Часть 11

Эльза зло закрыла дверь своего ренджровера. Алик уже ждал её возле садика с огромным плюшевым зайцем под мышкой. Улыбка не сходила с его лица. Она все еще злилась на его шантаж и на то, как он с ней повелся, делая вид, что хочет поцеловать. Может и заслужила. — Эльчонок, улыбнись. У меня сегодня прекрасный день. Не будь эгоисткой, порадуйся за меня. Эльза только заскрипела зубами. Алик выглядел будто выиграл в лотерею. Она молча схватила его за запястье и потащила к садику. Спорить не хотелось. Как и смотреть на эту довольную физиономию. Двери кабинета открылись. Ева, увидев  мать, поднялась со своего места. — Мама! Эльза переговорила с учительницей и взяв девочку за руку, вышла в коридор. — Привет, зайчонок. По груди Алика растеклась странное тёплое чувство. Зайчонок. Она называла их дочь зайчонком. Так же, как он называл её Эльчонок. Сердце болезненно сжалось от нежности. Она сохранила это. Девочка крепко обняла мать за шею, а потом сразу же перевела взгляд на мужчину рядом. Любопытный. Настороженный. Изучающий. — Я помню тебя! — вдруг заявила она. — Ты принёс мне Барби и забрал надолго маму. И обвинительно ткнула в него пальцем. Но Алик почти не слышал её слов. Не мог. Он смотрел и смотрел. Была только она. Его дочь. Он смотрел на торчащие в стороны хвостики, на круглые щёки, на маленькие пальцы, вцепившиеся в рукав Эльзы. На глаза. Свои глаза. Господи. Она не была фотографией. Не рассказом. Не фантазией. Живым ребёнком. Его ребёнком. И он чувствовал себя так, будто впервые за долгие годы начал дышать полной грудью. Ему хотелось запомнить всё. Каждую веснушку, жест, звук её голоса. Настолько, что он даже не заметил, как Эльза ткнула его локтем под рёбра. — Ай! — Очнись уже. Несколько секунд он смотрел на Эльзу так, будто не понимал, где находится. Потом перевёл взгляд на Еву и молча протянул ей огромного плюшевого зайца. Заяц был почти одного роста с самой девочкой. Ева уставилась сначала на игрушку а потом на него. В воздухе повисла неловкая пауза. — Алик, — осторожно вмешалась Эльза. — Он слишком большой. Она его даже поднять не сможет. Ева для убедительности попробовала ухватить зайца за лапу. Алик ощущал себя полным идиотом. — Тяжёлый, — авторитетно заключила она. — Ага. Это было всё, что смог выдать Алик. Эльза вздохнула и продолжила сглаживать углы. — Понесёшь ты, ладно? — Конечно. Он тут же забрал зайца обратно. И снова почувствовал себя идиотом. Он ведь готовился к этой встрече. Продумывал разговоры. Представлял, как произведёт хорошее впечатление. Как она будет с ним смеяться. Как они найдут общий язык. А по факту стоял посреди садика с гигантским зайцем в руках и выглядел как подозрительно счастливый клоун. Ева продолжала внимательно его изучать. Безжалостно. С той детской прямолинейностью, от которой невозможно спрятаться. — А зачем он такой большой? — Чтобы обнимать, — автоматически ответил Алик. — Тебе одиноко? Тебе не с кем обниматься? Эльза облизала пересохшие губы, ей тоже стало неловко. Алик замер. Хотел ответить, что если уж совсем честно... Да. Очень. — Она у нас смышленая, — пожала плечами Эльза. — Не переживайте, мне он понравился, — искренне улыбнулась Ева, но это больше было похоже на вежливость. Она абсолютно точно была избалована игрушками своим папочкой. — Зайчонок, — как ни в чём не бывало продолжила Эльза. — Мы с Аликом хотели бы сходить с тобой на какао. Ева задумалась, нахмурила нос. Потом задала вопрос, который казался совершенно естественным. — А папа пойдёт? Точно. У неё уже есть папа. Не он. Другой мужчина. Тот, кто лечил разбитые коленки. Тот, к кому она бежала с рисунками. Тот, кого она называла папой без малейших сомнений. Алик почувствовал неприятный укол где-то под сердцем. Он знал это но осознание