Глава 1.

Красный вельвет и приглушённый свет. Дорогой бордель — иначе и не назвать. Тео развалился на диване так, будто только что завалил двоих врагов. Ирония заключалась в том, что этими врагами были его лучшие друзья. Теперь он определённо заслужил медленную смерть от огневиски. Драко Малфой сидел с идеально прямой спиной и сжимал стакан с янтарной жидкостью так, будто пытался выдавить из стекла признание. Жилы на его пальцах побелели. Гермиона Грейнджер расположилась напротив, сжав губы в тонкую линию. Это было её стандартное выражение лица при виде Малфоя. — Грейнджер, ты пьёшь эль? — Драко скривился. — Тебе что, пятнадцать? — Эль — это классика, — она даже не подняла глаз от меню. — Скажи спасибо, что я вообще согласилась сидеть с вами обоими. Тео потянулся за новой порцией и, положа руку на сердце, драматично вздохнул: — Какая же ты жестокая, Гермиона. Я пригласил вас ради тёплой дружеской атмосферы, а вы оба снова за своё. — Мы не «за своё», — одновременно ляпнули они. Тео приподнял бровь и ухмыльнулся. — Да-да. Вы же такие разные... Тео решил сегодня вывести их из себя. Возможно, немного поиграть в сводню, потому что ему надоело изо дня в день наблюдать картину, как эти двое делают вид,что безразличны друг другу. Гермиона слегка покраснела. Драко демонстративно отодвинул стул подальше от неё. На дюйм — словно это хоть что-то меняло. — Нотт, если ты привёл нас сюда играть в сваху... — Чтобы выпить, — мягко перебил Тео. — И расслабиться. Мерлин, вы двое — как два неудовлетворённых подростка. Искры между вами не заметит только идиот. — Ты и есть идиот, Тео, — процедил Драко сквозь зубы. Гермиона закатила глаза. — Тут я бы поспорил, — невинно моргнул Нотт, глядя на друга. Взгляд, которым Малфой наградил Тео, мог превратить стакан в лёд. Но Нотт слишком хорошо его знал и давно выработал иммунитет к подобным реакциям. К происходящему он относился с лёгкой иронией. И, заранее предугадывая очередную перепалку, заказал себе ещё две порции огневиски. Гермиона язвила про напыщенность авроров и их самомнение. Драко в ответ усмехался и замечал, что авроры хотя бы не прикрываются правилами как щитом и не требуют благодарности за каждую строчку устава. При этом каким-то чудом он оказывался рядом с ней всякий раз, когда она вставала за напитком. Тео чувствовал себя зрителем в театре — тем самым зрителем, который уже знает финал, но всё ещё надеется, что актёры перестанут мучить публику. Ему было весело, но это было усталое веселье — чувство, которое появляется, когда слишком долго наблюдаешь за двумя упрямыми идиотами, боящимися наступить на горло старым обидам, предрассудкам и чёрт знает чему ещё, что засело у них в головах. Он замечал, как Драко слишком часто поправляет мантию, когда Гермиона смотрит в его сторону. И как она начинает теребить край юбки, стоит голосу Малфоя стать хоть на полтона ниже обычного. — Знаешь, Драко, когда ты смотришь на неё вот так... — Тео лениво обвёл пальцем воздух, — у тебя лицо становится похожим на лицо нормального человека. Малфой подавился огневиски. Гермиона тут же с фальшивой заботой принялась хлопать его по спине. Удары были короткими и жёсткими. Драко уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но взгляд Тео заставил их обоих замереть. Нотт сидел напротив, сжимая в руках бокал, и внезапно стал непривычно бледным. Медленно, будто в замедленной съёмке, он поднёс ладонь к груди и сжал ткань рубашки. — Тео? — голос Гермионы мгновенно стал тревожным. — Что случилось? — Ничего... — прошептал он. Не договорив, Тео резко наклонился вперёд, закрывая рот ладонью. — Он сейчас вырубится, — констатировал Драко. За напускным безразличием отчётливо слышалась тревога. — Грейнджер, у тебя есть зелье от отравления? И антипохмельное заодно. — Не... отравление... — выдавил Тео. Его зрачки были