Экзамены, пари и неожиданное приглашение

Глава 4. Июнь в Хогвартсе всегда был временем безумия. Экзамены надвигались, как грозовая туча, и даже самые беззаботные студенты начинали судорожно листать учебники. Коридоры наполнились нервным шёпотом, в библиотеке невозможно было найти свободный стол, а мадам Пинс стала ещё более подозрительной, чем обычно. Для Элизабет Фосетт экзамены не были проблемой — она готовилась к ним весь год методично, как и ко всему в жизни. Но даже её выдержка дала трещину, когда Снейп объявил, что финальная оценка за проект по Зельеварению будет включать не только качество Оборотного зелья, но и теоретический зачёт. — Теоретический зачёт, — простонал Фред, когда они в последний раз колдовали над своим котлом. — Ты слышала, Фосетт? Он хочет, чтобы мы писали эссе! О зелье! Которое мы уже сварили! — Вообще-то, это логично, — заметила Лиззи, аккуратно помешивая зелье. Оно приобрело ровный жемчужный оттенок — идеальный результат. — Практика без теории — это просто везение. — Ты говоришь прямо как Грейнджер. Мне страшно. — Не бойся. Грейнджер я или нет, но если ты провалишь теорию, вся наша работа пойдёт насмарку. А я не позволю тебе испортить мою оценку. Фред театрально схватился за сердце. — Ты заботишься обо мне только ради оценки? Я думал, между нами что-то особенное! — Особенное — это цвет зелья, — отрезала Лиззи, но уголки её губ предательски дрогнули. Она сама не заметила, как за этот месяц их перепалки превратились из враждебных в дружеские. Фред всё так же её бесил — своей небрежностью, своими вечными шутками, своей дурацкой улыбкой. Но теперь это было... привычно. Даже уютно. Как старый свитер, который вроде бы колется, а выбросить жалко. — Значит так, — сказала она, выключая огонь под котлом. — У нас неделя до зачёта. Я напишу план эссе. Ты выучишь его. И если ты ответишь хотя бы на три вопроса из пяти, я буду считать это победой. — А если отвечу на все пять? — Тогда я признаю, что ты не безнадёжен. — Слабо. Давай по-настоящему. Пари. Лиззи подняла бровь. — Какое? — Если я сдаю теорию на «Превосходно», ты... — Фред задумался, барабаня пальцами по столу, — ты пойдёшь со мной в Хогсмид в следующем году. Только ты и я. Без Джорджа, без Анджелины, без твоего загадочного Забини. В груди у Лиззи что-то ёкнуло, но она не подала виду. Только скрестила руки и окинула его оценивающим взглядом. — А если провалишь? — Тогда я месяц буду делать за тебя всю грязную работу по Зельям. Чистить котлы, резать ингредиенты, таскать флоббер-червей. — Это ты и так делаешь. — Тогда я добавлю к этому... — он наклонился ближе и понизил голос, — публичное признание. В Большом зале. Что ты — лучший охотник Хогвартса, и я недостоин стоять с тобой на одном поле. Лиззи расхохоталась. Искренне, звонко — так, как не смеялась уже давно. Фред смотрел на неё с каким-то странным выражением, будто запоминал этот звук. — Идёт, Уизли. Готовь речь. --- Фред сдал теорию. Не на «Превосходно» — на «Выше ожидаемого», что для него было почти чудом. Лиззи, проверяя результаты на доске объявлений, почувствовала укол разочарования — и тут же разозлилась на себя за это. Какая разница? Пари есть пари. Он не выполнил условие. Никакого Хогсмида вдвоём. Но вечером, когда она сидела у камина в слизеринской гостиной, к ней подошёл Блейз с конвертом в руках. — Тебе. Передал какой-то рыжий гриффиндорец. Очень просил не бросать в огонь, не прочитав. Я обещал проконтролировать. Лиззи взяла конверт. На нём корявым почерком было выведено: «Фосетт. Не сжигать. Важно.» Внутри оказалась записка: «"Выше ожидаемого" — это почти "Превосходно". Считай, что я выиграл с небольшим отставанием. Хогсмид в силе. Первые выходные сентября. Буду ждать у ворот. Если не придёшь, я всё равно скажу в Большом зале, что ты лучший охотник. Так что тебе выгоднее согласиться. — Ф. У. P.S. Джордж просил передать, что он тоже тебя уважает, но на свидание не позовёт, потому что боится.» — Что там? — спросил Блейз, не отрываясь от книги. — Ничего, — сказала Лиззи, пряча записку в карман. — Просто дурак один. — Дурак с рыжими волосами? — Отстань, Забини. — Как скажешь. Но весь оставшийся вечер Лиззи ловила себя на том, что улыбается. Просто так. Без повода. И это было ужасно, совершенно непростительно для слизеринского старосты. --- Лето пролетело быстрее, чем она ожидала. Фосетты жили в просторном поместье в Уилтшире, недалеко от Малфоев, но, в отличие от последних, никогда не афишировали своё богатство и не лезли в политику. Отец Лиззи, Эдвард Фосетт, работал в Министерстве, в Отделе международного сотрудничества, и часто повторял: «Волшебный мир слишком мал, чтобы сжигать мосты. Дружи со всеми — и чистокровными, и магглорождёнными. Никогда не знаешь, кто тебе пригодится.» Мать, Маргарет, в девичестве Мун, была целительницей в больнице Святого Мунго и обладала спокойным, прагматичным нравом, который Лиззи унаследовала в полной мере. Единственное, что омрачало лето, — это письма. Вернее, одно письмо. Блейз прислал ей вырезку из «Ежедневного пророка» с короткой припиской: «Слыхала? Четвёртый курс