Глава 8: Пазл не сходится

Допрос Элин проводили в Министерстве магии — в комнате без окон на минус втором уровне, где стены были покрыты антимагической штукатуркой, а воздух отдавал сыростью и старой бумагой. Гермиона сидела напротив неё, положив руки на стол, и думала о том, что это помещение, кажется, проектировали специально для того, чтобы лишать людей надежды. Элин выглядела спокойной — слишком спокойной для женщины, которой грозило пожизненное заключение. Она отвечала на вопросы ровным, безэмоциональным голосом, и с каждым ответом Гермиона всё отчётливее понимала: они не продвинулись ни на шаг.       — Я никогда не видела его лица, — повторила Элин. — Кассиан общался с доктором Стефанссоном через посредников. Зашифрованные письма, разовые порталы, мёртвые почтовые ящики. Он не доверял никому.       — Но вы знали, что он финансирует «Химеру».       — Да. Но фонд — это только прикрытие. Настоящая организация находится не в Лондоне. Где — я не знаю.       — А что насчёт Руны? Обсидианового Сердца? Элин покачала головой.       — Доктор Стефанссон получил Руну уже после того, как я перестала участвовать в проекте. Я видела её только однажды, в лаборатории. Он сказал, что она — ключ. Что без неё устройство не сможет фокусировать заклинание на большом расстоянии.       — И вы не спросили, откуда она у него?       — Я спросила. Он ответил, что её передал Кассиан. И что Кассиан сказал: «Тот, кто её создал, давно мёртв. Теперь она работает на нас». Гермиона переглянулась с Малфоем, который стоял у стены, скрестив руки. Он выглядел задумчивым — не скучающим, а именно задумчивым, что случалось с ним нечасто.       — Элин, — сказала Гермиона. — Мы можем помочь тебе, если ты расскажешь больше.       — Я рассказала всё, что знаю. — Она впервые за всё время допроса подняла глаза и посмотрела прямо на Гермиону. — Вы думаете, что я скрываю что-то. Но правда в том, что я была пешкой. Такой же, как вы. Просто на другой стороне доски. В комнате повисла тишина. Гермиона смотрела на Элин и чувствовала странную смесь жалости и раздражения — жалости к сломленной женщине, которая пыталась построить мост и упала в пропасть, и раздражения от того, что след снова ускользал.       — Ладно, — сказала она наконец. — Если вспомнишь что-то ещё — дай знать. Она вышла в коридор, и Малфой последовал за ней. Они молча прошли до лифта, поднялись на уровень Аврората и только там остановились.       — Она не врёт, — сказал Малфой.       — Я знаю.       — Но она и не помогает. Она сдалась. Ей всё равно, что с ней будет.       — Я знаю, — повторила Гермиона. — И это бесит.       — Потому что ты видишь в ней себя. Она резко повернулась к нему, но Малфой смотрел на неё без тени насмешки.       — Ты тоже это видишь, — сказала она.       — Конечно. Магглорождённая ведьма, которая пыталась усидеть на двух стульях и провалилась между ними. — Он сунул руки в карманы. — Разница в том, Грейнджер, что ты не провалилась. И не провалишься.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что ты слишком упряма, чтобы падать. Она хотела что-то ответить, но в этот момент к ним подошёл Гарри. Он выглядел уставшим — после бессонной ночи и совещания с Флинтом — но довольным.       — Элин переводят в Азкабан, — сообщил он. — Но с учётом сотрудничества ей могут смягчить приговор. Флинт, конечно, недоволен, но ему пришлось согласиться.       — Флинт недоволен всем, — заметила Гермиона.       — Особенно мной. — Гарри усмехнулся. — Ладно, это ваше дело. Я только что подписал бумаги о передаче. Теперь официально: «Дело номер 001-ОС закрыто».       — Закрыто, — повторила Гермиона, и слово прозвучало фальшиво. — А как же Кассиан?       — Если появятся новые улики — возобновим. А пока… — Гарри развёл руками. — У нас нет ничего, кроме показаний сообщницы, которая никогда не видела его лица. Он ушёл, а Гермиона и Малфой остались стоять в коридоре.       — «Закрыто», — сказала она, пробуя слово на вкус. — Как будто мы закончили.       — Мы не закончили, — ответил он. — Но Министерству нужно поставить галочку. Ты же знаешь, как это работает.       — Знаю. Но мне это не нравится. Они разошлись по своим лабораториям. Гермиона отправилась в магическую — ей нужно было ещё раз просмотреть данные по обсидиану. Малфой — в маггловскую, где его ждала Элис Ким с результатами какого-то анализа. Уходя, он бросил через плечо:       — Встретимся в кабинете через два часа. Есть идея. Идеи Малфоя обычно означали либо гениальный прорыв, либо очередной розыгрыш. Гермиона надеялась на первое. Два часа спустя она стояла у своего лабораторного стола и перебирала спектральные графики, когда в комнату вошла Элис Ким. Доктор Ким выглядела необычно — взволнованно, почти возбуждённо, что для неё было редкостью.       — Мисс Грейнджер, — сказала она, кладя на стол планшет. — Я закончила трёхмерную реконструкцию распределения фуллеренов в образце обсидиана. Вы должны это увидеть. Гермиона взяла планшет. На экране вращалась трёхмерная модель обсидианового осколка — чёрного, с мерцающими вкраплениями, которые обозначали фуллереновые структуры. Но самое интересное было не в этом. При определённом угле обзора вкрапления складывались в узор. Не хаотичный, не случайный — строгий, повторяющийся, похожий на букву или символ.       — Это не вещество, — сказала Элис, и в её голосе слышалось напряжение человека, который говорит то, во что сам не хочет верить. — Это пиктограмма. Расположение фуллеренов в кристаллической решётке обсидиана несёт признаки разумного замысла. Гермиона увеличила изображение. Узор был узнаваем — она видела его раньше. В архивном деле. На камне в обсерватории. На листе, найденном в кабинете хозяина галереи.       — Руна, — прошептала она. — «Разрыв».       — Что?       — Древний символ. Исландского происхождения, предположительно. Означает разделение, трещину, инверсию. — Она подняла глаза на Элис. — Тот, кто создал это оружие, оставил подпись. На атомарном уровне. Элис молчала. Гермиона видела, как в её голове борются два противоречивых импульса: научный скептицизм и невозможность отрицать факты.       — С научной точки зрения, — наконец произнесла Элис, — я должна сказать, что это может быть случайностью. Но я так не скажу. Потому что это не случайность.       — Значит, вы признаёте, что здесь замешана магия?       — Я признаю, что здесь замешано нечто, чего я пока не понимаю. — Элис поджала губы. — Но я намерена понять. Гермиона кивнула. Она уже не ждала от Элис Ким признания магии — достаточно было того, что она признала факты. Остальное придёт со временем. В кабинет она влетела, едва не сбив с ног Малфоя, который как раз заканчивал развешивать на доске новые распечатки.       — Ты был прав! — выпалила она. — Помнишь фуллерены, которые ты обнаружил в первый день? Они складываются в руну. В ту самую руну, которую я нашла в архиве. «Разрыв». Или «Инверсия» — в старых текстах её называют по-разному. Я ещё не уверена. Малфой, против обыкновения, не стал отпускать саркастических комментариев. Он взял у неё планшет, внимательно посмотрел на модель, затем перевёл взгляд на доску, где среди прочих бумаг висело увеличенное изображение той же руны — срисованное Гермионой из архивного дела.       — Совпадает, — сказал он. — Полностью.       — Это подпись, Малфой. Убийца подписал своё преступление. Руной, которой пять тысяч лет.       — Или шесть. Какая разница. — Он опустил планшет. — Важно другое: мы теперь знаем, что искать. Любой, кто использует эту руну, кто связан с ней, кто знает о ней — это ниточка.       — Которая ведёт к Кассиану.       — Да. Они замолчали. За окном кабинета сгущались сумерки — короткий зимний день угасал, уступая место долгому вечеру. Где-то далеко, в коридорах Министерства, затихали шаги последних сотрудников.       — Дело закрыто, — сказала Гермиона, опускаясь в кресло. — А мы знаем, что оно не закрыто.       — Так всегда бывает, Грейнджер. Ты раскрываешь одно — и находишь два новых. Это называется «работа».       — Это называется «головная боль».       — Одно другому не мешает. Она усмехнулась и потянулась к стопке бумаг на краю стола. Среди них лежала папка, которую утром прислал Гарри, — официальное уведомление о закрытии дела. Гермиона взяла её, пролистала и остановилась на последней странице. Там, под грифом «Дело №001-ОС», значились две пустые строки для подписей.       — Нам нужно подписать, — сказала она. Малфой заглянул в папку через её плечо.       — Бюрократия, — прокомментировал он. — Священный ритуал. Без него Министерство не может считать дело завершённым.       — Без него Флинт не получит галочку.       — Точно. Гермиона взяла перо, обмакнула в чернила и поставила подпись — размашисто, как всегда. Затем подвинула папку Малфою. Тот достал из внутреннего кармана пиджака собственную ручку — маггловскую, серебряную, явно дорогую — и аккуратно, каллиграфическим почерком, вывел своё имя рядом с её.       — Вот и всё, — сказала Гермиона, закрывая папку. — Министерство считает, что справедливость восторжествовала. Элин в Азкабане, лаборатория уничтожена, убийца найден.       — А MI5 считает, что бюджет освоен, — подхватил Малфой, откидываясь на спинку стула. — Все довольны. Пауза. Гермиона посмотрела на доску, где всё ещё висело изображение руны «Разрыв» — увеличенное, чёткое, обведённое красным маркером.       — Кроме нас, — сказала она.       — Кроме нас, Грейнджер. — Малфой тоже посмотрел на руну. — И того, кто оставил эту подпись. Он встал, подошёл к доске и постучал пальцем по изображению.       — Кассиан. Мы знаем его имя. Мы знаем, что он финансирует «Химеру». Мы знаем, что он использует древние руны и современную физику. Мы знаем, что он умеет заметать следы. Но мы не знаем, где он. И не знаем, чего он хочет на самом деле.       — Хочет разрушить границу между мирами, — сказала Гермиона. — Элин говорила: инверсия реальности. Если это правда…       — То Лондонский стеклянный труп — это только начало. — Малфой повернулся к ней. — Мы должны найти его.       — Мы найдём. Но не сегодня.       — Нет. Сегодня мы празднуем закрытие дела. — Он криво усмехнулся. — Шампанского у меня нет. Но есть кофе. И печенье, которое я стащил из маггловской лаборатории. Гермиона невольно улыбнулась.       — Ты стащил печенье?       — Конфисковал в качестве вещественного доказательства. Оно было подозрительно вкусным. Он действительно достал откуда-то из ящика стола пачку шоколадного печенья и положил её между ними. Гермиона взяла одно, откусила и запила остатками остывшего кофе.       — Знаешь, Малфой, — сказала она задумчиво, — когда нас назначили напарниками, я думала, что мы убьём друг друга в первую же неделю.       — Я тоже, — признался он. — Но, кажется, мы оба промахнулись.       — Похоже на то. Он поднял свою чашку — бумажную, с логотипом MI5, — и слегка наклонил её в её сторону.       — За закрытое дело, которое не закрыто.       — За след, который только начинается, — ответила она, поднимая свою. Они чокнулись бумажными чашками, и этот жест — нелепый, почти детский — был странно уместным. Как будто они оба понимали: всё серьёзное ещё впереди. А пока можно позволить себе минуту тишины, печенье и почти дружеский разговор.       — Кстати, — сказал Малфой, допивая кофе. — Я хотел спросить.       — О чём?       — О розыгрыше.       — Каком именно?       — О том, что ты подложила запись с «занудным спутником» в мой коммуникатор. Гермиона поперхнулась печеньем.       — Откуда ты…       — Сэр Джеффри позвонил мне вчера. В семь утра. И первое, что он услышал, был мой собственный голос, который сообщал ему, что я — скучающий спутник и не разделяю интереса к искусству. — Малфой посмотрел на неё с выражением человека, который ещё не решил, обижаться ему или смеяться. — Это была твоя работа, я полагаю?       — Моя, — призналась Гермиона. — Месть за рапорт о разумном кактусе.       — Месть засчитана. — Он отсалютовал ей чашкой. — Но учти: я ещё не ответил.       — Я жду.              — Вот и отлично. — Он поднялся и направился к двери. — Тогда до завтра, Грейнджер. И постарайся выспаться. Ты выглядишь так, будто тебя переехал гиппогриф.       — Ты уже говорил это.       — Потому что это снова правда. Он вышел, и дверь за ним мягко закрылась. Гермиона осталась в кабинете одна. За окном стемнело, и только магические светильники на стенах отбрасывали мягкий золотистый свет. Она сидела, допивая кофе, и смотрела на доску с руной «Разрыв». Пазл не сходился. У них было имя — Кассиан. У них была организация — «Химера». У них была подпись — древняя руна, вплавленная в атомарную структуру стекла. Но всё это было похоже на карту, у которой отсутствуют координаты. Они знали направление — но не знали расстояния. Гермиона достала из ящика стола осколок обсидиана, тот самый, что подобрала в обсерватории — всё, что осталось от трости Абраксаса Малфоя. Она всё ещё не сказала Драко, что сохранила его. Когда-нибудь она скажет. Когда придёт время. Она убрала осколок в ящик, выключила светильники и вышла в коридор. Министерство опустело — только где-то далеко, на верхних уровнях, гудели вентиляционные чары да шаги ночного патруля отдавались эхом. Впереди были дни, полные работы. Нужно было раскопать всё, что можно, о фонде «Химера». Нужно было найти Кассиана. Нужно было понять, что такое «инверсия реальности» и чем она грозит обоим мирам. Но всё это — завтра. А сегодня она возвращалась домой, где её ждал Живоглот, остывший ужин и тишина, которую она только сейчас начала ценить. Не как пустоту. Как передышку перед бурей.