Часть 26

Они огибали гору, постепенно поднимаясь вверх, вдоль торгового пути. Основная дорога осталась позади. Лес постепенно мельчал, оставляя место кустарникам. Земля ещё полнилась влагой, но ее сменяли каменистые тропы, что не сильно упрощало путь коню. Дорогу они проводили в молчании, слушая топот копыт и свист ветра в ушах. Сукуна выжимал из коня все силы, зная, что ещё сутки и они окажутся у берега. Он торопился и не учитывал даже того факта, что сидит в самой уязвимой части лошади — у поясницы. Логичнее было бы усадить туда Мэй, но из-за травмы велика вероятность, что она вылетит из седла. Девушка была даже не зафиксирована в седле, поэтому приходилось упираться в тело Сукуны, что первое время смущало ее. Мэй елозила в седле, сбивалась с ритма, тем самым доставляя проблемы мужчине. Вечером, когда дорога перестала быть различимой в тенях деревьев, они вышли на уступ. Впереди тонкой лентой виднелось море. У Мэй перехватило дыхание. Казалось, ещё несколько шагов и они окажутся у его волн. Но им предстоит ещё тяжелый спуск с горы и долгие Ри к воде. Мэй расседлала коня, привязала подальше от обрыва. Сукуна расстелил на земле мешок и попону. Еду готовить не стали, перебились остатками жаренного мяса и водой. Мэй заметила, что сушеные припасы не успели просохнуть после дождя и подпортились. — Утром придется идти на охоту, — вздохнула она — в у нас нет на это времени. — Значит, обойдёмся водой. — Пожал плечами Сукуна. — Я набрал дождевой, так что должно хватить. — Ты очень предусмотрителен — улыбнулась она. Мэй села на попону. Нога наконец расслабилась после долгого пути и боль постепенно стихала. Над головой загорались первые звезды. Закатное солнце медленно исчезало за деревьями, мелькали меж ветвей его теплые лучи. За спиной Мэй протянулся зелёный хребет гор и утопал в море. Сукуна стянул с себя хаори. Его тело блестело от проступившей испарины. Взгляд Мэй тут же зацепился за оголивщийся торс, прошелся по его рельефу. Она заставила себя отвернуться, но глаза то и дело метались между видом на лес и его тело. — Ложись в спальник — сказал Сукуна, подходя к ней — я посплю здесь — кивнул на попону. — Как скажешь. — пожала плечами Мэй. Она подтянула к себе спальник, пересела на него. Сукуна сел рядом, ладонями протер вспотевшее лицо. Мэй вновь взглянула на него, поспешно отвернулась. — Что-то не так? — заметил он смущение. — Все в порядке. Чтобы немного отвлечься, она закатала штанину, принялась осматривать рану. На ее месте уродливым пятном багровел ожог. Кожа рядом с ним припухла, но следов заражения не было. Сколько бы Мэй не сетовала на мир, которым была проклята, ей нескончаемо везло. Стрела не раздробила кость, не пробила артерию и оставила ноге подвижность. Конечно, хромота может остаться с ней на месяцы, а то и целый год. Но это вполне поправимо с ее неугомонным образом жизни. Боль исчезнет, мышцы срастутся, вернут себе эластичность и не побеспокоят ее до самой смерти. Сукуна украдкой оглядел ее ногу. Если бы произошло загноение, то Мэй не смогла бы даже опереться на нее. Не смогла бы оторваться от пола, прибитая к нему лихорадкой и дикой болью. И тогда бы ему пришлось делать выбор: нога или ее жизнь. Он выбрал бы жизнь. Потому как теперь до него начинало доходить, насколько ей ценен путь, что она проходит своими ногами. И сам он понимал, что только такой он хочет ее видеть рядом с собой. Насколько сильна его любовь — если можно так назвать это больное чувство — что он готов убить Мэй ради ее же блага? Он готов лишиться эмоций, что она ему даёт, вернуть жизнь без нее, лишь бы дать ей возможность почувствовать себя свободной. Девушка заметила задумчивый взгляд мага, наклонилась, чтобы поймать его. Ей хотелось знать, о чем он размышляет, когда его лицо становится серьезным. Сукуна заметил это, встретился с ней глазами. — Болит? — опередил он ее возможные вопросы. — Терпимо. — она опустила штанину. Небо темнело. В глаза больше не били лучи солнца. Мэй легла на спину. Свет звёзд подрагивал перед ее глазами. Она посмотрела на спину мужчины. Его силуэт возвышался над ней ещё одной горой. Мэй подняла руку, коснулась пальцами кожи. Мышцы под ней еле заметно дрогнули. Видимо, трогать со спины человека, прошедшего