в полной мере наступило только сейчас — найти дочь и стать её отцом далеко не одно и то же. — Папа подождёт нас дома, — ответила Эльза, направляясь к выходу. — Нам надо с тобой поговорить. Ева всё ещё внимательно смотрела на него. Слишком внимательно для ребёнка её возраста. Будто пыталась решить какую-то сложную задачу. Все еще оставаясь на руках у Эльзы, она прилегла на плече матери. Алик пошёл следом. Теперь уже без прежней лёгкости. С плюшевым зайцем под мышкой он чувствовал себя удивительно нелепо. Ева несколько раз обернулась через плечо матери. Смотрела на него настороженно. Недоверчиво. Словно никак не могла понять, зачем этот странный дядя идёт за ними. И почему мама разрешает ему быть рядом. Под этим взглядом Алик ощущал себя как под микроскопом. Внезапно стало страшно. Что его маленькая девочка однажды может посмотреть ему в глаза и сказать: „Ты мне не нужен“. И он совершенно не представлял, что будет делать тогда. Но абсолютно точно решил, что не допустит этого. Эльза тоже несколько раз обернулась через плечо, проверяя, идёт ли он за ними. Каждый раз её взгляд задерживался на нём всего на секунду. Как только он ловил её за взглядом в свою сторону, она сразу отводила глаза. Но Алик замечал. Замечал всё. То, как она автоматически поправляла Еве воротник куртки. Как убирала выбившуюся прядь за ухо дочери. Как слушала бесконечную детскую болтовню с таким вниманием, словно речь шла о чём-то невероятно важном. Он никогда не видел её такой. И одновременно видел именно такой всегда. Словно все части мозаики наконец сложились в одну картину. Эльза удивительно гармонично смотрелась в роли матери. Без усилий и притворства. Без попыток казаться идеальной. Она просто была мамой. Сколько всего изменилось за один день. Ещё буквально вчера он жил в уверенности, что потерял её навсегда. Ещё утром собирался обвинять, требовать объяснений и выяснять отношения. А сейчас шёл следом за своей дочерью и женщиной, которую продолжал любить вопреки всему. И чем больше он думал, тем яснее понимал одну вещь. Причин для отчаяния было много. Причин для надежды — гораздо больше. Эльза всё ещё любила его. Он знал это всегда и тогда когда она призналась в этом у него дома и когда плавилась под его руками в кабинете сегодня утром. У неё не было другого мужчины. Не было счастливой истории любви, которую он разрушил своим появлением. А ещё он оказался отцом Евы. Не чужим человеком. Впереди наверняка ждали разговоры, ссоры, обиды и десятки проблем. Предстояло заслужить доверие дочери. Разобраться с прошлым. Но сейчас всё это казалось преодолимым. Потому что впервые за долгие годы жизнь не отнимала у него что-то важное. Наоборот, возвращала. Шаг за шагом. И впервые за очень долгое время Алик смотрел в будущее без привычной пустоты внутри. Они устроились в маленьком кафе недалеко от садика. Огромный плюшевый заяц сидел рядом, занимая половину диванчика и выглядя полноценным участником разговора. Официантка, принимая заказ, едва сдержала улыбку, бросив на игрушку быстрый взгляд. Ева то и дело косилась на взрослых огромными настороженными глазами. Она явно чувствовала: происходит что-то важное. И это „что-то“ ей заранее не нравилось. Ева нервно ковыряла трубочку от какао, потом вдруг резко выпрямилась, словно больше не могла держать тайну внутри. — Мамочка, прости… — выпалила она. — Я не хотела его бить, но ведь он забрал жирафика! Ты же сама учила меня заступаться за себя и своих друзей! — Она спрятала лицо в ладони. — Дядя Алик пришёл забрать меня в полицию и я теперь там просижу до конца жизни! Я так и знала! Алик и Эльза одновременно посмотрели друг на друга. И одинаково заулыбались. Понятно, чьи гены. — Людей бить нельзя. Но сейчас мы хотим поговорить не об этом. Ева