень подробный. С движущимися точками. Как бы ты к такому отнеслась? — Я бы сказала, что это впечатляющая магия, — спокойно ответила Лиззи. — И что если бы у меня был доступ к такому... списку, я бы, возможно, могла бы быть полезной. Например, сообщать, где в данный момент патрулирует Филч. Близнецы переглянулись. Между ними произошёл безмолвный разговор — тот самый, который они вели одними глазами и едва заметными движениями бровей. — Слушай, — наконец сказал Фред, — а ты вообще кто такая? Серьёзно. Слизеринка, которая помогает гриффиндорцам, дружит с Джонсон, даёт советы по зельям и не орёт «грязнокровка» при виде Гермионы. Ты уверена, что тебя правильно распределили? — Меня распределили правильно, — сказала Лиззи. — Я амбициозна, хитроумна и умею добиваться своего. Просто я не считаю, что унижать других — это амбиция. И я не считаю, что факультет определяет, с кем мне дружить. Это решаю я сама. За столом повисла тишина. Анджелина улыбалась в кружку. Джордж смотрел на Лиззи с откровенным восхищением. А Фред... Фред смотрел на неё так, будто впервые увидел. По-настоящему увидел. — Знаешь что, Фосетт? — медленно произнёс он. — Ты мне нравишься. — Я тебе тоже, Уизли, — ответила Лиззи раньше, чем успела подумать, и тут же пожалела о вырвавшихся словах. Джордж заржал. Фред расплылся в улыбке — той самой, невыносимой, от которой у неё всегда портилось настроение, но сегодня почему-то не портилось. Анджелина подняла кружку. — За Лиззи. Почётного члена гриффиндорской компании. Не говорите Макгонагалл. — Ни за что, — пообещал Джордж. — Но Молли я, возможно, расскажу. — Молли? — переспросила Лиззи. — Наша мама, — пояснил Фред. — Она обожает истории про слизеринцев, которые оказываются нормальными людьми. Говорит, это разрушает стереотипы. — И она будет в восторге от тебя, — добавил Джордж. — Особенно когда я упомяну, что ты грозилась скормить Фреду зелье. — Я не грозилась скормить ему зелье. Я обещала. — О, это ещё лучше! Остаток вечера прошёл в разговорах, шутках и сливочном пиве. Лиззи узнала, что Джордж коллекционирует рецепты взрывчатых конфет, что Анджелина тренируется по утрам ещё раньше неё и что Фред, оказывается, боится высоты — не на метле, а просто стоя на краю обрыва. В ответ она рассказала, что в детстве мечтала стать ловцом, но тренер сказал, что для ловца она слишком крупная, и тогда она со злости стала лучшим охотником за всю историю Слизерина. Близнецы слушали её, не перебивая, и это было странно приятно. Когда они вышли из «Трёх мётел», солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовый. Анджелина попрощалась первой — её ждали дела в замке. Джордж, бросив быстрый взгляд на Фреда, вдруг хлопнул себя по лбу: — О, точно! Я же обещал Ли Джордану помочь с его... этим... в общем, с тем, о чём я не могу говорить. Фред, ты проводишь Лиззи до замка? Я побежал! И он действительно побежал — так быстро, что Лиззи не успела и рта раскрыть. — Твой брат — ужасный конспиратор, — заметила она, когда они с Фредом остались вдвоём на заснеженной дороге. — Он считает себя гениальным стратегом, — отозвался Фред. — Это наша семейная трагедия. Они пошли рядом, утопая ботинками в свежем снегу. Разговор, такой лёгкий за столом, теперь куда-то испарился, оставив место тишине — но не неловкой, а скорее задумчивой. — Спасибо, — сказала Лиззи вдруг. — За что? — За пиво. За то, что позвали. И за тот бодрящий настой, — она помолчала. — Он правда помогает. Я сплю по четыре часа, но с ним чувствую себя почти человеком. — Почти? — улыбнулся Фред. — Значит, надо доработать формулу. — Дорабатывай. Я протестирую. Они прошли ещё немного. Впереди уже показались ворота Хогвартса, укрытые снежными шапками. — Знаешь, Фосетт, — вдруг сказал Фред, и голос его прозвучал необычно серьёзно, — я рад, что Снейп посадил нас вместе. Из этого вышел неплохой... э-э-э... тандем. — Тандем? — она покосилась на него. — Мы не на соревнованиях по бальным танцам, Уизли. — Жаль. Я бы посмотрел, как ты танцуешь. Наверное, так же метко, как кидаешься бладжерами. — Я охотник. Бладжеры кидаешь ты. И вообще, прекрати нести чушь. — Не могу. Это моя вторая натура. Лиззи остановилась у ворот и повернулась к нему. Фред стоял напротив — высокий, рыжий, со снежинками в волосах и всё той же дурацкой улыбкой, которая, кажется, приклеилась к его лицу навсегда. Но в глазах было что-то ещё. Что-то тёплое и внимательное. — Спасибо, что не сдала нас тогда, — сказал он тихо. — Правда. Мало кто из старост... да что там, вообще никто бы не стал нас прикрывать. Тем более слизеринец. — Я не «слизеринец», — поправила Лиззи. — Я Элизабет. Фосетт. — Я знаю. Я запомнил. Они постояли ещё секунду. Потом Фред вдруг протянул руку — не для рукопожатия, а как-то иначе, почти робко. Лиззи, поколебавшись, пожала её. Его ладонь была тёплой, несмотря на мороз. — До следующего урока Зельеварения, партнёр, — сказал он. — До следующего урока, Уизли, — ответила она и, развернувшись, зашагала к замку. Она не оглядывалась. Но почему-то была уверена, что он смотрит ей вслед. Вечером, в слизеринской гостиной, Блейз Забини оторвался от книги и смерил её долгим взглядом. — Ты сияешь, — заметил он без всякого выражения. — Я не сияю. — Сияешь. Как новенький котёл. Это пугает. — Это просто сливочное пиво. — Сливочное пиво не вызывает такого эффекта. Я изучал. Лиззи швырнула в него подушкой и ушла в свою спальню, но Блейз успел заметить, как она улыбается, закрывая дверь. И сделал мысленную пометку: «Фред Уизли. Интересно». А в гриффиндорской башне в это же время Джордж, развалившись в кресле у камина, лениво произнёс: — Знаешь, Фредди, если ты и дальше будешь смотреть в потолок с таким выражением лица, я начну ревновать. Обычно ты так смотришь только на новые метлы и взрывчатые конфеты. — Отстань, — буркнул Фред. — Не отстану. Кстати, когда мама спросит, почему ты рассеянный в письмах, я скажу, что во всём виновата Лиззи Фосетт. — Не смей. — «Дорогая мама, — продекламировал Джордж, доставая воображаемый пергамент, — у Фреда появилась подруга. Она слизеринка, высокая, красивая и обещала скормить ему котёл. Ты бы ею гордилась. P.S. Пришли печенья». Фред запустил в него подушкой, но промазал. Оба расхохотались, и в гостиной ещё долго звучал их смех — тёплый, как огонь в камине.