Часть 10

Офис гудел как обычно. Кто-то обсуждал новую коллекцию в кухне, кто-то уже сидел на созвонах, по открытому пространству разносился привычный гул голосов, клавиатур и телефонов. Все здоровались с Эльзой. Она улыбалась в ответ. Автоматически. Настроения не было совсем. Утро выдалось отвратительным. После вчерашней вечеринки не выспалась, хорошо хоть не пила, даже кофе выпить не успела потому-что Ева проснулась не в духе и устроила настоящую забастовку против детского сада. В итоге Эльза опоздала, устала еще до начала рабочего дня и мечтала только о пяти минутах тишины. Она махнула рукой коллегам и направилась к своему кабинету. Открыла дверь. Просторное помещение с огромными окнами от пола до потолка заливал холодный свет. В центре комнаты стоял огромный деревянный раскройный стол, испещрённый следами карандашей, мела и ножниц. На нём лежали рулоны тканей — тяжёлый шёлк, плотная шерсть, тонкий кашемир, кожа, кружево, десятки образцов фактур и цветов. Поверх них были разбросаны карандаши, сантиметровые ленты, булавки, катушки ниток и раскрытые альбомы с эскизами. Вдоль одной стены стояли несколько портновских манекенов. Одни были почти готовы к показу, облачённые в вечерние платья с сотнями вручную закреплённых булавок, другие — обмотаны муслином с набросками будущих силуэтов. Рядом висели рейлы с одеждой из новой коллекции, аккуратно закрытой прозрачными чехлами. На противоположной стене располагалась огромная пробковая доска — сердце всей студии. Она была полностью завешана фотографиями, журнальными вырезками из Vogue, Harper's Bazaar и Elle, кусочками тканей, палитрами цветов, полароидными снимками моделей, набросками силуэтов и заметками, написанными торопливым почерком. У стены находился высокий книжный шкаф, заставленный профессиональными изданиями по истории моды, альбомами великих кутюрье, каталогами тканей и коробками с архивными эскизами. Рабочий стол Эльзы был неожиданно аккуратным. Большой монитор компьютера, факс, стационарный телефон с длинным проводом, стопки папок с коллекциями прошлых сезонов, ежедневник в кожаном переплёте и серебристая лампа с длинной ножкой. Кресло возле её стола было повернуто спинкой ко входу. Когда она вошла, оно медленно развернулось. Эльза тяжело закрыла глаза. Конечно. Разумеется. Кто же еще. Это он еще припоздился. Эльза поставила сумку на стол и принялась доставать папки, словно присутствие международной проблемы в кожаной куртке было обычным вторником. — Как ты получил визу? У тебя же судимость. Алик развалился в её кресле так, будто владел не только кабинетом, но и всем зданием. — Риторический вопрос, — пожал плечами Алик. — Кышь отсюда, — она нависла над своим креслом. — Даже чаю не предложишь? — Нет. — Американцы испортили тебя. Она подняла на него взгляд. — Что ты здесь делаешь? Мы же всё выяснили. Мы в прошлом. Мой муж замечательный человек. У меня прекрасная жизнь. Я выбираю быть счастливой и в безопасности. Несколько секунд они молчали. Потом Алик медленно поднялся с кресла. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Подошел почти вплотную. — Только твой муж — гей, а дочь моя. Эльза застыла. На секунду мир качнулся. Настолько резко, что ей пришлось опереться рукой о край стола. Алик мгновенно шагнул вперед и поймал её за запястье. — Тихо-тихо... — Он внимательно наблюдал за её лицом. В уголках губ появилась невеселая усмешка. — Не выдавай же себя так сразу. А поспорить, сказать что я выжел из ума? Эльза резко выдернула руку. — Пошел ты. — Вот. Уже лучше. Он прошелся по кабинету. Спокойный и собранный. Слишком уверенный для человека, который только что бросил ей под ноги гранату. — Ты познакомилась с Джошем здесь, когда подрабатывала ассистенткой. Вы очень быстро подружились. Вы делились всем. Тебе было трудно, с деньгами помогала мама но ты хотела как можно скорее сама встать на ноги, Ева должна была родится, подружка обещала помогать с ней. И он тоже рассказал тебе грустную