Свет

      Прямо посреди заполненного сотрудниками министерского холла перед глазами Гермионы всё стремительно потемнело. Воздух превратился в свинец, звуки министерских голосов смазались в глухой, далёкий гул, и она тяжело повалилась на холодный мрамор пола, окончательно теряя осязаемую реальность. А после…       Резкий, ослепительный свет люминесцентного кристалла — первое, что Грейнджер увидела, когда с трудом разомкнула веки. Она очнулась в тишине закрытого бокса больницы Святого Мунго . Рассудок лихорадочно рвался обратно в министерские коридоры, требуя ответов о Малфое, о взрыве в Австралии, о том, жив ли он вообще на другом конце земли. Но пожилой колдомедик, стоящий у её койки, ошарашил её совершенно другой — по-настоящему страшной, переворачивающей душу и оглушительной вестью. Она беременна.       Тонкие диагностические чары медленно пульсировали прямо над её животом, заливая палату мягким золотистым светом. Гермиона смотрела на это сияние расширенными от ужаса глазами, напрочь отказываясь верить в происходящее. Дыхание перехватило, а в мыслях лавиной запустился судорожный, панический отсчёт времени назад. Один-единственный раз. Тот самый первый, порочный и отчаянный раз под крышей их скрытого домика. То безумное утро, когда их личная вселенная впервые содрогнулась от взаимного притяжения. Секунда, когда он был удушающе близко, запредельно глубоко внутри неё, а безжалостная магия пространства вырвала её из его объятий, изменив их судьбы навсегда. Оглушённая тогда нахлынувшими чувствами, парализующим страхом перед будущим и разрывом с Роном, она просто забыла… преступно, непростительно забыла использовать элементарное контрацептивное заклинание.       И теперь эта секундная слабость, эта безумная оплошность проросла внутри неё новой, пугающей и осязаемой реальностью. Ребенок. Она носила под сердцем ребенка от Драко Малфоя.       Её выписали ближе к вечеру. До одиннадцати оставалось совсем немного, и это ускользающее время давило, не позволяя сделать нормальный вдох. Гермиона сидела в углу своей пустой, безжизненной квартиры на седьмом этаже, судорожно, до боли прижимая ладонь к ещё абсолютно плоскому животу. Внутри неё пульсировала новая жизнь, а в голове лихорадочно крутились леденящие кровь мысли.       Страх парализовал рассудок. Что будет, когда он узнает, кто она на самом деле? Раненая гордость и здравый смысл ядовито шептали: Драко Малфой посмотрит на неё со своей привычной чистокровной гордыней, с тем безжалостным презрением и вековой ненавистью, которую всегда испытывал к «грязнокровке». Тот нежный, чуткий, искренний мужчина, которого она до беспамятства полюбила, наяву окажется мифом. Настоящий Малфой уничтожит этот хрупкий образ своим цинизмом, и их спасительная магия исчезнет навсегда, оставив лишь горький привкус.       Но ещё страшнее, до тошноты и холодного пота, было другое. Узнав о её беременности, он скорее всего испытает брезгливое отвращение. Слизеринец посчитает это дешёвой ловушкой, расчётливым шагом, грязной манипуляцией ради его миллионнов. Возможно, он ледяным тоном заставит её избавиться от плода их безумия, от ее ребенка. Или, что гораздо хуже, позволит выносить, а затем его влиятельная, беспощадная семья и он сам отберут у неё законного наследника рода, используя все свои грязные связи, безграничные галлеоны и древнее право крови.       Открыться ему — значило добровольно отдать Драко Малфою абсолютную, безграничную власть над своей судьбой и жизнью своего ещё не рождённого ребёнка. Сердце внутри неё кричало от бессилия. Но этот крошечный обитатель под сердцем теперь значил для Гермионы всё. Зародившаяся жизнь стала её личной вселенной, и если ради безопасности ребенка ей придётся навсегда отказаться от любимого мужчины, она сделает это без колебаний. Ей лишь отчаянно, до физической ломоты в груди нужно было убедиться, что он выжил. Узнать, что его не убил этот проклятый взрыв на другом конце земли.       Ровно в одиннадцать вечера… Она пообещала себе, что будет приходить в их мир и ждать. Каждую ночь, до полного изнеможения. Тогда она в последний раз переступит этот порог, посмотрит в его серые глаза и простится навсегда с человеком, которого яростно презирала все школьные годы, но которого до безумия, до дрожи в коленях полюбила теперь.       Драко забудет её. Он продолжит свой путь, а она не сломает его судьбу. Сейчас, когда он только-только начал по крупицам восстанавливать имя после войны, появление незаконнорождённого ребёнка от нее - героини войны могло окончательно растоптать его положение.       Она уйдёт, навсегда оставив своё израненное сердце мужчине, который стал отцом её будущего ребёнка. Её единственному, порочному раю, от которого Гермиону совсем недавно отделяли лишь три бетонных перекрытия магловской высотки и целая, непреодолимая пропасть из кровавых призраков их общего военного прошлого.