Часть 2. Исповедь Хезер.

Я никогда прежде никому не исповедовалась, а сейчас в столь унизительной манере излагаю помыслы на бумагу. Не могу утверждать, гнусный ли я убийца или просто истероид с манией величия, судить всем тем, кто прочитает.  Впервые не знаю, как вступить, знаю только, что случилось это еще в девяносто четвертом году, когда кожа моя красиво обтягивала торчащие кости. Большим я-то и не выделялась. Ум – вроде как у всех, спортивность – даже ниже среднего? А, нет, был-таки повод. Волосы. Противный, ломающий расчески клубок. Из-за него-то меня и начали дразнить в школе. Потом безусловно приросли: интеллект, социальность, фигура и даже стиль. В общем, к двенадцатому классу я прослыла «девчонкой себе на уме», несмотря на отличные заслуги в театральном кружке. Хотя, может оно и вписывается в сумасшедший образ.  И все бы ничего, безумцы чаще становятся гениями, только вот понятие «гений» все равно выходит за рамки. Но идеальное соответствие домыслам о бытие, как на зло мне, явилось на порог моей школы ещё в седьмом классе.  От нее даже пахло стереотипами – не могу описать, но ближайший к истине запах лака для ногтей вперемешку с дешевой клубничной жвачкой. Прямые блондинистые волосы, как из рекламы, а наряды…не могу представить себя захороненной в чем-то подобном. Но она, с улыбкой носила эти тряпки…Фу!  И хотя поначалу я ловко обставляла куколку (куколка она, ибо имя ее дурацкое – Барби), у меня как-никак даже парень был, в скором времени, только, меня нагло сместили с пьедестала. Всем на кой-то черт приглянулась идиотка. Деградация, что сказать.  Отчетливо помню весну выпускного класса. Эти светлые деньки, ранние рассветы, вездесущую сирень…Идиллия, нарушенная Барбарой и выпускным. Помню, началось все с середины апреля, числа четырнадцатого наверно. Даже день тот точно могу себе представить. С утра тогда встретилась с Алишей и Риз, обе, судя по всему, были в предвкушении чего-то грандиозного, Риз даже впервые украсила свои невзрачные косички, чем-то вроде заколок.  ---Хезер, а мы думали ты умерла. Даже гроб тебе выбрали, а ты… –но шутку Алиша не завершила, Риз все испортила своим конским смехом. –пришла сюда.  – Но ты вовремя, кажется, у тебя все-таки чуйка работает на максимум! – и опять этот мерзкий гогот.  – Готовься шить платье, а то время поджимает, принцесска наша!  – Если не прогадаешь с фасоном, жди новой полночной баллады… –Алиша театрально вздохнула, а затем и сама начала заливаться –ооо, повезло нашему Ричи, такую –она прожужжала – мадемуазель отхватил! – Ладно, наша любимая видимо еще не проснулась. Если вдруг надумаешь-таки явиться к началу дня... –она явно потеряла мысль – В общем, мы с Лишей пошли, ты если хочешь догоняй! – Дай ты ей время подумать! Она пока – очередное коверканье – не-в-се-бе.  Опять. Когда они с хохотом скрылись за слегка поцарапанными дверями, я дала себе ладонью по лбу. Каждый день эта лишенная всякого смысла пародия на «иронию», и почему-то всегда надо мной. Сначала это обижало, подруги все-таки, потом…Потом я стала пропускать эти глупости мимо ушей. Я стала равнодушна к разного рода унижениям еще несколько лет назад, когда апогеем стал клок нетерпимых мною волос, невовремяотрезанный на уроке труда.   Идти не хотелось никуда, поэтому скорость шага моего сократилась вдвое, а то и в трое.  В классе опять свободна только последняя парта, в целом, привычная среда обитания для таких, как я. Сидя там,можно хотя-бы не делать вид, что тебе действительно интересно выслушивать о интегралах или каких-нибудь там хламидомонадах.  Так было и в тот день, пока меня не разбудили ото сна обрывки фраз, напоминающие полноценный диалог. Кажется, две перемены прошли в царстве Морфея, а сейчас, что там…Классный час? Выпускной? Ах, точно-точно, я совсем сбилась, так Риз читает, Алиша тоже вздремнула…Кто там говорит? Точно, как я могла забыть – наша куколка открыла рот.  – Я думаю, что с распространением демократии в мире, надо и нам принять новшества и устроить голосование. Миссис Бэнкс, поймите, нам будет приятно видеть свое участие в школьной жизни! – Согласен с нашей зажигалкой…Мы вольны сами выбирать правителей, все как вы учили, как в… –Ричард на секунду запнулся – Древней Греции. Точно! А ты умная, как с языка сняла. Слышали? – он шутливо обратился ко всем–Вот кого надо слушать! Кажется, или у нас новый лидер мнений… Ричи? Барби? Лидер мнений? Кто? Она? Не дай Бог. Я мысленно понадеялась, что это очередная глупая шутка, но внутри все похолодело. Теперь придется держать ухо в остро.  – Уверена это правильный выбор, тем более если о таком говорит сам Ричард Нокс! – она засмеялась, словно маленькая девочка, впервые увидевшая плюшевого медведя–Так вот, миссис Бэнкс – тон вернулся к около деловому –что будем делать? – Ладно-ладно, убедили! Все, власть народу! – миссис Бэнкс снисходительно выдохнула.  По классу хором пронеслись возгласы о выпускном. Я же все это время не могла отвести взгляда от Ричи. Интересно, он помнит чей он парень? Если нет, то пора напомнить. Стоит устроить наше традиционное свидание в вафельной, недалеко от моего дома. Обычно, в таком случае он приходит обратно в разум.  На предпоследней перемене пришлось занять денег у Риз.  И опять, опять выслушать эти противные шутки.  – Мне кажется, ты не совсем понимаешь суть отношений! Пойми Хезер, у вас в паре ты – вылитый джентльмен.  «А ты не понимаешь ровным счетом ничего.» Но вместо этого пришлось выразиться по-другому:  – И тем не менее, мы уже столько лет вместе. Не каждая женатая пара может таким похвастаться.  –  Чую, трещали по швам ваши отношения.  Но да ладно. Сколько тебе там надо?  – Давай двадцать пять, верну в течении недели.  – И сводишь его на свидание. А спонсором кто будет? Как обычно, Риз Кэриган.  – Скорее твой отец. Как там его? Дэниэл? Вот ему и спасибо.  Когда толстый мешок с четвертаками оказался у меня в руках, я невольно допустила мысль о правоте Риз, но быстро отошла от этой концепции. Да, девчонкой она была непонятной. Больше всего в ней меня удивлял ее, казалось бы, утраченный потенциал. Во всем. Она могла бы красиво выглядеть, встречаться с кем угодно, заниматься чирлидингом (даже при полном отсутствии спорта ее фигура выглядела подтянуто). Но вместо этого она предпочла уткнуться носом в учебники. В общем, это жизнь, которой я боялась.  Но что еще хуже; у нее была отличная интуиция. Она легко могла отгадать все события, которые произойдут в ближайшее время. И опять-таки, этим не пользовалась. Вы поймете к чему я клоню позже, но сначала…Ричард, Ричард и еще раз Ричард.  Наше с ним последнее свидание прошло как нельзя хуже. Из-за сборов мне пришлось пропустить школу. Благо, отец ушел еще утром, и никто не смел меня упрекать в том, что я намереваюсь сделать. Ради идеального наряда пришлось даже порыться в «праздничном» уголке шкафа.  Платье белоснежное, в черный горошек. Как же мне оно нравилось! Не могла налюбоваться на себя в зеркало. По ту сторону явно была супермодель: рассыпчатые черные кудри, (не растрепанные как обычно, а уложенные), голубые глаза с вьющимися ресницами, (естественно это была тушь), губы, розовые как клубника (главное не забыть помаду с собой). Не знаю, сейчас, наверное, не смогу прочувствовать тоже самое, что и тогда, но попробую описать.  Еще по дороге я поняла, что начнем мы не сразу, мне пришлось ждать. Молча выжидать, пока Рич попрощается с Барбарой. Когда она в очередной раз повесилась ему на плечо, мне пришлось ревностно кашлянуть, чтобы все это представление кончилось.  – Хезер, о…– он растерялся, было видно насколько он потерян. – Привет, как дела, все хорошо, да? – и начал нервно посмеиваться, оглядываясь назад, прямо туда, где секунду назад стояла Барбара.  – Ричи…  Я больше ничего не смогла сказать. Меня дурманил сам факт его присутствия рядом: его коричневые волосы, запах одеколона, и его любимая клетчатая рубашка. Мы шли, держась за руки как двое из мелодрамы. Сейчас, в сорок шесть лет, я бы продала душу дьяволу за такое. Но тогда, я молча вдыхала сирень и смотрела на свой пустеющий город. И на Ричарда, конечно. Когда я услышала колокольчик на входе в вафельную, я все-таки осмелилась начать диалог:  – Хорошо здесь, а? Наше любимое место! – Ричард лишь окинул меню оценивающим взглядом, на что я протараторила – Не переживай, я плачу. – и потрясла четвертаками.  – Да-да, хорошо…боже не начинай! Дай мне сесть, потом поговорим.  – Но… – Никаких, но. Меня раздражают беседы ни о чем! Меня ранили эти слова, Барбаре он почему-то так не говорил. От нее он слушал обо всем: о лаках, о любимой жвачке, о новых вещах. В любой момент, в любом настроении. Когда мы сели, он молча уткнулся в тарелку, а потом приподнял голову и вдохнул, собираясь с мыслями.  – Я тут подумал… – Тебе вафли разонравились что ли?  – Нам надо расстаться. – прозвучало как смертный приговор. На секунду в горле пересохло, я не знала, что будет дальше. Ощущение, будто меня раз сто ударили под дых. Первые секунды я кашляла, и мне казалось, что я выкашляю свои легкие.   – Зачем? Почему сейчас? – потом возник резонный вопрос –Что я сделала не так?  – Ну…– он замялся– Я перегорел к этим отношениям, понял, что это не мое еще давно. – тон стал колебаться– Ты сама подсунула мне это все, когда я был подростком. Я не знал, чего я хочу от жизни. А ты появилась и…–он не договорил– Мне казалось, ты лучший вариант, потому что одна ты у меня была. Театралка, умная… Я и повелся, а ты просто была удобной. Но сейчас, я нашел другую. Ту, для которой я смысл жизни. Она – истина для меня. Она считает меня человеком, дает мне свободу, верит в меня, слушает меня. Она красивая, эффектная и…–под конец он запнулся, словно додумывая что добавить – рассуждает о демократии.  Сейчас я бы просто вмазала ему, но тогда… Я сидела молча и не слушала весь этот бред целиком. До головы доходили ключевые слова: «сама подсунула», «другая», «дает свободу». Слезы катились ручьем, но сказать было нечего. Перед тем, как позорно сбежать оттуда я прохрипела: – И кто это?.. – Барбара!  – Знаешь, пошел ты! Если тебе ничего не стоит сломать мне психику, то ты, урод, не только моральный, но и внешне! Тощий как тростинка, но с самомнением до небес! И перестань носить эту уродскую рубашку, я сто раз просила!  – На себя посмотри! С тобой встречаться невозможно, ты ревнуешь к каждому столбу! А выглядишь…Это отвратное платье, ужасные кудряшки, глаза цвета старой – он перевел дыхание– винды! Да и сама ты уродка, над тобой все смеются, знала? Даже твои никчемные подружжки!  – Не проецируй на меня свое дерьмо!  И видимо я разбудила древнейшее зло, ведь через секунду в меня полетел стеклянный стакан из базового сервиза. Благо мне повезло, и я увернулась, но стакан мелодично вмазался в стену. Никто не планировал нас разнимать, создалось впечатление, что людям был интересен этот цирк, ибо звуки издавали только мы.  – Психопат! – Тварь!  – Сдохни!  После обмена любезностями я просто выбежала, и нарочно хлопнула дверью, так, что стекло в ней задрожало. Я бежала, что есть мочи, иногда запинаясь о мусор, валяющийся на земле. И все-таки упала в лужу носом. Платье сразу порвалось, из носа хлынула кровь, колено заныло позже. Не могла я себе представить, что буду лежать перед своим домом в луже и реветь. Пролежала я так час, может больше, не помню. Повезло, что рядом никого не было.  Уже дома меня ждал выговор от отца. Конечно, перед этим он помог мне обработать раны и расспросил обо всем. Но когда я сказала правду, по его лицу стало ясно, что тирады мне не избежать. – Дочь, это не дело. Мало того, что ты прогуливаешь школу, но то, что ты устраиваешь цирк на глазах у четверти города? Ты понимаешь с какой скоростью разлетаются слухи?! Ты молодец, свои проблемы вынести всем. Нельзя было не реагировать? Еще и платье испортила, здорово. Умница! Лучшая дочь просто! У всех дети как дети, а у меня…– он закатил глаза– это у тебя в мать, такая же истеричка. В следующий раз получишь у меня: и за школу, и за платье, на которое я заработал. Мне не с неба деньги падают. Господи, иди приведи себя в порядок и…не попадайся мне на глаза сегодня, ясно?! Что там у тебя, информатика завтра, вот и готовься, а не страдай херней! – Ну па…– я не успела договорить. –Я сказал иди отсюда! Ты хоть раз в жизни не будешь эгоисткой?! У него был плохой день на работе. Понятно. Ладно, о чем это я? В следующий раз я ничего не расскажу. Проходили. В комнате я включила телевизор, понадеявшись на что-то стоящее. Но нет, очередная певица ссорится с каким-то мужиком. От гнева, я схватила ножик, подаренный на выпуск из начальной школы (коллекционный, между прочим) и со всей силы зарядила в телевизор. Он замолчал, а я почувствовала удовлетворение больше, чем на пару секунд.  Весь оставшийся вечер пришлось посвятить информатике. Сколько бы я не билась, безрезультатно. С каждым днем шанс на нормальное будущее улетучивался. Ночью мне снилось как я проваливаю экзамен. Я ощущалана себе стыдливые и разочарованные взгляды даже какое-то время после пробуждения. А проснувшись, я обнаружила себя на стопке книг. Да, до кровати так и не дошло. Но благо, собираться сильно не пришлось. Все равно восхвалять меня больше некому.  Мы собрались к восьми утра и остались в холле ждать. Запускали подвое, и сдающие выбирались случайно. Мне хотелось пройти с Алишей. Не знаю, на ее фоне я умнее выглядела. Хотя ее невозмутимости смело можно было завидовать.  – Ты серьезно не готовилась? – я спрашивала с нескрываемым шоком. – Ха-ха, зачем мне готовиться к тому, в чем у меня нулевые познания? Сама посуди, это всего лишь экзамен. На хрена оно надо, заморачиваться? – и снисходительно рассмеялась – Скажи еще у тебя четвертак под пяткой!  – Я не суеверна, и в отличие от тебя хотя бы как-то готовилась.  – Тебе незачем. Все равно пятерка будет. Мозг у тебя, конечно…– она резко обернулась, приложившись кофтой о свежеокрашенную стену– Смотри-ка, сладкая парочка идет. Подожди, это же Ричард! А как же ты?  – Мы расстались, – еле пробормотала я. – Давай не сейчас, а… И вот, обернувшись я увидала картину маслом. Ричард и его дамочка. Они шли, нежно приобнимая друг друга, и смотрели вперед с улыбками. Когда Ричард убедился, что его все видят, тот поцеловал Барбару в губы. Кратко, но очевидно для остальных, да, Барби теперь его.  – Иу, чувак. Что ты сделал с Хезер? –донеслось откуда-то из толпы.  –Вальни, если завидуешь.  – Ни на что больше сил нет? Ладно, ладно, молчу.  Так и пролетели тридцать минут, после которых стало хуже. Меня распределили. Ужасно. Хуже нее мог быть бы только Рич. Хотя не хуже, я хотя бы его люблю. – Пара номер пять: Хезер Хендерсон и Барбара Вакер.  – Спасибо, хорошо.  Перед входом у меня начался мандраж. Все семьдесят билетов, кроме одного вопроса. Причем глупейшего, про ЭВМ. Хоть убейте, не вспомню на него ответ.  Я сдавала первой. Учительница пронзала меня взглядом, аж до потери речи. Трясущимися руками я вытянула билет. Шестьдесят седьмой, про поколения ЭВМ. Какого?.. –Отвечайте, у вас минута на речь. Номер билета? – Ш…шестьдесят седьмой.  – Приступайте.  – Вопрос первый: «Что такое компьютер?» – голос начал дрожать– э... Это машина с... Как его? Процессором. Да…? Работает на тактовых частотах, может?  –Время.  – Вопрос два: «На чем базировалось первое поколение ЭВМ?» – ужас. Я не сдам– на…на…на– глаза забегали по книгам, шкафам, компьютерам, и вдруг упали на некую монографию под названием: «Вакуумные лампы, как двигатель ЭВМ,». Решено, была-не была…– вакуумных лампах. – слишком долго. Ваш ответ суммарно продлился две с половиной минуты. Это возмутительно, четыре с минусом. Садитесь, ждите второго.  