Часть 25

Хромая на правую ногу, Мэй вошла в заброшенную хижину. Она до сих пор не знала, в какую сторону ее увез Сукуна. Даже не задавалась этим вопросом. На плетёный пол стекала вода, оставляя темные следы. Мэй прошла вглубь комнаты, села рядом с прохудившейся каменной печкой. Под ногой медленно расползался багровый след. Девушка размотала тряпки, плотно сжимающие ее икры, скинула промокшие насквозь штаны. Нога была полностью измазана кровью. Из отверстия сочились тонкие струки. Мэй туго перевязала рану и разлеглась на полу. Тело потряхивало от холода и напряжения. В этом сложном бою она вновь встретилась с ней. С другой Мэй, с тенью. И она помогла победить. Сукуна, наконец, вернулся. Мэй приподнялась на локтях, взглянула на него. Маг откинул мокрые волосы назад, прошел к ней. — Коня увел в другой дом. Нашел ему соломы и воды. Он говорил так, будто бы и не было ее побега. — Можешь развести огонь? — она кивнула на печь. — Как ты умудрилась получить такую рану? Сукуна присел рядом, осмотрел повязку, которая уже успела пропитаться кровью. Он взял ее за ногу, медленно согнул в колене. Мэй зашипела. — Держи так. — он проверил, насколько плотно сидит ткань. — Скоро кровь остановится и я прижгу тебе рану. — Только не это — выдохнула она, вспомнив, насколько это больно. Она легла на спину, закрыла ладонями лицо. Сукуна с усмешкой взглянул на нее. — Твоя вина, зайчиха. Или мне лучше называть тебя ведьмой с гор? Мэй посмотрела на него сквозь тонкие пальцы. — Откуда ты знаешь? Хотя, я догадываюсь. — она медленно села. Сукуна поднялся. В углу дома нашел несколько бревен — обломки прохудившейся крыши —, уложил их в печь. Примитивный дымоход слегка содрогался под ливнем и порывами ветра, но все ещё мог выполнять свою функцию. Огоньки пламяни заиграли на деревяшках, дым шел наружу. Мэй сняла холодную от воды одежду, выжала и уложила на пол. Присев ближе к печи, стала ждать, пока станет теплее. Сукуна последовал ее примеру. Повисло неловкое молчание. Мэй не знала, что ей следует сказать, чтобы разбавить тишину. Наверное, стоит начать с самого важного: с извинений. — Сукуна, — голос дрожал от холода — я благодарна, что ты сейчас со мной. И прошу у тебя прощения. — Явись я раньше, ты не была бы благодарна? Она обернулась к нему. Лицо перекосило от раздражения. А Сукуна снова одарил ее улыбкой. — Не была. — резко ответила она. — Вот как? — он подсел ближе. Мэй снова пришлось смотреть на него, задрав голову. Они оба ждали очередной колкости друг от друга. Девушка лихорадочно подбирала слова, чтобы поддеть его. Как он может говорить такие слова, когда она так откровенно признает свою неправоту? Неужели ему куда приятнее видеть ее уязвленной? Пламя в печи разгоралось сильнее. Мэй чувствовала, как начинает согреваться. — Зачем ты здесь? — все, что она смогла из себя выдавить. — Из-за тебя. — Я перед тобой. Теперь вернёшься в храм? — Ты гонишь меня? — Я задаю вопросы. Он насмешливо хмыкнул. — Нет. Я пока не собираюсь в храм. — Он кивнул на дверь. — Ливень на улице. — Прекрати это! — она нахмурилась. — Не понимаю, о чем ты. — он все ещё улыбался. — Как же ты меня раздражаешь! Она толкнула его ладонями в плечи. Сукуна поддался и Мэй повалилась на него. Ногу пронзила резкая боль, она гулко застонала. — Почему ты не можешь просто отвечать на мои вопросы? — злость на него и резь в бедре смешивались. Она шипела — Почему ты постоянно все усложняешь?! — она поднялась на четвереньках, игнорируя пульсацию в бедре — Почему ты пришел за мной? — Мэй... — Зачем ты опять изводишь меня своим присутствием? — их лица поравнялись — Ты мог остановить меня в храме, но не удосужился даже попрощаться! — Мэй. Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Горячая кровь стекала по ноге, впитывалась в пол. — Прекрати! — она впилась ногтями в его плечи. Они сверлили друг на друга взглядами. Мэй сглотнула спазм, задышала поверхностно. Дождь барабанил по крыше и стенам. Сукуна положил ладони на ее руки, легко сжал. — Я ведь предлагал тебе остаться, Мэй. Она ослабила хватку. Огонь разгорался в печи. Их тени плясали на стенах дома. — Но ты ушла. — продолжал он — Что я должен был сделать? Упасть перед тобой на колени? Взмолиться? — его холодный голос больно резанул где-то под ребрами. — Ты не понимаешь... — Может быть. Но тогда и ты — тоже. — он выдержал паузу — Я все думал, какая может быть причина твоего ухода? — он медленно сел. Мэй неловко соскользнула с него, оперлась на здоровую ногу. Их взгляды