осторожно убрала ладони от лица. — То есть в тюрьму я не сяду? — Пока нет, — не выдержал Алик. Эльза пнула его ногой под столом. — Понимаешь… — начала Эльза и запнулась. Было видно, что она понятия не имеет, как объяснить подобное пятилетнему ребёнку так, чтобы не сломать ему мир. — Помнишь Дерека? Мальчика из соседнего квартала. Вы ещё вместе ходите в бассейн. Ева кивнула, серьёзно прихлёбывая какао. — У него два папы. Один папа ему не родной, это муж его мамы. Но он всё равно заботится о нём. А ещё у него есть родной отец. Мистер Беннетт. Он водит его на плавание, помнишь? Ева снова кивнула. Эльза глубоко вдохнула. Потом неожиданно взяла Алика за руку, сама уже не могла справится, ей нужна была его поддержка. Её пальцы слегка дрожали. Алик вздрогнул от этого прикосновения почти сильнее, чем от всех слов до этого. — Зайчонок… — тихо сказала Эльза. — Твой папа тебе не родной. Твой отец — Алик. Ева застыла. Её взгляд метался между ними так быстро, словно мозг отказывался складывать услышанное в одну картину. — Я не понимаю, мама… — Она смотрела на них огромными испуганными глазами. — Я больше не увижу папу? И мы уедем с Аликом? Алик представил себе, что так и есть и позволил себе побыть в этих прекрасных грезах целых три секунды. — Нет-нет, что ты, — Эльза тут же придвинулась ближе и прижалась лбом к её виску. — Мы никуда не уезжаем. Никто у тебя папу не забирает. — Ева… — Алик не узнал собственный голос. — Прости, что напугал тебя. Я не хочу ничего забирать. Я просто… хочу подружиться с тобой. — Зачем? — Ева резко обняла себя руками. — У меня есть папа! Зачем мне ещё один?! Я не хочу! Она замотала головой. Потом резко соскочила со стула и побежала в сторону туалетов. — Ева, постой! — Алик вскочил следом. Эльза тоже встала и схватила его за куртку на груди. — Алик, не надо. Оставь её, пожалуйста. Его лицо потерянное, опустошённое, совершенно несчастное. Где вся его привычная самоуверенность? Сердце Эльзы болезненно сжалось. Ей до боли хотелось поддержать его. И тогда она просто обняла его. Через несколько секунд Алик буквально обмяк в её руках. Эльза почувствовала, как неуверенно его руки скользнули ей на спину. — Дай ей время, — прошептала Эльза ему на ухо, мягко гладя по волосам. — Ей нужно всё это осознать. Принять. — А если она никогда не примет? — тихо спросил он. — Такого не случится. Она чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Послушай меня. У вас особая связь. Она уже похожа на тебя больше, чем ты думаешь. Повадки, характер, упрямство. Ты же сам слышал, в свои пять лет уже дерётся с мальчиками. Алик улыбнулся сквозь грусть. — Спасибо, Эльчонок. — Не раскисай раньше времени. — Киснет молоко, — буркнул Алик раньше, чем успел подумать, фраза вылетела автоматически. По привычке. Он так всегда защищался. — Ну вот. Узнаю Алика, — она легко ткнула его кулаком в плечо. — Подожди меня здесь. Я схожу к ней, я не правильно начала. Алик только кивнул. Эльза ушла в сторону туалетов, а он снова опустился на стул. Минуты тянулись мучительно долго. Он смял одну салфетку. Потом вторую. К концу пятой минуты на столе уже лежала небольшая бумажная братская могила. — Зайчонок, выходи. — Не хочу, — голос Евы звучал приглушённо из-за двери кабинки. — Почему? — Ты предательница. Эльза прикрыла глаза. — Это почему же? — Ты хочешь бросить папу. Ты ему изменяешь. Я знаю. Мне Милли рассказывала, как такое бывает. Эльза медленно выдохнула. Спасибо, Милли. — Это не так. — Тогда почему его здесь нет? Ты ему ничего не сказала! — Дорогая, папа знает обо всём этом с самого начала. — Ты врёшь! Эльза устало прислонилась лбом к двери. — Пожалуйста, выходи. Мне неудобно разговаривать с тобой через дверь. Несколько секунд ничего не происходило. Потом замок щёлкнул. Дверь