столько битв, не самая лучшая идея. Но почему-то такая уязвимая часть тела казалась Мэй крайне привлекательной. Хотя, она не думала, что у Сукуны вообще есть уязвимые места. Ее пальцы двинулись выше, ногти нежно царапали кожу. А ведь до этого они провели ночь в доме обнаженные. И в тот момент она не желала его так, как сейчас. Возможно, дело в том, сколько крови она потеряла. Или же в их сложном разговоре. Но разве сейчас их отношения стали ближе? Разве рана перестала болеть? Так почему ее пальцы продолжают ласкать его, требовать от него ответных касаний? Подходящее ли сейчас время для этого? Она неохотно убрала руку. Мэй не была уверена в том, что может инициироват их близость. Ведь она никогда не обнимала и не целовала его первой. Позволено ли ей это? "А позволено ли женщине носить меч? — внезапно подумала она — Нет. Но ведь я могу его не только носить. Я умело владею им... Значит..?" Она приподнялась, вытянула руки к нему и медленно прильнула щекой к его спине. Ее ладони прошлись по торсу, коснулись груди. Мэй ощутила, как внутри разливается нежность. Она услышала, как его сердце еле заметно ускорило биение и тут же прижалась сильнее. Непозволительная искренность и настойчивость с ее стороны. Она подставляет нож к его горлу, вызывающе дышит в спину и ждёт реакции. Так Сукуна воспринимал ее горячие объятия. Он развернулся к ней, резко, высвобождаясь из них. И по неведомой причине столкнул их губы. Они обожглись друг о друга, вдохнули горячий воздух, что так быстро выходил из их лёгких. Поцелуй выходил грубым, неряшливым, но таким долгожданным. Его язык прошёлся по ее губам, щеке, собирая вкус ее кожи. Мокрый след дошел до ее уха. Воздух вокруг завибрировал от протяжного женского стона. Его губы продолжали исследовать ее, захватывать ее, вырывать из ее горла самые чувственные звуки. Мэй сплела пальцы в его растрепанных волосах. Нож царапнул горло. Сукуна прикусил ее губу. Бусинка крови выступила на ней. Мэй отпустила его волосы, впилась в широкие плечи ногтями. Она прильнула к нему, села сверху, игнорируя резь в бедре. Ее губы накрыли его, наполняя их рты вкусом ее крови. Сукуна зарычал, прижимая ее к себе. Его руки прошлись по ее спине, спустились на бедра. Пальцы с силой сжали упругие ягодицы. Ее стоны утонули в его губах. Сукуна подтолкнул ее к себе и Мэй почувствовала, как соприкасается с его горячим и твердым фаллосом. По телу прошла горячая волна возбуждения. Ее бедра начали двигаться в такт его рукам. Новые, ни с чем не сравнимые ощущения заставляли ее ускоряться, получать больше удовольствия от этих странных и непристойных действий. Она продолжала тереться о него, пока не почувствовала, как собственная влага обжигает ее. Как сводит мышцы от изнеможения и желания вновь быть заполненной им. Его руки ловко развязали шнурки ее штанов, скользнули под них, стянули ткань. Пальцы тут же погрузились внутрь нее, глубоко утопая. Они оба не смогли сдержать стона. Он поманил ее к себе изнутри, скользя по нежным стенкам. Мэй задрожала от новых ощущений в теле. Она пульсировала, изливалась на его пальцы, сквозь поцелуй просила ещё. Ее руки спустились вниз, пальцы еле нашли верёвку его штанов. Он помог ей, стянул с себя одежду. Потеряв остатки смущения, она взяла его в руку. Его головка заскользила между ее складок. Ноги предательски тряслись от его ласк. Он вынул влажные пальцы, перехватил ее руку и продолжил движения. Более уверенно, с лёгким напором. Она оторвалась от его губ, покрасневшая, прижалась лбом к его плечу. Каждое движение вытягивало из нее новый стон и тот разносился по тишине ночи. Очередное скольжение прошло дальше, дольше, вглубь нее. Резкий толчок и он погрузился в нее, плотно сжимаемый горячими и пульсирующими стенками. Мэй вскрикнула, выгнулась в спине, запрокинула голову и в ее глазах отразились звёзды. Его рука крепко сжала ее бедро, прижала к себе очередным рывком. Пальцы легко задели ее нежную и влажную кожу, не давая Мэй забыть об ощущениях, что дарила его головка члена несколько мгновений назад. Она трепетала от его прикосновений, откликалась. Мэй поддалась его рукам, что каждый раз заставляли вернуться вниз. Резко, грубо, выбивая из нее дрожащий стон. Сукуна смотрел на ее