Ее я уже не слушала. С этого дня, я не круглая отличница. Эта четверка шла в аттестат. Я глубоко дышала и выжидала мучительного конца. Но оглушили меня финальные слова: «Вы Барбара, великолепная блондинка! За это я вас и люблю. Пять с минусом ставлю. Удачи во взрослой жизни.». меня это ошарашило. Да я не слушала, но точно улавливала, что ей подсказывали. Это мать его нечестно! Я ненавижу подлиз и фаворитов! Какого она?! Я не стала слушать чужие отметки, осталась я лишь из-за просьбы миссис Бэнкс.  –Ребята, я в вас верила! Знаю, держу, но есть новость. Мы с учителями посоветовались и решили, что лучшая кандидатка на королеву бала – Барбара. Вы за?  – Даа–однозначно пронеслось из толпы–точно! Сто процентов! Круто! Класс!  – Все за? Если кто-то против, скажите? – но в ответ она получила молчание– тогда решено, Барб, ты королева! До дома я долетела со скоростью гоночного болида. Там на том же импульсе я оказалось в ванной, сев на пол без смысла. Моя жизнь развалилась за два гребанных дня. Еще и так глупо. Я конченая неудачница. Двенадцать лет в мусорку! Позор! Кошмар!  – Вот и к чему все это было…Зачем мне жить, если я никогда не буду лучшей хоть в чем-то? От меня ждут идиллии, мудрости, успеха в будущем…но. Какое будущее, когда я ничтожество?  Я пропаду никто не увидит. Всем важнее Барби! Я не знаю, что мне делать с ней? Меня легко спрятать, а ее… И когда я перестала задыхаться от слез, в голову полезли смутные мысли. Сначала сердцем я их отторгала, но потом дала волю рассмотреть.  – Но чисто в теории если я ее убью? Что будет? Мне ведь больше никто не будет мешать…Фу нет, это ужасно. Да и к тому же, как я это сделаю?  Сначала я все же отвергла эту идею. Но это не важно, ибо она все же поселилась в голове. Несколькими днями позднее, я все же решилась. Сердце екнуло, когда увидела первую их репетицию вальса. Я поняла: пора! Сколь аморальной я бы ни была, я пойду на это. Я ее убью. Знаю, мне придется жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь, возможно даже в тюрьме. Но мне так проще. По крайней мере, тогда было. Сейчас, я бы на это не пошла. Человеческая жизнь –главная на земле. Убийство ужасно. Нет мне никакого оправдания. Я должна была сесть на пожизненное, но, если вы это читаете, значит этого так и не случилось.  Вернемся к нашей истории.  Я стала готовить четкий план. Для этого пришлось пожертвовать многим. Самоуважением точно. Я отдалилась от Алиши и Риз, дабы сблизиться с Барб. Благо, она была глупой и не понимала, что таким как я нельзя доверять. Я узнала про нее все. От привычек, до семейных тайн за пару месяцев. Она разговорчива, и это радует. Я выучила все ее маршруты, распорядок дня, места свиданий с Ричи, тоже. Хорошо, она постоянная в своих выборах.  Не буду томить вас этим, перенесемся сразу в середину мая. Тогда, за неимением тормозов я сдружилась некоторыми жителями местного гетто. Это и поможет мне позже.  Параллельно с этим Барби начала мне доверять. И потому впускала в выпускной полностью. Я помогала ей с платьем и многим другим. В какие- то моменты я даже верила, что все наладится, но клубок черных мыслей не давал мне жить.  На подкормку, отец подарил мне свой старый топор. Мясником он был у меня. Спасибо за столь прекрасную профессию, с оружием вопрос решился. Дальше –логистика. Ничего, решаемо. Дата пришла сама собой. На одном из чаепитий с Барбарой.  –Хезер, мне понадобится твоя помощь. Понимаю, уморила тебя просить, но все же… – М?  – У тебя же есть машина?  – Допустим, а что? – я напряглась в ожидании. Может момент уже рядом?  – Тогда тридцатого числа вечером, отвезешь меня в Портленд? Мне очень надо к тетушке. У нее муж уезжает, и сын какую неделю подряд болеет. Я им помогу и оттуда она добросит меня на бал.  –Сколько ехать? –сердце колотилось быстрее, вот он шанс! –По официальной дороге пять часов, но через чащу три с половиной. Я не буду против если мы поедем так.  –Как скажешь, тогда договорились!  Я была не в себе от счастья! Она сама выбрала себе дату смерти. Без моей помощи. Осталось только достать машину. Не проблема!  За три дня до назначенных событий я пришла в гетто. Вонючие улицы меня отвращали, но внутренний голос гнал вперед. Меня встретила моя «подруга», Глория. С ней я и договорюсь.  – Гло, одолжи машину на выходные, умоляю.  – А ты мне что? – она рассмеялась, в точности как Риз – Водку?  –Скучно, не хочу чет. Я уверена ты и водишь трындец, как плохо.  – Ну у меня же завтра день рождения, – я не врала– мне очень надо – Господи, да шучу я! Конечно бери. Только не раздолбай, у меня со страховкой по нулям. Пусть это будет моим подарком тебе–она затоптала окурок ногой, словно ставя точку. –По рукам! Спасибо! – я чуть ли не бросилась ей на шею с объятиями.  Свой день рождения я провела за освоением машины. Ездить получалось плохо, особенно поворачивать. Спасала призрачная надежда, на то, что в само событие я получу выброс адреналина в кровь и у меня получится лучше. Так я вычитала в каком-то журнале в детстве.  И вот тридцатое число. До выпускного меньше суток. Шесть тридцать вечера, и я сижу у Барби.  – Поверить не могу! Уже завтра начало взрослой жизни! Я верю в мечты, и надеюсь, что все будет хорошо. А ты? – она вливала в себя чай, который я ей принесла, пока, не подозревая, что там снотворное.  – Ты быстро разочаруешься. К тому же твоя жизнь уже взрослая в какой-то степени. Даже поездка к тетушке, кстати когда выезжаем?  – Через пару часов минимум.  Эта «пара часов» тянулась как кисель. Мы болтали о ерунде, пока она собирала сумку с вещами. Всех их я окидывала таким же как в свое время Ричард, оценивающим взглядом. Когда мы были готовы, адреналин стал приливать в районе надпочечников.  В машине, она почти сразу уснула, а я пыталась доехать до вышеупомянутой чащи. И вот на заветном повороте, меня ждала страшная неприятность. Одинокий полицейский, мирно стоящий прямо на въезде. Как назло, мне пришлось остановиться.  – Добрый вечер, мэм. Предъявите пожалуйста свои права. – Ох, какой же ужас! Я их забыла! Я как раз еду их забрать из дома подруги.  – Что ж, тогда вам придется явиться в любой полицейский участок своего штата и их показать. – пока он это говорил, в его взгляде читалась смесь недоверия и презрения. Он видимо счёл меня маргиналом.  – Мг, я этим займусь. – прозвучало с сарказмом – А сейчас, мэм, мне нужно проверить ваш багажник. Ради безопасности.  Я ужасно испугалась. Там ведь был топор. Что если Барби спасает сама судьба? Нет ни за что. Сейчас я бы сдалась копу и все бы кончилось, но тогда мною владел юношеский максимализм, и я не могла этого допустить.  – А что вы рассчитываете там найти? – слегка подшучивая протараторила я. – Ну не топор же! – меня хватил дикий ужас, а его, видимо, хохот– Ладно, мэм, расслабьтесь! Я по глазам вижу, что никакой вы не преступник. – поуспокоившись он все же вернулся к работе– Но я обязан осмотреть багажник.  – А вы знаете?.. – я судорожно искала что придумать, до крови кусая губы– Позвольте мне, – я смягчила свой тон– самой там все открыть? Двусмысленная шутка, скорее, чтобы сбить его с толку. На руку мне еще сыграла короткая юбка, которая к месту задралась. Сделав вид что, копаюсь в управлении, я боковым зрением следила за ним.  – Не открывается! – я чуть ли не проревела– Кажется, заело!  – Мэм, км, что ж вы раньше то не сказали, что вы такая красивая? Вам и преступление простить можно…в теории.  – А если я…– порывшись в кошельке я демонстративно достала полсотни одной купюрой– скрашу ваш вечер?  – Без проблем, вы так только поможете…– он протянул руку к купюре, и я «на прощание» лизнула его в щеку.  Я проехала, а он остался стоять как завороженный, видимо еще не до конца осознав ценность купюры в его ладонях.  Адреналин нарастал. Меня стали закрывать елки, а единственным освещением были поцарапанные фары моего форда. Машину заносило из-за плохого качества дороги, и я, признаться, боялась, что Барбара проснется раньше времени. Я не знала, какое место выбрать. Хотя нет, скорее мне страшно было приближать сам момент. Но решительности поддавали все накопившиеся за десятилетия обиды.  До этого, планируя, я представляла все как-то проще. Что я быстро въеду в лес, зачитаю ей все в чем она виновата, и лишу жизни одним ударом. Но как бы не так.  Началась гроза. Я поняла это по устрашающим звукам грома, и через секунду услышала голос Барбары. Пора. – Мы приехали? – зевая, она потирала глаза. – Не совсем. – отозвалась я, и круто повернула на первую попавшуюся обочину.  – В чем дело?! Там же по прямой? Куда мы мать его едем?! – на это я промолчала– Хезер, ты же говорила, что умеешь ездить! Стой! Скажи что-нибудь! Все хорошо! Аккуратнее, Хезер нас занесло! Ты что угробить нас хочешь!  – Помолчи. – с отцовской интонацией скомандовала я.  – Что, в чем. Почему... – было видно, что она до смерти напугана не только мной, но и ударившей рядом молнией.  Когда мы притормозили, время стало идти на секунды. Я вывалила ее на мокрую траву, и кажется та уже не была в силах встать. Она лишь взвыла от осознания, что сейчас будет... – Есть что сказать? – тем же тоном протянула я, занося топор над ней.  – За что?.. – ее слезы вперемешку с молниями сверкали на блестящем лезвии топора. – Мы же были подругами!  – Ты никогда не отличалась умом. – я медлила и пыталась чем-либо заполнить эту паузу. Все-таки не каждый день решаешься на убийство. –Но даже это не помешало тебе забрать у меня все…И, если честно, я дала тебе этим насладиться. Но сейчас– наконец я решилась.  Первый удар лязгом слился с завыванием совы где-то сверху. Она не кричала, видимо поняла, что бесполезно. Когда мне на лицо фонтаном брызнула кровь, я почувствовала прилив энергии и одномоментно совершила четыре. Попутно меня пробирали неописуемые чувства, и я залилась диким хохотом, забыв вообще, что меня могут услышать. Удары прилетали в разные места: от головы до ног. На фоне били молнии и ревели совы. Любой режиссер годами бы думал над подобной сценой, дай ему фильм на подобные события.  Меня одурманило чувство собственного превосходства. Заканчивать не хотелось. Но волей случая, мне показалось, что кто-то проехал и все…момент прошел. Склонившись над ее телом, пока еще теплым, я пришла в страх. Но долго так сидеть не вышло, по крайней мере уже начало светать.Тогда я можно сказать аккуратно сняла с нее выпускную ленту и положила ее в нескольких (число приближенное к километру) метрах отсюда, а труп спрятала за двумя повалившимися деревьями. Ближе к дому, я направилась к гетто и там взяла курс на гаражи. Благо, у меня был один свой. Со встроенной автомойкой. Инвестиция в мое будущее, так сказать. (Наперед, я продала его за бесценок.)  