Глава 7: Элин

Подземный бункер обнаружился не под обсерваторией, а в двадцати минутах езды от неё — в скалистой расщелине, которую Малфой вычислил по спутниковому снимку, когда они ещё были в Лондоне. На карте это место выглядело как тень от облака. На деле это оказалась трещина в базальтовой породе, достаточно широкая, чтобы в неё мог протиснуться человек. И достаточно глубокая, чтобы внутри неё поместилась лаборатория, которой не должно было существовать.       — Она здесь, — сказала Гермиона, опуская палочку. Диагностическое заклинание показывало тот же «сломанный» магический след, что и на пирсе, — только теперь он был свежим. Очень свежим.       — Заметно, — отозвался Малфой, разглядывая вход. — Следы на гравии. Кто-то прошёл здесь не больше часа назад.       — Значит, ждать не будем.       — Я и не предлагал. Они спустились в расщелину. Вход в бункер был замаскирован под выветренную скалу, но Гермиона уже знала, что искать: лёгкое магическое свечение по контуру, такое же, как в обсерватории. Она коснулась камня палочкой, пробормотала развеивающее заклинание, и скала пошла рябью, открывая металлическую дверь. За дверью было темно. Гермиона зажгла Люмос и шагнула внутрь. Воздух здесь был спёртым, пахло сыростью и чем-то химическим — не озоном, а скорее аммиаком, как в старых фотолабораториях. Стены оказались бетонными, укреплёнными стальными балками. Вдоль них тянулись кабели, кое-где поблёскивали индикаторы. Бункер был построен давно, возможно, ещё во время Второй мировой, а потом переоборудован под новые нужды.       — Исландцы строили убежища на случай ядерной войны, — прошептал Малфой. — Некоторые из них потом продали частникам.       — Откуда ты знаешь?       — Читал путеводитель, пока ты спала. Гермиона хотела ответить, но звук шагов заставил её замереть. Они раздавались откуда-то из глубины коридора — лёгкие, быстрые, почти бесшумные. Кто-то знал, что они здесь, и не пытался скрываться.       — Элин, — позвала Гермиона, делая шаг вперёд. — Мы из Министерства магии и MI5. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Ответа не было. Вместо этого в конце коридора что-то щёлкнуло, и по стенам пробежала цепочка рун — зелёных, мерцающих, вытравленных прямо в бетоне. Гермиона узнала их: те же символы, что и в обсерватории. Только теперь они активировались не хаотично, а целенаправленно.       — Ловушка, — сказала она, поднимая палочку. — Малфой, не двигайся.       — Поздно. — Он указал на пол. Под ногами у него загорелась руна, и из стены с шипением вырвалась струя газа — зеленоватого, плотного, явно не предназначенного для дыхания. Малфой отпрыгнул в сторону, Гермиона взмахнула палочкой, создавая воздушный щит. Газ ударил в невидимую преграду и рассыпался на безопасные компоненты.       — Это было близко, — сказал Малфой.       — Это только начало. Коридор впереди озарился новыми рунами — десятками, сотнями. Они загорались на стенах, на потолке, на полу, образуя лабиринт. Гермиона поняла замысел мгновенно: руны реагировали на магию. Чем больше они колдовали, тем больше ловушек активировалось.       — Она использует наш магический фон как триггер, — сказала Гермиона. — Если мы будем колдовать — ловушек станет больше.       — Тогда как мы пройдём?       — Ты — без магии. Я — точечно. Доверься мне. Она двинулась вперёд, сканируя пространство. Каждая руна излучала слабое тепло — магическое, но видимое, если смотреть правильно. Одни реагировали на заклинания, другие — на электричество, третьи — на движение. Гибридная система: магия и технология, переплетённые так тесно, что их нельзя было разделить.       — Слева — электрическая растяжка, — сказала она. — Малфой, ты сможешь её отключить? Он уже доставал из рюкзака какой-то прибор — компактный, похожий на мультиметр.       — Дай мне тридцать секунд.       — У тебя двадцать.       — Принято. Он присел у стены и начал работать, а Гермиона тем временем нейтрализовала магические ловушки — одну за другой, короткими, точными заклинаниями, стараясь не создавать лишнего фона. На третьей руне она поняла, что двигается быстрее обычного. На пятой — что они с Малфоем не сказали друг другу ни слова за последнюю минуту, но при этом не мешали друг другу. Он обходил магические ловушки, она — электрические. Они работали как две руки одного организма.       — Готово, — сказал Малфой, выпрямляясь. Растяжка погасла.       — Тогда вперёд. Коридор закончился круглой комнатой с низким потолком. В центре стоял стол с оборудованием — те же кремниевые пластины, что и в обсерватории, но меньшего размера. У стены — койка, застеленная серым одеялом. У дальней стены — стеллаж с книгами. И женщина. Она стояла спиной к ним, глядя на мигающий монитор, и даже не обернулась, когда они вошли.       — Элин, — тихо сказала Гермиона. Женщина наконец повернулась. Ей было около тридцати — бледная, с тёмными кругами под глазами и коротко стриженными волосами. В руке она держала палочку, но держала её странно — не как волшебницу, а как человек, который забыл, зачем ему этот инструмент. Её лицо было спокойным, почти отрешённым.       — Вы из Министерства, — произнесла она. Голос был ровным, безэмоциональным, как у человека, который давно перестал бояться или надеяться.       — Да. Мы расследуем убийство сэра Алистера Монтгомери.       — Я знаю, зачем вы здесь. — Элин опустила палочку, но не убрала её. — Вы нашли лабораторию в обсерватории. Вы нашли след. Вы нашли меня. Что дальше? Допрос? Азкабан?       — Мы хотим понять, — сказала Гермиона. — Кто стоит за этим. Кто финансировал Стефанссона.       — Стефанссон, — повторила Элин, и в её голосе мелькнула горечь. — Доктор Стефанссон был гением. Он верил, что магию и технологию можно объединить. Не для войны, не для убийства — для прогресса. Он хотел дать магглам доступ к магии, а магам — понимание науки.       — И что пошло не так? Элин криво усмехнулась.       — Всё. Деньги кончились. Никто не хотел финансировать исследования, которые не давали немедленной прибыли. А потом появился он.       — Кто — он? — резко спросил Малфой.       — Человек, который назвал себя Кассиан. Он сказал, что у него есть средства. Что он разделяет наши цели. Доктор согласился. — Элин посмотрела на свою палочку, словно видела её впервые. — А я — нет. Я видела, во что превращаются его… проекты.       — Обсидиановое сердце, — сказала Гермиона. — Руна.       — Да. Мы думали, что создаём источник энергии. А он создал оружие. Когда я поняла это, было уже поздно. Доктор Стефанссон пропал. Его лаборатория перешла к людям Кассиана. А я… я осталась здесь. С этим. Она обвела рукой комнату.       — Почему? — спросила Гермиона.       — Потому что мне некуда идти. — В голосе Элин не было жалости к себе, только констатация факта. — Моя семья меня не помнит. Обливиэйт - люди из министерства постарались. Магический мир меня презирает за то, что я магглорождённая. Маггловский мир меня боится. Я хотела построить мост — а оказалась в трещине. Гермиона смотрела на неё и видела себя. Не буквально — но достаточно, чтобы внутри что-то сжалось. Магглорождённая ведьма, которая пыталась соединить два мира и обнаружила, что оба мира её отвергают. Это могла быть она. Если бы не Хогвартс, если бы не Гарри и Рон, если бы не война, которая — как ни странно — дала ей цель.       — Элин, — сказала она. — Мы можем помочь тебе. Ты не обязана оставаться здесь.       — Помочь? — Элин горько рассмеялась. — Как вы помогли моей семье? Как Министерство помогло таким, как я? Мы для вас — расходный материал. Мы — те, кто должен быть благодарен за то, что нам позволили держать палочку.       — Это неправда.       — Правда, — вмешался Малфой. — По большей части правда. Но ты сейчас говоришь не с Министерством. Ты говоришь с нами. Элин перевела взгляд на него — изучающий, недоверчивый.       — Ты Малфой, — сказала она. — Чистокровный. Что ты можешь знать о том, каково это — быть отвергнутым?       — Я знаю, каково это — быть на неправильной стороне, — сказал он. — И пытаться выбраться. Что-то в его тоне заставило Элин замолчать. Она смотрела на него несколько секунд, потом медленно кивнула.       — Кассиан, — сказала она. — Я не знаю его настоящего имени. Я никогда не видела его лица. Но я знаю, где его искать.       — Где?       — Он финансирует проекты через благотворительный фонд «Химера». Официально — исследования альтернативной энергетики. Неофициально — вербовка. Он ищет таких, как я. Таких, как доктор Стефанссон. Тех, кто обижен на оба мира. И он даёт им цель.       — Где базируется фонд?       — В Лондоне. У них офис в Сити. Но вы не найдёте там ничего незаконного. Они умны. Очень умны.       — Спасибо, — сказала Гермиона. Элин кивнула и вдруг пошатнулась. Гермиона подхватила её, чувствуя, какая она лёгкая — почти невесомая.       — Ты давно ела?       — Не помню.       — Мы вытащим тебя отсюда. Элин не сопротивлялась. Она позволила вывести себя из бункера, через коридор с погасшими рунами, на поверхность, где дул холодный исландский ветер и солнце клонилось к горизонту. Малфой вызвал местный магический патруль — нейтрализовать оставшиеся ловушки и опечатать лабораторию. Гермиона сидела с Элин в машине, укутав её в запасную мантию, и молчала. Когда патруль увёз Элин в Рейкьявик, а они остались вдвоём у расщелины, Малфой повернулся к ней.       — Ты в порядке?       — Да. Просто… — Она покачала головой. — Она могла быть мной.       — Но не стала.       — Почему?       — Потому что у тебя были причины не сдаваться. Уизли, Поттер, твои родители, твоя работа. — Он помолчал. — У неё не было никого. Гермиона посмотрела на него. В свете заката его лицо казалось почти мягким — никакой усмешки, никакого сарказма. Просто человек, который понимает, о чём говорит.       — У тебя тоже есть причины, — сказала она.       — Я знаю. — Он повернулся к машине. — Идём. Нам нужно лететь в Лондон. У нас появился след.       — Кассиан.       — Да. Тот, кто дёргает за ниточки. Они сели в машину и поехали в Рейкьявик. В аэропорту их ждал порт-ключ, организованный Гарри, — на этот раз не башмак, а старый глобус, который перенёс их прямо в атриум Министерства магии. Там, в пустом ночном атриуме, Гермиона остановилась и посмотрела на фонтаны Магического Братства.       — Малфой, — сказала она. — Спасибо.       — За что?       — За то, что ты сказал Элин. Про неправильную сторону. И про попытки выбраться. Он пожал плечами.       — Это правда, Грейнджер. Просто правда.       — Я знаю. — Она повернулась к нему. — Именно поэтому это было важно. Он ничего не ответил. Но когда они расходились в разные стороны — она в Аврорат, он в MI5, — Гермиона заметила, что он не сунул руки в карманы, как обычно. Они висели вдоль тела, расслабленные, спокойные. Как у человека, который наконец перестал сжимать кулаки.