историю своей жизни. Эльза молчала. — Его отец — владелец этого модного дома. Старый консервативный мудак, который был готов простить сыну всё, кроме одного. Алик посмотрел ей прямо в глаза. — Кроме того, что тот предпочитает мужчин. Молчание. — И однажды этот самый отец вполне доходчиво объяснил наследнику, что без правильной жены, правильного брака и правильных детей никакой компании он не увидит. Эльза медленно опустилась в кресло. Она прикрыла глаза. Проклятье. Он не должен был это узнать, она недооценила его и его связи. — Когда Джош узнал, что у тебя скоро родится ребенок он понял, что нашел идеальное решение своих проблем. Алик приложил палец к подбородку. — Он наврал, что именно он привел тебя в компанию. Вы поженились по расчету. Он получил прикрытие. Ты получила безопасность, деньги, карьеру и фамилию Ван Влит. — Прекрати. — О, еще я забыл о том, что от пережитых тобой потрясений Ева родилась на седьмом месяце, она была слабенькая и всегда меньше своего возраста. И как удобно была сказать мне, что ей всего три года. — Прекрати! Алик замолчал. В кабинете стало тихо. Потом Эльза резко поднялась. — Да! — Её голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Да, Алик! Он замер. — Я уже была беременна! — Наконец-то. Правда. Голая. Без возможности спрятаться. — Я собиралась сказать тебе! В тот день в самолете. Именно по этому я так рвалась в Штаты! Голос дрожал. Улыбка исчезла с лица Алика. В воспоминаниях всплыли тот момент. Выстрел. Оглушающий. Будто мир разорвали пополам. Машина Алика дернулась. В ушах стоял звон. Такой сильный, что заглушал всё вокруг. Эльза сидела на земле и не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Не могла закричать. Только слышала собственное рваное дыхание. А потом увидела Витька. Он заметил её. И сорвался с места. Через секунду ствол уже упирался ей в висок. Холодный металл обжигал кожу. Эльза захлебнулась рыданием. — Нет... Витек... Слова едва выходили из горла. Он тяжело дышал и кажется даже рыдал. Его трясло от адреналина. Щелкнул затвор. Эльза вздрогнула всем телом. — Пожалуйста... Она сама не понимала, что говорит. Не понимала, как еще жива. Перед глазами стояла только машина. Машина Алика. Неподвижная. И мысль, от которой хотелось умереть прямо здесь: „Он мертв“. Все, то, чего она так боялась все это время сбылось. — Я беременна... Витек замер. Будто кто-то нажал на паузу. На несколько долгих секунд. Эльза медленно подняла на него взгляд. — Я знаю, ты не хотел этого, — прошептала она сквозь слезы. — Пожалуйста, отпусти нас... Оставь что-то от него. Руки сами легли на живот. Инстинктивно. Отчаянно. Будто она могла защитить ребенка от всего происходящего. Витя отвернулся. Провел рукой по лицу. Оглянулся по сторонам. Дышал часто и тяжело. Как загнанный зверь. Потом снова посмотрел на неё. — Ты должна быть мертва, — хрипло сказал он. — Что?.. — Для всех. — Он говорил медленно, почти по слогам, словно заставлял себя думать. — Поэтому так и сделаем. Ствол всё еще был направлен в её сторону. Но теперь это был уже не приговор. — Слушай меня внимательно, Эльза. — Она не сводила с него глаз. — Уезжай в Штаты, как и планировала. Он снова оглянулся. Будто боялся, что их услышат. — Но здесь ты умрешь. — Витя... — Скажешь матери правду. Только ей. — Он сделал шаг назад. — Для всех остальных ты мертва. Если не получится, Зураб убьет меня а потом все равно доберется до тебя и… ребенка тоже. От этих слов по спине пробежал ледяной холод. — Исчезни, Эльза. — Впервые за всё время его голос прозвучал почти по-человечески. Устало. — Исчезни так хорошо, чтобы даже я поверил, что тебя больше нет. Эльза закончила свой рассказ о том вечере. — Я спасала твоего ребенка. — Эльза чувствовала, как начинают гореть глаза, она отчаянно смотрела в одну точку. Каждое слово давалось тяжело. Их взгляды пересеклись и Эльза испугалась, он не смотрел на неё больше так как она привыкла, во взгляде была только злость и разочарование. — И