Тьма

      Документы на развод через пять дней будут у неё. И от этой мысли ей словно было легче дышать. Она отчаянно рвалась к своему мужчине — личному мерзавцу, к её Драко. Ворвавшись в гостиную, Гермиона лихорадочно схватила исписанный путеводитель, жадно впиваясь глазами в новые, размашистые строчки:

«"Немного принадлежишь мне", Ведьма? Ошибаешься. Ты принадлежишь мне полностью, с первой секунды, когда твои стоны оглушили пространство нашего мира. Я забираю твое признание с собой в австралийское пекло. Скоро я вернусь в Лондон. И когда я переступлю порог реальности, я не отпущу тебя никогда. Твой Д.»

Австралийское пекло… Вот, значит, куда унесла его вынужденная ссылка. Охваченная приливом безумной нежности и собственнического азарта, Гермиона решилась на отчаянный, нереально смелый шаг. Перевернув пергамент, она впервые отбросила всякий страх и нацарапала:

«Я и не прошу меня отпускать. Возвращайся скорее. С любовью, твоя Г.»

На следующий день она буквально летела обратно, затаив дыхание в предвкушении новой пикировки. Но вместо ответного пламени домик встретил её гробовой, леденящей тишиной. На покрытом черной кожей столе одиноко лежал её собственный пергамент. Абсолютно нетронутый.       Поначалу Гермиона упрямо цеплялась за надежду. Пыталась внушить себе, что это досадная случайность, что он просто слишком много работает на другом конце света и обязательно прочтет её признание завтра. Но с каждой минутой она всё глубже проваливалась в удушающую, липкую панику. Ожидание превратилось в непрерывный, изматывающий кошмар, подпитываемый мертвым безмолвием комнат. Она судорожно заглянула в холодильник — хрупкая реальность с треском рушилась. Ужин оставался нетронутым.       И на вторые, третьи, четвертые сутки приготовленная ею говядина и бутылки вина стояли на прежних местах, покрываясь легким инеем забвения. Глядя на эту застывшую, мертвую идиллию, Гермиона начинала крупно, судорожно трястись. Её душили слезы уязвленного бессилия, а воздух в легких превращался в стекло. Одиночество в пустой кухне давило на барабанные перепонки, пока она беззвучно плакала, сползая по стенке на прохладный пол. Рассудок вдребезги разбивался о леденящую неизвестность. Она отчаянно, до хриплого крика в груди не понимала, что случилось на другом конце земли. Почему всё так резко, трусливо оборвалось? Что произошло с человеком, который еще неделю назад собственнически сжимал её в охапку на этих самых простынях? Уязвлённая гордость ядовито нашептывала суровую, грязную правду: этот платиновый мерзавец просто насытился ею и бросил. Стоило ей выполнить его ультиматум, стоило разрушить брак с Роном и подписать документы, как игра для него закончилась. Эта мысль заживо выжигала душу, оставляя её на пепелище собственной жизни в полном, леденящем одиночестве.       Всё изменилось в тот злополучный полдень, когда она пришла в Магический нотариат за финальными документами, подтверждающими её абсолютную свободу. Находясь в душном коридоре Департамента, Гермиона внезапно уловила обрывки взволнованного, панического шёпота коллег. Маги вокруг взбудораженно обсуждали экстренную международную новость, только что пришедшую из-за океана: страшный взрыв в Австралии, дотла уничтоженная передовая лаборатория и тяжело пострадавший владелец холдинга — Драко Малфой, доставленный в госпиталь в критическом, бессознательном состоянии.       В голове лихорадочной, убийственной лавиной закрутились пугающие совпадения. Из глубины сознания выползала безумная, дикая мысль, но Гермиона всё ещё отчаянно, до дрожи в коленях отказывалась верить в этот кошмар. Рассудок судорожно защищался, выстраивая железобетонную стену отрицания. Этого не могло быть. Просто не могло. Австралия. Взрыв. Лаборатория. Драко Малфой…       Оглушительный щелчок в голове был подобен спущенному курку. Стены Департамента дрогнули, и весь привычный мир вокруг неё с треском разлетелся на миллиарды острых осколков. Сердце болезненно замерло, а воздух в легких мгновенно превратился в чистый яд. Он никогда не носил маски под крышей их убежища. Он был слишком горд, слишком высокомерен и упрям для этого. Её Дракон... Тот самый мужчина, чье тело она исступленно целовала в полумраке спальни, чью футболку она обнимала по ночам, спасаясь от одиночества, — всё это время был Драко Малфоем.       Накативший ужас и осознание собственного бессилия парализовали тело. Она всю неделю думала, что её цинично бросили, а он заживо горел на другом конце земли. — Мисс Грейнджер, брачная клятва больше не связывает вас. Теперь вы официально свободны, — этот ровный голос нотариуса стал последним, что она услышала сквозь плотную, удушающую пелену шока, застилавшую глаза. Ей дали свободу, которая потеряла всякий смысл.       «Драко Малфой»… Эта последняя мысль в её голове была пугающе ясной, ослепительной и невыносимо больной. А после… после непослушные ноги окончательно подкосились, папка выскользнула из ослабевших пальцев, и весь мир вокруг стремительно погрузился во тьму.