открылась. Ева стояла, нахохлившись как маленький воробей. — Я вышла только для того, чтобы сказать, что остаюсь с папой. А ты уходи куда хочешь. — Зайчонок, ну что ты такое говоришь? — Она опустилась на корточки перед дочерью. — Как же я буду без тебя? — Ты будешь с Аликом. Ты же его любишь. — Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. — Что? — Эльза застыла. На мгновение даже потеряла дар речи. — Я видела фотографии. Ты целовалась с ним так, как никогда не целовала папу. — Ева нахмурилась. Эльза мысленно пообещала себе по возвращении домой устроить ревизию всех семейных альбомов. Она осторожно взяла ладошки дочери в свои. — Зайчонок, позволь я расскажу тебе сказку. Сказку про твоего папу и меня. Ты же любишь сказки? Ева подозрительно сощурилась. — Люблю, — смягчилась девочка, подозрение в глазах ребёнка тут же сменилось интересом. Эльза улыбнулась. — Но я боюсь упустить важные детали. Поэтому нам нужно вернуться за столик. Чтобы Алик меня дополнял. Ева задумалась. Потом тяжело вздохнула. Совсем как взрослый человек. — Ладно. Она протянула матери руку, но недоверие из глаз так и не исчезло. Когда они вернулись в зал, Алик уже успел уничтожить ещё несколько салфеток. Увидев их, он мгновенно выпрямился. Так резко, будто его поймали на месте преступления. — Я пришла слушать сказку, — деловито сообщила Ева. Алик вдруг совершенно отчётливо увидел себя. Не внешность. Не черты лица. А именно выражение. Тот же серьёзный взгляд. Та же манера храбриться. Та же упрямая складка между бровей. Он перевёл непонимащий взгляд на Эльзу. Та лишь пожала плечами. — Я пообещала ей, что мы расскажем сказку. О нас. — Эльза опустила глаза и начала нервно перебирать пальцы. Несколько секунд он молчал. Потом медленно выдохнул. И вдруг понял, что впервые знает, что делать. Не доказывать и не бороться. Просто рассказать правду. Так, чтобы её поняла маленькая девочка. — Что ж... — он подвинул к себе чашку с уже остывшим кофе. — Тогда слушай. Алик перебрал инициативу и Эльза на секунду вздохнула с облегчением. — Давным-давно в одной волшебной стране жил рыцарь, — начал Алик. — Он был сильным, смелым и всегда помогал тем, кто попал в беду. Все в королевстве его любили. — Прямо все? — подозрительно уточнила Ева. — Ну... почти все, — улыбнулся Алик. — Некоторые злодеи его не любили. Потому что рыцарь мешал им обижать других. Ева одобрительно кивнула. — Однажды на ярмарке рыцарь встретил принцессу. — Алик поднял взгляд на Эльзу. — Она была очень вредная. Ева тут же захихикала. — И упрямая. — Эй! — возмутилась Эльза. — Но ещё она была очень и очень красивая. — И рыцарь влюбился в неё? — Ева уже улыбалась во весь рот. — Сразу, — серьёзно кивнул Алик. — Они очень полюбили друг друга, — продолжил Алик уже тише. — Так сильно, что хотели всегда быть вместе и что бы у них было много-много детей. Но у рыцаря были враги. Очень опасные враги. Один из них был злодей по имени Чёрный Клык. — У него правда были клыки? — Ева придвинулась ближе. — Огромные, — уверенно сказал Алик. — И ужасное дыхание, — добавила Эльза. Ева рассмеялась. — Принцесса очень боялась за рыцаря. Она всё время переживала, что злодеи причинят ему боль. Поэтому однажды она попросила: Давай уедем далеко-далеко и будем жить спокойно. И рыцарь согласился. Потому что любил её больше всего на свете, — улыбка постепенно исчезла с лица Алика. — Но в ночь перед отъездом случилась беда. Человек, которого рыцарь считал своим другом, оказался предателем. Предатель ранил рыцаря мечем так сильно, что все решили, будто он умер. Маленькая ладошка Евы сама нашла руку матери. — Принцесса плакала? — Очень сильно, зайчонок, — тихо ответила Эльза. — Потому что в животике у неё уже жила маленькая принцесса. Глаза Евы округлились. — Я? — Ты. Ева