покрасневшие лицо, на ее влажные губы, что могли издавать такие сладкие звуки. Он наслаждался тем, как она сдается под его напором и тем, что ей тоже это нравится. Она поймала его взгляд. Он казался ей ещё сложнее и сосредоточеннее, чем обычно. Так смотрят, когда пытаются запомнить каждую деталь. Так смотрят на то, чем обладают. Один его такой взгляд и вот — она его по праву. Она с ним по одному зову, желанию и приказу. Они вместе. Извилистая и тонкая нить судьбы оказалась крепче, чем они думали. И вот, она затянулась на их шеях и связала навсегда. Темп нарастал. Звуки их тел сливались. Его пальцы заскользил быстрее, нежнее, касались почти невесомо. Мэй почувствовала, как внутри нее становится горячее с каждым движением. Нарастающее напряжение достигало своего пика. Что-то было не так, что-то слишком отличалось от их прошлого раза. Она попыталась его остановить, но язык не смог повернуться. Ещё несколько движений его пальцев и ее тело свела сладкая судорога. Она взвыла от нахлынувшего наслаждения, ранее незнакомого ей. Он не останавливался, желая продолжить ее удовольствие. Мэй задрожала, чувствуя, как поразившее ее ощущение медленно отступает, оставляя в теле слабость. Она упала на него, прижалась к его губам, вновь сплетая их языки. Жадно, долго. Ее бедра продолжали быстро подниматься и опускаться на него. Очередной жар разошелся по ее лону. Сукуна тихо зарычал в ее губы. Руки резко прижали ее к себе до упора. Он задержался в ней, толкнул бедрами в ее сторону. Мэй заскребла по спине ногтями, ощущая его пульсацию внутри. Он излился глубоко в нее, наполняя до конца. Они восстанавливали дыхание, крепко прижимаясь к телам друг друга. Ночью можно позволить себе слабость быть нежным и открытым. Нога начала постепенно напоминать о себе, но Мэй не спешила оторваться от Сукуны, чтобы уделить внимание себе. Мужчина начал диалог первый: — Я перегнул палку. — Все нормально. — она не соврала. — Я сама решила поддаться искушению. — А я поддержал — он уткнулся носом в ее волосы. Мэй подумала, что это можно счесть за инвинение. Они молчали, слушая дыхание и сердцебиение друг друга. Девушка чувствовала, как усталость наваливается на нее. — Разбуди меня не через сутки, пожалуйста — пробормотала она. — Тогда через двое. — Не-ет. Нам нужно скорее добраться до Кирикары. — она зевнула. Сукуна кивнул. Уснули они быстро, не расцепляя объятий. Мужчина открыл глаза, как только на лицо упали лучи солнца. Осторожно выбрался из объятий девушки. Мэй резко села, не успев до конца проснуться. Они взглянули друг на друга сонными, удивленными глазами. Сукуна усмехнулся. В прошлый раз Мэй спала как убитая, но в этот раз сработала привычка, которая прицепилась к ней со времён тренировок. — Выспалась? — раздался его сиплый ото сна голос. — Да... — она попыталась сфокусировать взгляд. — Надо собираться. Она порылась в вещах, нашла флягу с водой и сделала пару глотков, передала Сукуне. — Еду можно добыть по пути к морю — сказал он, отпив немного. — Если, конечно, повезет. Мэй кивнула, сворачивая спальный мешок. Сукуна остановил ее. Сейчас необходимо было ехать налегке, чтобы добраться до порта быстрее. С горы они спустились, ведя коня под узду. Оседлали его, когда солнце прошло четверть своего пути по небу. Мэй почувствовала лёгкий дискомфорт, немного поерзала в седле. Прошедшая ночь всплыла в ее памяти и лицо тут же загорелось от смущения. Она покосилась на Сукуну, но тот явно не ощущал чего-то подобного. Маг заметил то, как Мэй осторожно изучала его взглядом. Он наклонился к ней, коснулся губами ее щеки. Мэй вздрогнула от неожиданной ласки с его стороны. Но тут же осеклась, ведь глупо каждый раз так реагировать на его касания. Если он так открыто проявляет к ней такую непозволительную искренность, то и она должна ответить тем же. Мэй повернулась, его губы скользнули по щеке и утонули в подаренном ею поцелуе. Она отстранилась, разрывая его. Сукуна остался неподвижным. Мэй видела, как в его голове рождаются одна за одной интересные и недоступные ей мысли. Он хмыкнул, выпрямился в седле. — Знаешь, твоя смелость заводит. — сказал он, довольно улыбаясь. Вот о чем он думал. — Что?! — смутилась она. Сукуна тронул коня и тот пустился галопом.