в чем ты вообще пытаешься меня обвинить? — В том что ты абсолютно бессердечная женщина. Почему ты мне не сказала, когда мы встретились, я же тебя спрашивал! Ты врала, снова врала. — Алик сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Ты знаешь ответ. Все по той же причине. — Она знает обо мне? Тишина. — Ты никогда не хотела что бы я узнал её, она узнала меня? — Я хотела ей рассказать, когда она станет старше. — Я хочу участвовать в её жизни и что бы она знала кто я. Сейчас. Алик провел рукой по лицу. — Джош вставал к ней по ночам, когда я работала над коллекцией до трех утра. Джош держал меня за руку на родах. Джош учил Еву кататься на велосипеде. Джош два года учил русский, чтобы разговаривать с моей матерью. Её отец Джош, Алик. Она обожает его. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Удар кулаков о стол заставил вздрогнуть даже стеклянные перегородки кабинета. За окном кто-то удивленно поднял голову. Но ни Эльза, ни Алик этого не заметили. Его голубые глаза горели от боли и злости. От абсолютного непонимания происходящего. Эльза задрожала, закрыла глаза. — Мне плевать, — почти по слогам процедил он. — Ты не можешь это решать одна! Ты не можешь нас забрать друг у друга. — Я защищала её! — Мне все равно, Эльза, я узнаю свою дочь а она узнает меня. И ни ты, ни твоя новоиспеченная семейка мне не помешает! Последние слова еще висели в воздухе, когда дверь кабинета открылась. — Дорогая, все хорошо? Что за грохот? Все трое замерли. На пороге стоял Джош. Идеальный момент. Просто идеальный. — Ага! — оскалил зубы Алик и обошел стол. — А вот и наш папенька. Эльза мысленно приготовилась к катастрофе. Джош спокойно вошел в кабинет, оглядел перевернутые папки, напряженные лица и только потом посмотрел на Алика. Долго. Очень внимательно. Будто сравнивал с чем-то в своей голове. Потом неожиданно улыбнулся. И протянул руку. — Абсолютно безумный взгляд, голубые глаза, харизма, кожаная куртка, — русский всё еще давался ему тяжело, но говорил он вполне уверенно. — Ты, должно быть, Алик. Мне приятно с тобой познакомится. Джош искренне улыбался, совершенно не понимая, что находится в центре эмоциональной ядерной бомбы, протягивая ему руку. Подмигнул Эльзе, которая от волнение уже кажется позеленела. Алик смотрел на протянутую руку несколько секунд. Потом перевел взгляд на Джоша. Потом на Эльзу. Он тихо усмехнулся. — Она серьёзно вышла замуж за золотистого ретривера. К удивлению Эльзы, Алик всё-таки пожал ему руку, очень крепко. Джош даже поморщился. Алик был сражен наповал его заинтересованностью и вежливостью. — Судя по всему, разговор идет отлично, — ухмыльнулся Джош, смотря то на одного то на другого. — Великолепно, — сухо ответила Эльза. — Замечательно, — одновременно произнес Алик. — Значит, вы уже нашли общий язык. Пойду работать, — пожал плечами Джош и направился к двери. — И умерьте свой пыл, — уже в дверях проговорил он. — Если неймется, то хотя бы запирайтесь или идете в отель напротив, чао! Дверь закрылась. Эльза смотрела на дверь так, словно ожидала, что Джош сейчас вернётся и скажет, что это была неудачная шутка. Алик же замер посреди комнаты. И вдруг расхохотался. Громко и искренне. Он даже согнулся пополам, упираясь ладонью в край стола. — Нет… нет, подожди… — выдавил он сквозь смех. — Он серьёзно сейчас это сказал? Эльза открыла рот, собираясь возмутиться, но слов не находилось. — Какой абсурд! — продолжал Алик, качая головой. — Это самое странное, что со мной происходило. Он снова рассмеялся. Эльзе было совсем не смешно. Она чувствовала, как от унижения горят щёки. — Заткнись уже. Она раздражённо притопнула каблуком. Это движение почему-то вызвало у него новую улыбку. До этого момента Алик был похож на человека, который пришёл на войну. Напряжённый и злой. Готовый обвинять её за каждый прожитый год. Но сейчас что-то изменилось. Вся его тщательно выстроенная ярость вдруг рассыпалась. Потому что невозможно было продолжать играть