Глава 10: Улыбка

Тело нашли в Белгравии, в таунхаусе с белыми колоннами и свежевыкрашенной дверью, — из тех домов, где, по мнению Гермионы, жили люди, никогда не видевшие счёт за коммунальные услуги. Жертва — Мартин Чедвик, сорок восемь лет, член парламента от консервативной партии, председатель комитета по науке и технологиям. При жизни он носил дорогие костюмы, коллекционировал антикварные глобусы и, судя по всему, смеялся в лицо тому, что его убило.       — Он улыбается, — сказала Гермиона, стоя в дверях кабинета.       — Заметно, — отозвался Малфой, не поднимая глаз от планшета. — У него такое выражение лица, будто он только что услышал лучшую шутку в своей жизни. И она же стала последней. Чедвик сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. Руки лежали на подлокотниках, пальцы слегка скрючены, но не судорожно — просто застыли, как у человека, который на секунду отвлёкся от бумаг. На столе перед ним лежал раскрытый ежедневник, стояла чашка с недопитым чаем (эксперты потом скажут: чай был обычным, без следов токсинов) и фотография в серебряной рамке — женщина и двое детей. А на лице Чедвика сияла улыбка. Не гримаса, не оскал — настоящая, широкая, почти радостная улыбка, от которой у Гермионы по спине пробежал холодок. Потому что глаза у него были мёртвые.       — Время смерти — между одиннадцатью вечера и часом ночи, — произнесла доктор Элис Ким, не отрываясь от маггловского спектрометра. Она стояла на коленях у тела и осторожно брала мазок с тыльной стороны ладони Чедвика. — Причина — остановка дыхания. Но диафрагма не просто остановилась. Она сокращалась до последнего. Как будто он смеялся несколько часов подряд.       — Смеялся до смерти, — сказал Малфой. — Какая ирония. Я, наверное, бессмертен. Ты ещё ни разу не пошутила смешно.       — А ты ни разу не вызвал у меня ничего, кроме желания удавиться, — автоматически ответила Гермиона, даже не взглянув на него. Она уже наклонилась над телом, разглядывая магический след.       — Вот видишь, — сказал он. — Если бы я хотел тебя убить, мне пришлось бы придумать что-то другое. Смех не сработает.       — Сосредоточься на деле, Малфой.       — Я сосредоточен. Просто констатирую факт. Несмотря на мрачную обстановку, их пикировка звучала почти буднично. Гермиона поймала себя на том, что за последние недели привыкла к этому — к постоянному, как дыхание, обмену колкостями, который больше не раздражал, а скорее задавал рабочий ритм. Как метроном. Как старый, уютный ритуал. Она подняла палочку и провела диагностическое заклинание. Над телом замерцала уже знакомая серебристая дымка, но теперь она была не размытой, а какой-то… спутанной. Словно несколько разных заклинаний наложили одно поверх другого, и теперь они не могли разойтись.       — Магический след есть, — сказала она. — Но он странный. Не трансфигурация, не проклятие. Что-то другое.       — Токсин, — произнесла доктор Ким, выпрямляясь и показывая планшет с графиком. — Модифицированный ботулотоксин. Тот самый, что вызывает паралич мышц. Но здесь он сработал избирательно: затронул только диафрагму и лицевые мышцы. И ещё — посмотрите на это. Она увеличила график, и Гермиона увидела знакомые, необъяснимые пики — те самые, которые она уже видела в анализе обсидиана.       — Фуллерены? — спросила она.       — Нет, — ответила Элис. — На этот раз не фуллерены. Это белковые цепочки. Но расположены они с той же… неестественной упорядоченностью. Кто-то встроил в токсин структуру, которой в природе не существует.       — Магическую структуру, — сказал Малфой, откладывая планшет и подходя ближе. — Какую именно? Гермиона ещё раз провела диагностику, сузила луч заклинания до минимального диаметра и медленно провела им вдоль тела. На уровне груди палочка дрогнула — и она почувствовала это. Тот самый, почти забытый со школьных времён холодок. Холодок, который появляется, когда рядом находится боггарт.       — Магия боггарта, — сказала она, выпрямляясь. — Точнее, её имитация. Токсин не просто парализует мышцы. Он воздействует на мозг, заставляя жертву видеть то, чего она боится. А потом — смеяться.       — Смеяться над собственным страхом? — переспросила Элис.       — Над самой идеей страха. Как будто кто-то говорит: «Смотри, всё, чего ты боялся — это просто шутка. Смешно, правда?» — Гермиона опустила палочку. — И жертва смеётся. Пока не умрёт. В комнате на несколько секунд стало тихо. Слышно было только, как за окном шумит утренний Лондон — далёкие гудки машин, голуби на карнизе, чей-то смех на улице. Обычный смех. Живой.       — Умереть от смеха, — повторил Малфой, но на этот раз без тени иронии. — Какая ирония.       — Ты уже говорил.       — Повторяю, потому что до сих пор не могу поверить. Они продолжили осмотр. Через полчаса у них была картина, которая не складывалась в единое целое, но давала несколько важных зацепок. Первое: токсин был гибридным. Модифицированный ботулотоксин, усиленный магической структурой, имитирующей эффект боггарта, — это была работа на стыке фармакологии и тёмной магии. Ни один обычный преступник не мог создать такое в одиночку. Нужна была лаборатория. Нужны были ресурсы. Нужен был тот, кто понимал оба мира. Второе: в крови жертвы обнаружились следы химического соединения, которого Элис не смогла идентифицировать. Оно было похоже на маркер — такой же, какой они нашли в обсидиане. Подпись. Но на этот раз подпись была не руной, а формулой. Третье: в личных вещах Чедвика не нашлось ничего, что связывало бы его с магическим миром. Ни артефактов, ни переписки, ни подозрительных контактов. Он был обычным магглом — богатым, влиятельным, но абсолютно не связанным с магией. За исключением одной детали: двадцать лет назад, ещё до политической карьеры, он работал в Министерстве обороны. В отделе, который курировал программу «Химера».       — Знакомая программа? — спросил Малфой, заглядывая в распечатку, которую Гермиона держала в руках.       — Та самая. Закрыта двадцать лет назад. Официально — из-за нецелевого расходования средств. Неофициально… — Она запнулась. — Неофициально мы знаем только то, что написано в архивных отчётах. Эксперименты над боггартами. Попытки синтезировать магию и биологическое оружие.       — Похоже, кто-то возобновил программу.       — Похоже на то. Они вышли из таунхауса на улицу. Утро было пасмурным, моросил мелкий, противный дождь — не исландский, пробирающий до костей, а лондонский, просто создающий ощущение сырости. Малфой поднял воротник куртки. Гермиона накинула капюшон.       — Есть идеи, где искать лабораторию? — спросила она.       — Пока нет. Но если токсин гибридный, значит, лаборатория должна быть оборудована и под магию, и под науку. Это сужает круг.       — До нескольких десятков мест по всему миру.       — Значит, будем сужать дальше. — Он посмотрел на неё. — Ты же любишь сужать круги.       — Я люблю, когда круги сужаются быстро.       — Тогда тебе не повезло с работой. Она усмехнулась. Они двинулись к машине — на этот раз не внедорожнику, а обычному лондонскому такси, которое Малфой вызвал через маггловское приложение. Гермиона до сих пор не могла привыкнуть к тому, что он пользуется маггловскими приложениями.       — Куда теперь? — спросила она, садясь в такси.       — В архив. Ты — в магический, я — в маггловский. Нужно поднять всё, что есть по программе «Химера». Если Чедвик был с ней связан, мы должны понять, кто ещё мог быть в списке.       — А потом?       — А потом — Перу.       — Перу?       — Помнишь записи из лаборатории в Исландии? Стефанссон упоминал, что аналогичный проект разрабатывался где-то в Южной Америке. Я тогда не придал значения. А теперь думаю, что это может быть связано. Гермиона кивнула. Перу — это было далеко, жарко и требовало подготовки. Но всё лучше, чем сидеть в Лондоне, гадая, кто ещё умрёт с улыбкой на лице.       — Кстати, — сказал Малфой, когда такси тронулось. — Как твой компьютер? Всё ещё считает магию ерундой?       — Я исправила, — ответила она. — И добавила встречную автозамену. Теперь каждый раз, когда ты пишешь «Грейнджер», твой планшет автоматически добавляет «великая и несравненная». Малфой медленно повернулся к ней.       — Ты не могла этого сделать.       — Проверь. Он вытащил планшет, открыл заметки и написал что-то. Потом посмотрел на экран и моргнул.       — Ты действительно это сделала.       — Я всегда держу слово.       — Грейнджер…       — Да?       — Ты невыносима.       — Взаимно. Такси свернуло на Вестминстерский мост, и за окном поплыли серые воды Темзы. Гермиона смотрела на них и думала о мёртвом человеке, который смеялся над собственным страхом. Она не знала, чего боялся Мартин Чедвик. Но она знала, что Кассиан — или тот, кто работал на него, — нашёл этот страх и превратил в оружие. И она знала, что он не остановится. Где-то далеко, за океаном, в перуанских джунглях, ждала лаборатория. А в Лондоне, в пыльных архивах Отдела Тайн, ждали старые отчёты. Две нити, которые должны были сойтись в одну. Вопрос был только в том, успеют ли они раньше, чем появится третий труп.