Бонусная глава 4. Годовщина

Приглашение на празднование первой годовщины Департамента мостов выглядело так, будто его составляли два человека, которые не смогли договориться. Верхняя половина, напечатанная на дорогой бумаге с водяными знаками, гласила: «Совместная группа по аномальным угрозам имеет честь пригласить вас на торжественный приём по случаю первой годовщины основания Департамента». Нижняя половина, приписанная от руки на маггловском стикере, добавляла: «Никаких галстуков. Молли обещала пирог. Блейз».       — Это в его стиле, — заметила Гермиона, разглядывая приглашение.       — В его стиле было бы приложить к приглашению счёт за услуги, — ответил Малфой, застёгивая манжеты. — Он прислал мне прайс-лист на «консультационные услуги по неофициальной логистике» через два дня после штурма бункера.       — И ты заплатил?       — Разумеется. Я Малфой. Мы всегда платим по счетам.       — Даже когда счета выставлены старыми друзьями за услуги, которые они оказали добровольно?       — Особенно тогда. Это вопрос принципа. Кабинет — их общий кабинет, с двумя столами, доской и чайным уголком, — преобразился. Кто-то (Гермиона подозревала Элис, хотя та отрицала) развесил по стенам гирлянды из магических огоньков, которые меняли цвет каждые полчаса. Кто-то другой (и это точно был Блейз) притащил ящик шампанского, которое оказалось одновременно и маггловским, и магическим — пузырьки в бокалах складывались в крошечные руны. На доске, где когда-то висела руна «Разрыв», теперь красовался рисунок — мост, увитый молниями и рунами, — и подпись: «Департамент мостов. Год первый».       — Это герб? — спросила Гермиона, разглядывая рисунок.       — Это шуточный герб, — уточнил Блейз, появляясь из-за её спины с бокалом шампанского. — Я заказал его у одного художника в Косом переулке. Он сначала отказывался — сказал, что изображать молнии вместе с рунами «неестественно», — но я убедил его, что в этом и есть смысл.       — Как ты его убедил?       — Заплатил вдвое. — Блейз сделал глоток. — Это, кстати, мой девиз по жизни. Гости собирались постепенно. Первыми пришли Гарри и Джинни — он в маггловском свитере, который явно выбирала она, она в платье, которое явно выбирала сама. Гарри выглядел отдохнувшим — насколько вообще может выглядеть отдохнувшим глава Аврората, — и, оглядев кабинет, присвистнул.       — А тут уютнее, чем у меня.       — У тебя кабинет размером с бальный зал, — заметил Малфой.       — Зато у вас есть чайный уголок. И кружки с именами.       — «Мистер Хорёк» — это не имя. Это констатация факта.       — Я вижу, вы не изменились, — хмыкнул Гарри. Следующими появились Рон и, к всеобщему удивлению, Лаванда Браун — теперь Лаванда Уизли, — которая настояла на том, чтобы прийти, потому что «хотела увидеть женщину, укротившую Драко Малфоя». Гермиона попыталась объяснить, что никого не укорачивала, но Лаванда только отмахнулась. Элис Ким пришла без планшета — впервые за всё время, что Гермиона её знала. Она держала в руках букет цветов, которые, судя по слабому серебристому свечению, были зачарованы, и выглядела смущённой, как человек, который не привык к праздникам.       — Это вам, — сказала она, протягивая букет Гермионе. — То есть вам обоим. То есть Департаменту. — Она помолчала. — Я не очень умею дарить цветы.       — Вы отлично справляетесь, — заверила её Гермиона. Стивен Финч-Флетчли принёс с собой старинный рунический справочник, который, по его словам, «может пригодиться для будущих расследований», и тут же увлёк Элис в разговор о сравнительной эффективности норвежских и исландских рунных цепочек. Нарцисса Малфой, приглашённая лично Гермионой — шаг, который стоил ей нескольких бессонных ночей перед отправкой приглашения, — появилась ближе к вечеру. Она была элегантна и сдержанна, как всегда, но в руках держала небольшую коробку, перевязанную серебряной лентой. Блейз немедленно завладел её вниманием, рассыпаясь в комплиментах её броши. Она приняла их с тем же выражением лица, с каким принимала всё остальное: вежливо, но с королевским достоинством.       — Мисс Грейнджер, — сказала она, когда они оказались вдвоём у чайного столика, — я рада, что вы меня пригласили.       — Я не была уверена, что вы придёте.       — Я тоже. — Нарцисса взяла чашку чая и посмотрела на Гермиону поверх ободка. — Но мой сын работает здесь. И вы здесь. И я решила, что пора перестать прятаться в мэноре.       — Это смелый шаг.       — Это необходимость. — Она сделала глоток. — Кстати, брошь, которую я вам подарила, вам идёт. Гермиона машинально коснулась лацкана мантии — изумрудная брошь была приколота с внутренней стороны, невидимая для посторонних. Нарцисса заметила этот жест и чуть заметно улыбнулась — той же редкой улыбкой, что и её сын. Она протянула Гермионе коробку.       — Это от меня. Я испекла сама. Надеюсь, вы не против домашней выпечки. Гермиона смотрела на коробку, не зная, что сказать. Нарцисса Малфой — печёт пироги? И приносит их на праздник в Департамент?       — Спасибо, — сказала она наконец. — Это... неожиданно.       — Я меняюсь, — ответила Нарцисса с той же редкой улыбкой. — Как и все мы.