А тогда, я драила эту чертову машину как в последний раз. На это ушел не один час, и поэтому уснула я прямо на капоте. Утро пришло само собой. Добраться до дома не составило труда, сложнее было войти незаметно. Но с этим я справилась.  Потом сборы, мытье, прическа. Меня это волновало куда больше, чем само убийство. Не знаю, выбрать цвет помады было куда сложнее, чем занести топор над ее головой. «Интересно, она бы также думала, будь она на моем месте?». А нет, она не умела думать.  Готово. Платье то самое, в горошек (зашитое в ателье на деньги Риз, да-да те самые для вафельной), кудри аккуратные, графичные (как у Брук Шилдс в голубой лагуне). Туфли мамины, свадебные, никак не испорченные временем. Макияж, косметикой от тетушки. Я была безупречна.  – Тебя подбросить?  – Спасибо, папуль. Но на выпускном не осталось мест. Я сама.  Все-таки обиды бесследно не проходят. А на него я еще как обижена.  Все начиналось в десять утра в школе. Выйдя из машины, я увидала всех. И сразу завязала диалог с Алишей:  – Так, тебя я слава Богу вижу. А Риз-то где?  – Собирается. Вчера пообещала, что все удивятся при ее виде!  – Косички распустит, что ли? – и я рассмеялась.  – Ты ее недооцениваешь! Я уверена это будет зашибись как охренительно! О, смотри…– она повернулась вправо, и последовав за ней моему взору предстала такая картина.  Из белого Линкольна вышел утонченный блондин. Волосы его искрились на солнце, а сам он поглядывал на нас всех с неким презрением. Это был Донни, один из наших одноклассников. Странный, но симпатичный тип. И очень хороший друг Ричарда.  – Дамы, меня обсуждаете? Не осталось больше тем, что ли? – и подмигнул мне, проходя мимо– Хезер, не волнуйся, твой прайм-тайм еще не настал.  Дальше он быстрым шагом засеменил к Ричарду. Тот же не стал заморачиваться и оделся в обычный фрак. Меня он, естественно, заметил.  – Эй! Хезер, где Барбара?  – Рич, она явно ее прибила. – заулыбался Донни– Ибо почему она такая довольная?  – Сплюнь.  Дальше нас повели на капустник. Мы сидели в актовом зале, и часами слушали выступления младших. После утомляющих песен показали маленький сатирический спектакль про всех нас. Меня играла тощая девочка в грязноватом парике, которая помалкивала сзади сцены. Возможно, я такая и есть? Нет, это было здорово. От сюжета я чуть ли не плакала со смеху. Финальная сцена была своего рода импровизацией на повторение нас сейчас, в зале.  Сразу после концерта прибыла Риз. В дизайнерском платье с синими стразами и кружевами, которые подчеркивали ее рыжие, волнистые волосы. Да, она удивила.  – Это фантастика! Ты ж моя красотка! – Алиша бросилась ей в обнимку. – Это все здорово, – начал Ричард – но ты не видела Барби? Я просто ее потерял. С утра ни слуху, ни духу. – Танцевать тебе, что ли не с кем? – она хитро улыбнулась, отпуская Алишу. – У тебя, вон Хезер! – и загоготала.  – У нас нет королевы бала! Как нам бы… Его прервала музыка, дискотека началась. Пока мы болтали, некоторые принесли алкоголь, а диджей (физрук) включил разноцветные прожектора. Первые танцы были настолько активными, что я потеряла пару шпилек из прически. Потом просто вопила под песни мадонны, запивая шампанским с горла. Еще через пару треков бутылка была пуста.  Позже, настал час медленных танцев и пьяных школьников. Что может быть лучше? Все разбивались по парам. Один Ричард скучал в сторонке. Его пошел подбодрить Донни, а я примостилась рядом.  – Скучаешь? Я не думал, что ты настолько не интересен женщинам. – с легкой ухмылкой он запел– Остался один ты без Барби! Тебя она предала!  – Перестань выть. С кем еще?  – А я?  Через секунду оба сплелись в шуточном танце. Вперемешку со смехом, они топтали друг другу ноги, абсолютно не попадая в музыку. Ричи заметно развеселился, а Донни напоследок повернул его к себе спиной и ко мне лицом.  – Хезер, а ты… – Барбары не будет– уже громко повторила я.  – Чувак! Она ушла в запой еще до начала! – поддержал кто-то из толпы – Видимо нашла дела поважнее. Ладно. Хезер, тогда…силь ву пле на танец со мной?  – Нормально ты устроился! – душа заныла. Я очень этого хотела– Вальсом с ней затанцовывайся. Я не репетировала. Могу предложить буги-вуги.  – Что угодно! – начал он слегка пьяно– Мне нужна дама на вечер.  И мы начали. Он не умел, а я, несмотря на это ликовала. Мы снова рядом. В этом то и была цель. Так счастлива я еще никогда не была! Он смотрел на меня с интересом, ну или мне так показалось.  Потом началось откровенное пьянство. Оттуда помню, что кто-то танцевал на стульях, а кто-то кричал нецензурные лозунги о жизни. Я сама глушила водку (другого алкоголя не было). Донни пытался стоять на руках, но увы не вышло. Алиша с Риз танцевали мазурку. А про других я не помню. Машину пришлось оставить и идти домой пешком. Топографическим кретинизмом я не страдаю, поэтому большого труда это не составило. Все. Отгуляли!  Но идиллия нарушилась второго июня. Нас всех вызвали в школу. Идя туда, я прекрасно понимала зачем.  – Ребята, – траурным голосом начала миссис Бэнкс– я надеюсь вы отдохнули после бала и пришли в себя…ведь у нас– она выделила– впервые в городе случилась трагедия… По классу пронесся напряженный шепот. Кто -то окинул взглядом пустующее место Барбары, а Ричард мигом переменился в лице. Я сидела настолько тихо, насколько это возможно. В голову лезли мрачнеющие сценарии: сначала допрос, потом суд, потом автозак, а еще позже крест на моей жизни. Взгляд устремился на спину Риз, сидевшую передо мной.  – Наша замечательная Барби…пропала без вести. – она выдохнула. – И поэтому королевы бала так и не было?! Вы что знали об этом сразу! – крикнул один из нас. – Она пропала по дороге в Портленд, а мой сын там полицейским работает. Мне сообщили еще вчера– она пыталась сдержать поток слез– Мы не будем короновать королеву бала пока не найдем ее– она уставилась в пол– дай Бог живой!  То есть я зря это сделала. Осознание пробивало насквозь. Я уставилась в стол и забыла обо всем постороннем. Я бы в любом случае проиграла! А это лишний груз. Мне ничего не достанется, даже убив ее! Как я ненавижу все! Жизнь до жути несправедлива! Я пошла на такой зверский поступок и ради чего?! Ничего?! Мне стало так ее жаль. Слезы сами покатились из глаз. Тремор охватил руки. Дыхание участилось. У меня началась истерика. Но никто не обратил внимания, кроме Алиши.  – Хезер, эй…ты чего? – она уставилась мне в глаза– мы закончили. Пойдем – поняв, что слов не нужно она под руку вывела меня, а дальше, как в тумане. Помню нас уже в беседке у школы. – Барби?  Я лишь кивнула и уткнулась ей носом в плечо.  – Я сразу поняла, милая моя! Мне так больно видеть тебя в слезах. Я заметила, что вы охренеть как сдружились. Даже убедила себя в том, что мы с Риз тебе не нужны. Только ты нам очень нужна!  Но ты всегда можешь со мной поделиться чем угодно! Я понимаю, она твоя наиближайшая подруга. Я черт возьми все понимаю! Я верю, что она найдется. Но пожалуйста не плачь! – она целовала меня в макушку, слегка по-матерински – Я лично приведу ее к тебе, вот увидишь… Я явно затопила ее футболку своими слезами. Знала бы она, наивная, почему я реву явно бы отторгла это. А ведь ближе нет у меня никого. Мы с пеленок вместе. Она хоть и глуповата, но слушает всегда. И сердце у нее огромное. И видела я, что обидно ей, что я отдалилась. Алишенька, как тебе сказать, что не стоит переживать. Зачем ей такой невинной я? Я ничего не знала и просто ревела, боясь за всю заваренную мной кашу.  А она, вытерпевшая мой игнор еще и гладит меня по головке, как маленькую. Сгубит ее доброта такая.  – С... С.. спасибо теб...бе…– еле промямлила я. –Я всегда рядом. Пошли, провожу домой, и держи воды. Хезер, за Барбару я не обижаюсь…мы все когда-то перерастем друзей детства.  – Дура ты! Как я могу тебя бросить?! Ты у меня одна! Одна, понимаешь!  – Правда– ее голос тоже задрожал– да?.. я?.. у такой как ты?.. ты не представляешь, как я дорожу тобой!  Домой шли мы, захлебываясь в слезах. Не было момента сакральнее этого у меня в жизни. Я посчитала эти слова признанием моей «исповеди», даже если в ней не было ни слова правды об убийстве.  Третьего нас всех вызвали для допроса, как потенциальных свидетелей. Ночью мне снилось мое прошлое в театре: первая главная роль, ночи за сценариями, неудобные костюмы, волосы, прижжённые плойкой, и букеты от Ричарда под конец каждого спектакля. Я сначала не придавала сну значения, а потом вдруг задумалась, как отвечать на неудобные вопросы. Вот тут-то и поможет театр!  В школе меня вызвали первой, ибо сочли ее ближайшей подругой. Как они ошибаются! Мне порой с этого смешно.  – Доброе утро, мисс Хендерсон. Я майор полиции этого города, Ноа Фишер. – и увидев мой испуг, смягчил интонацию– не переживайте, мы просто проясним некоторые моменты. Садитесь.  – Ну, как скажете.  Дыхание сперло. В голове опять была тюрьма. Я невольно поежилась.  – Итак, мисс Хендерсон. Мне передали, что именно вы лучшая подруга Барбары Саманты Вакер (ее полное имя). Это правда?  – Да. Это так.  – Тогда мы временно объявим вас подозреваемым. Не переживайте, такое практикуется со всеми близкими пропавшего или убитого человека. Когда вы последний раз ее видели? Подозреваемой? Серьезно? Я точно сяду. Далеко и на долго, а может и подавно на электрический стул.  – Двадцать восьмого мая. – первая ложь, но я и бровью не повела. – Вы замечали за ней странности?  – Нет, она, как всегда, была в приподнятом настроении.  Он что-то зачеркнул в своем блокноте. Я не смогла разобрать надписей, и понадеялась, что это мое имя в списках.  – Ясно. Как вы думаете, исходя из того, что хорошо ее знаете, куда она теоретически могла пойти, случись у нее что-нибудь плохое? Могла она оказаться, например, в том же самом лесу?  Решил на живца, да? Знаю я вас копов, скажу «лес» они найдут ее и ко мне вопросы возникнут.  – Она по таким местам не ходит.  Дальше меня расспрашивали о ее прошлом, семье, окружении. Нет, сегодня актерство не пригодилось. Но потом с учетом подозрений шансы есть.  Я осталась в школе до самого конца. Дома с отцом было паршиво, а потому я цеплялась за любой выход оттуда.  Не хочется тупо сидеть и наблюдать за обиженным человеком. Ибо мы не поговорили еще с апреля месяца.  Под конец, я увидела Донни в толпе одноклассников. Он с явной улыбкой от чего-то отшучивался. п – Я понимаю вам всем нужен мой отец, но увы дамы, он занят! Свято место пусто не бывает! – и расхохотался. – В чем хоть дело? – в нетипичной манере вмешалась я. – Сегодняшний полицейский, допрашивавший нас – отец Донни. А что он так шутит, я не понимаю. – в поучительной манере растолковала Риз. Шуток она не слышала, ибо стояла сзади. Не знаю, зачем, просто стояла.  – О, Риз! Давай погуляем, а?  – Давай, я не против.  Мы погуляли в парке и поели мороженое, чтобы расслабиться. Но поговорили об учебе и все тут. Мне показалось, что она охладела и начала побаиваться меня. Могу разве что сложить это с ее чуйкой.  Четвертого и пятого ничего не было. Барби искали и параллельно допрашивали оставшихся жителей. Я в те дни ловила на себе взгляды Донни, наверняка не совсем дружеские. Но нужный мне Ричард похоже, зарос тоской у себя дома. Два дня я не ночевала в своей квартире, но отец собирался в командировку на месяц, так что это не надолго. Мне не то, что говорить с ним не хотелось, в связи с плохими эмоциями, не хотелось даже видеть. Нет, он не был виноват, он просто попал под раздачу.  Шестого числа нас снова созвали в школу. Ее нашли. На том самом месте. Кружок юных натуралистов вдвинулся на практику, и вместо грибов и трав обнаружил труп. С этого момента все стало еще хуже.  По дороге, непривычно для себя я купила сигареты. Раньше никогда не курила, но с этого дня зависимость прилипла до настоящего.  В кабинете меня встретил тот же майор, но на этот раз он был пугающе серьезен.  – И снова здравствуйте, мисс Хендерсон.  Сегодня я не просто уточняю. Дело в том, что мы почти вышли на убийцу.  – А…– я ничего не смогла сказать. – как?.. – Оперативная работа с разными версиями. – он заговорил еще суровее– Скажите честно, это вы ее убили?  – Что?! Да как вам самим не…– в голову лезли советы как заплакать с театра. Так так так. Внутренний монолог, смотреть на свет, не моргать…Мой голос вовремя надломился– Как. Как вы можете?! Да она же моя подруга! Вы вообще поняли с кем связываетесь! Я в суд пойду! Вы меня ломаете! Да это мрак! Где улики?! Вы травмируете! Я…я.. я– и вот, в яблочко. Слезы все же потекли.  – Отставить! Мэм никаких истерик на моем допросе!  –Скажите это моей покойной подруге! Она была бы очень расстроена, узнав о такой мерзкой клевете! Я все понимаю, но…– я искусственно стала задыхаться– к…кошмар!  – Мэм, выйдите отсюда! – он отчеканил– у вас ровно пять минут, чтобы продышаться и начать диалог заново.  – Вот и выйду!  Сильно хлопнув дверью, я вылетела оттуда. И сразу после заметила Донни.  – Хезер, что с тобой? Неужели день не задался? – он тихонько усмехнулся. – Слышишь Дональд, отвали, а! – надо бы уже выйти из роли, но от истерики быстро не отойдешь, даже если она и наигранная.  – Полегче, чем я так не угодил тебе, что ты – он показушно загрустил– назвала меня…Дональдом?  – Да что ты прилип-то?!  – Ооо, со мной еще никто так не разговаривал.  – Я вообще не хочу с тобой разговаривать! Бесишь!  Я вышла к беседке, и впервые в жизни, закурила.  Потом опять увидела Донни.  – Что еще?  – Хезер, сейчас без шуток. Это ты лишила Барбару жизни?  – И ты туда же…вы с отцом одного поля ягодки что ли? – я затянулась                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                         – Я же сказал, что серьезен. И отец тоже. Они реально вышли на тебя, скажи спасибо Глории, что с потрохами сдала тебя. Они уже нашли машину, по вмятине на земле (у форда Глории шины, произведенные в другом штате, и на земле осталось условное обозначение с них.) дальше хуже, информацию подтвердил и дежурный коп.  –Ну здорово, а мне что сделать?  – У меня есть идея– тон его стал более томным– но…В общем я могу отговорить отца. Попрошу его закрыть дело. Помогу тебе. Но, естественно, не просто так. Нет-нет, если откажешь я не буду усугублять твое положение. Ты ведь мне нравишься. Еще больше и дольше, чем Ричарду. Класса эдак с четвертого. Взамен за свою помощь, я хочу от тебя простого, клишированного поступка. Поцелуй меня, и я спасу тебя. Один раз и все. – он смотрел на меня, как младшеклассник на сложный пример. – При тебе я даже не хочу шутить. Ты для меня все. Я много лет живу тобой. Правда. Я не хочу тебя мучить, просто дам шанс. – он затаил дыхание– Ты согласна?  Выбор без выбора. Один раз поцеловать или сгнить в тюрьме? Что же выберет любой нормальный человек? Я медленно подошла к нему и попутно выбросила сигарету. Сначала слегка приобняла, а потом, не дав ему опомниться, поцеловала. Я обнимала его, а он придерживал мои волосы. Мы целовались быстро, но качественно. Я понимала, что он рад, как никогда. Рад чувствовать мои губы, но я делаю это ради выживания. Мы двигались ритмично и казалось, что наше соприкосновение не закончится никогда. Расступившись друг с другом, я увидела растрепанного Донни и его блондинистые волосы. А глаза его разглядывали меня слегка оценивающе. В этом они с Ричи похожи. Ричи… – Ты же не скажешь Ричарду? – Нет конечно! Жди спасения! Я самый счастливый человек на свете!  Так и произошло. Через три дня дело закрыли за «неимением прямых улик». А я так и осталась жить с этой ошибкой. Справиться с ней ничего не помогало, как полагаю и это изложение не поможет. Но психотерапевт сказала, что притупить переживания поможет метод «сожженных писем». Да, жечь двадцать листов ни хрена не экономно, но что сказать, могу себе позволить.