расширены. — Просто... давление... переутомление... — И шесть порций огневиски, — добавила Гермиона, уже поднимаясь на ноги. — Малфой, бери его за плечо. Нужно немедленно аппарировать его домой. Впервые за весь вечер Драко не стал спорить. Вместо этого решительно подхватил Тео под локоть. Они едва успели обменяться взглядами, как раздался тихий, но отчётливый хлопок аппарации. Через секунду все трое исчезли, оставив на столе недопитые стаканы. *** Тео лежал в спальне наверху. Гермиона настояла на укрепляющем зелье и тёплом компрессе. Уснул он почти сразу, успев только пробормотать что-то про «дурацкий романтический вечер, который пошёл прахом». В гостиной царил густой полумрак, лишь изредка разрезаемый тусклым светом. Тяжёлые гобелены свисали со стен, массивная дубовая мебель придавала комнате ощущение мрачного величия. В камине тихо потрескивали дрова, наполняя пространство теплом. Драко стоял у окна, скрестив руки на груди. В полутьме его силуэт почти растворялся. Чёртов манекен. — Он будет в порядке? — спросила Гермиона после долгой паузы. — Переутомление плюс алкоголь. Завтра проклянёт день своего рождения, но выживет. — Малфой повернулся к ней. — Ты была права. Мы вовремя аппарировали. — Я всегда права, Малфой. — Знаю, — тихо ответил он. В этом «знаю» не было привычного яда. Только усталость. И что-то ещё, то она кажется упускала из виду. — Почему ты продолжаешь это делать? — спросила она, поднимаясь с кресла. — Что именно? — Притворяться, что я тебе противна. Мы больше не в школе. И не на войне. А Тео — идиот, но он прав. Мы оба... Она запнулась. — Оба что? — Драко медленно шагнул вперёд. — Оба тратим нелепое количество сил, пытаясь доказать друг другу, что нам всё равно. Хотя на самом деле... — Что же на самом деле? Теперь он стоял почти вплотную. От него пахло огневиски и мятой. Даже сквозь ткань мантии чувствовалось тепло его тела. — На самом деле я устала притворяться, что ненавижу тебя. Нам давно не шестнадцать. И если вдруг я не права, и ты действительно все ещё ненавидишь… Пара стаканов огневиски сделали своё дело. Гермиона Грейнджер была в шаге от того, чтобы окончательно рухнуть в пропасть этих серых глаз. Драко молчал так долго, что она уже начала жалеть о сказанном. Отступив на шаг, Гермиона почувствовала, как его пальцы осторожно, почти невесомо сомкнулись на её запястье. — Грейнджер, — его голос стал непривычно тихим, — ты абсолютная, невыносимая, непростительная идиотка. А может быть и я. Я уже не знаю. — Что? — Она разрывалась между злостью и любопытством, поэтому даже не попытался вытащить руку из захвата. — У меня была речь. Очень пафосный рассказ о том, что ты сводишь меня с ума уже долгое время. Возможно, даже очень долгое. Когда ты рассталась с Уизелби, моему счастью не было предела, но потом я понял, что я даже не могу сформулировать приглашение на грёбаный обед — что уж говорить о свидании. Возможно, стоит... — Заткнись, — прошептала Гермиона. И поцеловала его первой. Да. Гермиона Грейнджер давно уже не была шестнадцатилетней зубрилой. Выкуси, Лаванда. Она коснулась ладонью его холодной щеки, а затем провела языком по линии губ, требуя впустить. Драко резко притянул её ближе. Его ладонь скользнула по её спине и крепко легла на талию. Поцелуй стал глубже. Гермиона почувствовала, как под тканью рубашки напряглись мышцы его пресса. Горячие, уже влажные губы Драко захватывали её жадно и нетерпеливо, а прикосновение языка к твёрдому нёбу вынудило её запрокинуть голову. В поцелуе больше не осталось той настороженности, которая годами удерживала дистанцию между ними. Исчезло всё — старые обиды, осторожность, привычка держать себя в руках. Осталось только что-то дикое, почти животное. То, что она слишком долго в себе подавляла. Где-то наверху скрипнула половица. А через секунду Гермиона почувствовала заглушающие чары. Слизеринский засранец.