***

Кульминацией вечера стал тост. Все собрались в центре кабинета, и Блейз, как самопровозглашённый церемониймейстер, поднял бокал.       — Год назад, — начал он, — двое людей, которые когда-то ненавидели друг друга, согласились работать вместе. Это было похоже на начало плохого анекдота: магглорождённая ведьма и чистокровный бывший Пожиратель входят в кабинет со стеклянным трупом...       — Блейз, — предостерегающе произнёс Малфой.       — Я не закончил. Они входят в кабинет со стеклянным трупом, и меньше чем через год они раскрывают три международных заговора, останавливают гения-террориста, теряют часть своих способностей, но приобретают часть способностей друг друга, создают первый в истории Департамент гибридных угроз и — я полагаю, это не секрет — влюбляются друг в друга. По кабинету пробежал смех. Гермиона почувствовала, как щёки теплеют, но Малфой, стоявший рядом, только хмыкнул и пробормотал: «Никакого чувства такта».       — За Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер, — закончил Блейз, поднимая бокал. — За самых проблемных, самых эффективных и самых невыносимых сотрудников, которых я имел честь знать.       — За мост, — добавила Элис, и это было так неожиданно от неё, что все повернулись. Она слегка покраснела, но не отвела взгляда. — Это хорошая метафора. Все подняли бокалы — Гарри, Джинни, Рон, Лаванда, Блейз, Нарцисса. Даже Стивен Финч-Флетчли, который всю ночь простоял в углу с руническим справочником, поднял свою чашку с чаем.       — За мост, — сказал Гарри. Гермиона и Малфой переглянулись. Этот взгляд длился всего секунду, но в нём поместилось всё: год совместной работы, три расследования, бессонные ночи, чай из кружек «Мисс Всезнайка» и «Мистер Хорёк», потеря трости, потеря магии, обретение друг друга.       — За мост, — сказали они одновременно и чокнулись.

***

Гости разошлись за полночь. Гарри увёл Джинни, которая заснула у него на плече. Рон и Лаванда ушли, оживлённо споря о чём-то — кажется, о квиддиче. Нарцисса попрощалась с Гермионой коротким кивком, который значил больше, чем объятия. Блейз, уходя, забрал с собой пустую бутылку из-под шампанского — «на память». Элис задержалась дольше всех, помогая собрать чашки, и ушла последней, оставив на столе записку: «Спасибо. За всё. Э.К.». В кабинете стало тихо. За окнами занимался серый декабрьский рассвет — такой же, как год назад, когда они начинали своё первое расследование. Гермиона стояла у доски, разглядывая шуточный герб, и думала о том, как много изменилось. Не в мире — в ней самой.       — Устала? — спросил Малфой, подходя сзади.       — Немного. Но это приятная усталость.       — Да. — Он встал рядом и тоже посмотрел на герб. — Знаешь, я тут подумал...       — Опасно.       — ...что этот мост, о котором ты всё время говоришь, — он действительно существует. Не только между мирами. Между всеми нами. Гарри, Элис, Блейз, даже твой рыжий друг, который до сих пор смотрит на меня так, будто я могу украсть фамильное серебро. Мы построили его за год.       — Мы построили его вместе, — поправила она.       — Да. — Он повернулся к ней. — И я хочу, чтобы так было всегда. Она не ответила словами. Просто взяла его за руку — ту самую, которая когда-то сжимала трость, а теперь держала кружку «Мистер Хорёк». Он сжал её пальцы в ответ. Она достала из кармана маленькую шкатулку — ту самую, в которой лежал осколок обсидиана. Открыла её, посмотрела на чёрное стекло, потом на него.       — Ты всё ещё носишь это с собой? — спросил он.       — Всегда. — Она закрыла шкатулку. — Напоминание о том, с чего мы начали.       — А теперь?       — Теперь — это напоминание о том, как далеко мы зашли. Он посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. В рассветном свете его лицо было мягче обычного — без дневной брони, без сарказма. Просто человек, который стоял рядом и смотрел на тот же рассвет. Они ещё долго стояли так, глядя на заснеженный Лондон за окном. В кабинете было тихо и тепло. И впервые за долгое время будущее не казалось им пугающим. Оно казалось им домом.