тут же прижала ладони к щекам. — Злодей хотел найти и принцессу тоже, — продолжила Эльза. — Поэтому предатель сказал ей бежать и спрятаться. Иначе Чёрный Клык найдёт её и малышку. — Ей было страшно? — Очень. — Но она была храбрая, — добавил Алик, не отрывая взгляда от Эльзы. — Поэтому принцесса убежала далеко-далеко из дома. — А рыцарь? — прошептала Ева. — Рыцарь выжил. Но когда он проснулся после лечения, ему сказали, что принцесса погибла. — Ева ахнула. — И он очень грустил. Алик снова посмотрел на Эльзу и забылся, забыл о рассказе, о том, что Ева ждет продолжения. Эльза сидела так же опустошенно, смотря и не отрываясь на него. Ева, которая сидела между ними, смотрела внимательно, то на одного, то на другого. — Но потом родилась маленькая принцесса Ева, — продолжила Эльза, заставив себя улыбнуться. — И жизнь стала чуточку светлее. — Самая красивая принцесса, между прочим, — вставил Алик. Ева довольно выпрямилась. — А рядом с принцессой появился добрый торговец. Он был хорошим человеком и очень любил маленькую Еву. Он помогал им и заботился о них. — Это папа? — Да, зайчонок. — А потом? — нетерпеливо спросила Ева. — А потом прошло много лет, — сказал Алик. — И однажды принцессе пришлось вернуться туда, откуда она когда-то убежала. — И она встретила рыцаря? — Да, — голос Алика дрогнул. — Рыцарь был самым счастливым человеком на свете. Потому что много лет думал, что его принцесса умерла. — Он её обнял? — Очень хотел. Ева улыбнулась. — И он жил совсем один и не женился? Алик задумался, секунды помолчал. — Он не мог. — А потом? — А потом рыцарь узнал, что у него есть дочь. — Алик посмотрел прямо на неё. — И полюбил её сразу. Ева опустила глаза. — Даже если он её совсем не знал? — Даже тогда. — Сильно-сильно? — Больше, чем можно объяснить словами. — Алик выдохнул. — А остальное ты уже знаешь. Ева долго сидела молча. — А Чёрный Клык все еще может прийти за нами? — Нет, — первой ответила Эльза. — Теперь мы уже большие и умеем за себя постоять. — А ещё у нас есть очень страшная принцесса, которая дерётся за жирафиков. — Зафиналил Алик. Уголки губ Евы дрогнули. Потом она серьезно посмотрела на родителей. — Вы действительно… жили в такой сказке? — К сожалению, да, зайчонок. — У Эльзы защипали глаза. Ева не хотела что бы мама плакала. — Почему вам так грустно? — нахмурилась девочка. — Всё же хорошо. Алик и Эльза переглянулись. Для ребёнка всё действительно было просто. Они живы и они рядом. Значит, всё хорошо. — Потому что я очень хотел быть рядом с тобой с самого первого дня, — мягко сказал Алик. — Хотел увидеть, как ты родилась. Как сделала первый шаг. Как сказала первое слово. Но злые силы не позволили мне этого. Ева задумалась. Потом посмотрела на грустного Алика, сидящего напротив. И вдруг решительно слезла со стула. Подошла к нему. — Но я ведь ещё совсем маленькая, — уверенно заявила она. — Даже школа ещё не началась. И я всё ещё плохо плаваю, ты сможешь меня научить? У Алика перехватило дыхание. Он смотрел в огромные глаза дочери и видел в них целую вселенную. Как такое маленькое чудо могло оказаться его дочерью? — Смогу, — хрипло ответил он. — Если ты позволишь. Ева важно кивнула, словно только что заключила очень серьёзную сделку. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Алик осторожно улыбнулся. — Ева... прости, может быть, ещё слишком рано, но можно я тебя обниму? Он не успел договорить. Ева уже бросилась ему на шею. Так быстро, словно решение было принято ещё несколько минут назад. Алик боялся пошевелиться и спугнуть этот момент. Потом осторожно обнял её в ответ. Бережно. У Эльзы всё поплыло перед глазами. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по щекам. Впервые за много лет она увидела их вместе. Отца и дочь.