роль обманутого и брошенного мужчины, когда её муж только что предложил вам снять номер в отеле. Вместо злости пришло другое чувство. Облегчение. Он смотрел на Эльзу и впервые за весь разговор видел не женщину, которая скрывала от него дочь. Не предательство и потерянные годы. Перед ним стояла растерянная Эльза, которая была готова провалиться сквозь землю от происходящего. И невероятно смешная сейчас в своём возмущении. Алик медленно выпрямился. Улыбка никуда не исчезла, но стала другой. Тише и теплее. Он внимательно посмотрел на неё. На нахмуренные брови и поджатые губы. И вдруг понял, что не хочет больше кричать. Он сделал шаг вперёд. И всё его внимание сосредоточилось только на ней. — Как ты посмела, Эльчонок, — он провел рукой вдоль её руки, едва касаясь кожи. Касания не было, но по телу всё равно пробежала предательская дрожь. Мурашки рассыпались по плечам и шее. Алик заметил это и довольно усмехнулся. Его взгляд медленно скользнул по ней сверху вниз, задерживаясь на лице, волосах, тонких пальцах, на безымянном пальце правой руки на котором, красовалось дорогое обручальное кольцо. Он задержал на нем взгляд. — Как ты посмела себе быть женой для прикрытия? — Это… было неважно. — Почему? — Ты знаешь. Эльза почувствовала, как напряглись плечи. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Когда-то давно именно так он смотрел на неё перед тем, как разрушить все её доводы одним словом, одним прикосновением, одной улыбкой. Например, заставить её остаться приковав к себе наручниками. И самое страшное было в том, что за прошедшие годы ничего не изменилось. Теперь он знал правду. Больше не было удобной лжи про идеальную семью. Не было стены, за которую можно спрятаться. Муж оказался лишь красивой декорацией, дочь его, а сама Эльза… Смешно. Взрослая женщина, успешная, уверенная в себе, всё ещё теряла голову рядом с бывшим. Алик сделал последней шаг вплотную к ней. Эльза невольно отступила назад и упёрлась поясницей в край стола. Вцепилась в него пальцами мертвой хваткой. — Не подходи. — Почему? Боишься, что потеряешь контроль? Холод дерева неприятно контрастировал с жаром, разливающимся по телу. Она сильнее сжала пальцами столешницу, словно та могла удержать её на месте. — Ты видела себя? — тихо спросил он. От его голоса по спине побежали мурашки. — Ты должна быть любима. Тебя должны боготворить. — Я просто хотела заниматься любимым делом и воспитывать дочь. — Неужели? Он наклонился ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание. Кажется оно сейчас было у них на двоих. Алик склонился к её шее, и у Эльзы на мгновение остановилось сердце. — И тебе не хотелось?.. Его пальцы медленно поднялись к её шее. Нежно. Алик провёл большим пальцем по её коже, и Эльза невольно прикрыла глаза. — Человеческого тепла, — произнёс он почти шёпотом. Каждое слово звучало низко и мягко, обволакивая сознание. — Моего. У неё пересохло во рту. Столько лет. Столько лет она запрещала себе вспоминать этот голос. — Но меня не было, — продолжал он. — А сейчас я здесь. Его губы замерли в нескольких сантиметрах от её кожи. Достаточно близко, чтобы она перестала нормально дышать. — Зачем сопротивляться? Эльза медленно облизала губы. — Чёрт тебя подери, Волков. И вдруг всё исчезло. Тепло. Запах. Давление его присутствия. Эльза резко открыла глаза. Алик уже стоял у двери, засунув руки в карманы и широко улыбаясь, словно ничего не произошло. — Рад был видеть. — В его глазах плясали довольные искры. — Встретимся в три возле садика Евы. Познакомишь нас нормально. И не смей говорить об этом своему благоверному. Он подмигнул и развернулся. И через секунду дверь за ним закрылась. В кабинете воцарилась тишина. Эльза ещё несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь понять, почему сердце колотится так, будто она только что пробежала марафон. Потом шумно вдохнула воздух. Какой мудак. Она сегодня уже не будет думать ни о чем другом. Кроме как, о несостоявшемся поцелуи.