будет весёлым. Готовь метлу.» Статья сообщала о Турнире Трёх Волшебников. Лиззи перечитала её трижды, чувствуя, как внутри закипает волнение. Турнир! В Хогвартсе! Это было событие века, и она твёрдо решила, что будет в центре событий — если не как участник, то как зритель, который ничего не пропустит. Впрочем, были и другие новости, которые волновали её — хотя она бы никогда в этом не призналась. За два дня до отъезда в Хогвартс к ней прилетела сова — пестрая, взъерошенная, очень знакомая. Эррол, семейная сова Уизли, с трудом влетела в окно, едва не сбив чайник, и рухнула на стол, протягивая лапку с письмом. Лиззи осторожно отвязала свиток и дала сове кусочек печенья — та благодарно ухнула и уснула прямо на столе. Почерк был другой — более аккуратный, но всё ещё небрежный. Письмо было от Джорджа. «Лиззи! Пишу я, потому что Фредди занят — он пытается вывести новую породу садовых гномов (не спрашивай). Но вообще-то это письмо от нас обоих. И от мамы. Мама услышала, что у Фреда есть "подруга-слизеринка" (цитата, не моя), и теперь требует, чтобы ты приехала к нам на Рождество. Она уже связала тебе свитер. Зелёный, с серебряной буквой "Л". Я пытался её остановить, но ты же знаешь Молли — проще остановить Хогвартс-экспресс. Фред говорит, что ты не согласишься, потому что у тебя "репутация". Я поспорил с ним на галеон, что согласишься. Не подведи меня. И его тоже не подводи. Он, конечно, дурак, но он мой брат, и я никогда не видел, чтобы он так часто упоминал чьё-то имя. Даже "квиддич" он упоминает реже. Понимаешь, о чём я. В общем, ждём ответа. И не говори Фреду, что я написал это последнее предложение. Джордж. P.P.S. Мама передаёт привет и спрашивает, есть ли у тебя аллергия на пироги с патокой.» Лиззи перечитала письмо дважды. Потом сложила его и убрала в ящик стола. Потом достала и перечитала снова. Молли Уизли связала ей свитер. Она, Элизабет Фосетт, слизеринка, получила приглашение в Нору. От семьи гриффиндорцев. От семьи чистокровных «предателей крови», как называли их некоторые её знакомые. И она хотела поехать. Очень хотела. Вечером она написала ответ — короткий, сдержанный, как и всё, что она делала. «Джордж, Передай маме спасибо за свитер. У меня нет аллергии на пироги. Я подумаю над приглашением. P.S. Не говори Фреду, что я ответила. Лиззи.» Написав последнюю строчку, она усмехнулась и покачала головой. Они оба просили не говорить Фреду. Значит, Фред узнает всё в любом случае — от Джорджа, который не умеет хранить секреты дольше пяти минут. Так и вышло. Уже на следующий день прилетела ещё одна сова — на этот раз с короткой запиской от самого Фреда. «Джордж сказал, что ты ответила. Он не показал письмо (клянусь, я не читал!), но сказал, что ты "подумаешь". Это почти "да" на слизеринском. Я знаю, я выучил язык. Хогсмид в силе. Первые выходные сентября. Я помню. Фред.» Лиззи спрятала и это письмо. В тот же ящик, где уже лежало первое. Коллекция росла. --- Первое сентября. Платформа 9 и 3/4, как всегда, была заполнена паром, криками и мельтешением студентов. Лиззи, попрощавшись с родителями, шагала вдоль поезда в поисках свободного купе. Её мантия была аккуратно выглажена, чемодан левитировал за спиной, значок старосты блестел на груди. — Фосетт! — окликнул её знакомый голос. Она обернулась. Джордж махал ей из окна вагона. Рядом с ним сидел Фред — и, заметив её, он расплылся в улыбке. Анджелина помахала ей из соседнего окна, а где-то за ними мелькнула копна каштановых волос Гермионы Грейнджер. — Иди к нам! — крикнул Джордж. — У нас есть тыквенные пирожки и сплетни! — Я вообще-то должна патрулировать поезд, — сказала Лиззи, подходя ближе. — Обязанности старосты. — Обязанности подождут, — заявил Фред, высовываясь из окна. — А пирожки остынут. — Пирожки не остывают. Они волшебные. — Тем более! Значит, их нужно съесть немедленно, пока они не передумали и не исчезли! Лиззи закатила глаза, но в вагон вошла. Блейз, проходивший мимо, проводил её долгим взглядом и тихо хмыкнул: — Слившаяся с гриффиндорцами. Моя подруга — политический перебежчик. — Я тебя слышу, Забини! — донеслось из купе. — Я на это и рассчитывал! В купе было тесно и шумно. Близнецы потеснились, уступая ей место у окна. Джордж протянул ей пирожок, Фред — бутылку тыквенного сока. Анджелина улыбнулась, а Грейнджер, сидевшая в углу с книгой, подняла голову и вежливо кивнула. Рон Уизли, сидевший рядом с Гарри Поттером, уставился на Лиззи с откровенным подозрением, но ничего не сказал. — С возвращением, Фосетт, — сказал Фред, поднимая бутылку с соком в шуточном тосте. — Готова к новому году? — Всегда готова, — ответила она. — А ты готов к тому, что Снейп снова посадит нас вместе? — Я молюсь об этом каждый вечер. — Ты не знаешь ни одной молитвы. — Знаю одну: «Пожалуйста, Мерлин, пусть Фосетт снова будет моим партнёром, я без неё взорву котёл». Купе взорвалось смехом. Даже Гарри Поттер улыбнулся. Лиззи, пряча усмешку, откусила пирожок и посмотрела в окно. Поезд тронулся, платформа поплыла назад, а впереди ждал целый год. Четвёртый курс обещал быть интересным. Она ещё не знала, насколько.