не отрывались друг от друга — Почему мужчина, которого ты видела один раз в жизни, влияет на тебя больше, чем я? — Что? — Мэй растерянно моргнула. — Он убил твоего отца. Для тебя он заслужил смерти. Заслужил того, чтобы ты мчалась за ним через всю Японию, подвергая себя опасности. — Сукуна... — она посмурнела, осознавая, к чему тот ведёт. — А что заслужил я? Мэй отвернулась, чувствуя, как стыд окрашивает ее щеки. — Прости. — выдавила она. — Мне не нужны твои извинения. Слова выбили из ее лёгких воздух. Она прижалась к нему, ища остатки тепла, что он испытывал к ней. Его тело впитало холод дождя. — Мне нужны ответы. — сказал он. — Я не смогу ответить кратко. — прошептала она. — У нас много времени. Мэй собиралась с мыслями. Но в голове поселился страх потерять его после всего, что она сейчас произнесет. Девушка сглотнула, подняла взгляд. Его глаза выжигали слова, что она так упорно старалась построить в предложения. — Я все время думала, почему ты выбрал меня? Ведь с каждым днём я все меньше походила на женщину. Я растеряла красоту в этом походе, наращивая силу. Возможно, я никогда не смогу выносить тебе ребенка. — она нервно прикусила губу. Сукуна выгнул бровь, не понимая, к чему она клонит. Ее ладони жались к его груди, пальцы лихорадочно подрагивали. — Я ушла по многим причинам. И ты — не одна из них. Я совсем не понимаю себя. Что бы я ни выбрала в тот день, думаю, меня бы потянуло в противоположную сторону. Я желаю быть с тобой, желаю любить тебя. — голос предательски захрипел — Ты выбрал быть со мной, потому что свободен. А я заложница собственных мыслей и разногласий. Потому я решила, что, если убью лучника, то смогу избавиться от них. И я не остановлюсь, пока не узнаю, так ли это. Сукуна отвёл взгляд, размышлял какое-то время. Мэй только сейчас заметила, как сильно колотится ее сердце. — Я выбрал тебя, — начал он — потому что с тобой не бывает скучно. Тебе можно не поддаваться, не подбирать выражения. И потому, что тебя красит твоя сила. — он наконец повернулся к ней — В какой-то степени, я был свободен с тобой. Мэй осторожно скользнула пальцами к его шее. — И все же, почему ты думала, что я не дам тебе того же в ответ? — Невозможно двум неравным людям быть свободными. Один будет рабом. — она чуть увереннее погладила его кожу. — Ты слишком своенравна для раба — он приобнял ее за талию. Мэй почувствовала жар от его рук. — Значит, это место я оставлю тебе — усмехнулась она. Сукуна оскалился, наклонился к ее уху. — Ты знаешь, что раненным зайцам лучше затаиться и не провоцировать? От его дыхания по телу прошла приятная судорога. — Иначе? — она глубоко задышала. Он не ответил на вопрос. Его губы коснулись ее мочки, легко прикусили. Мэй застонала, ощущая, как сильно откликается на его близость ее тело. Волна возбуждения прокатилась по нему, ударила в голову, погружая под себя мысли. Он отстранился. Оборвал себя на полуслове языка нежности. Мэй почувствовала лёгкое разочарование. — Продолжим разговор позже, — сказал он — а пока нужно прижечь рану. Мэй не смогла сдержать крик. К этому нельзя привыкнуть. Боль, когда кожа пузырится и лопается под раскаленным металлом не могла сравниться ни с одной травмой, что она получала в течении жизни. Соглашаться на нечто подобное для нее было дикостью. Но это спасало жизни тысячам людям. И ее тоже спасет. Возможно, она ещё не скоро встанет ровно на ноги, но путь в седле способна продолжать. Девушка вжалась лицом в пол. Зубы плотно стискивали мокрую ветку. Она старалась не зацикливаться на пульсации и жжении в ноге. Все закончилось быстро, как ей и пообещал Сукуна перед тем, как раскалить нож до красна. Она достала палку изо рта и бросила в очаг. Языки пламяни дернулись, сожрали древесину. Мэй повернулась на бок, корча лицо от боли. Сукуна сел рядом, оглядел ее. — Не могу понять, как ты позволила ему ранить себя. Мэй помолчала. Причин было две: первая — не добила всадника, когда была возможность, а вторая — дождь, мешавший видеть и слышать противника. В то же время, рана, которую она оставила ему между лопаток, и ливень, спасли от попадания в голову. — Буду исправляться, сенсей. — она улыбнулась ему сквозь боль. Сукуна кивнул. Он лег, приглашая к себе в объятия. Мэй неловко прильнула к нему. Его тело стало для нее большой подушкой и теплым одеялом. Она скрылась за ним, чувствуя, как все в мире постепенно замирает. Жизнь даёт передышку, возможность расслабиться и насладиться моментом, когда они так близко друг к другу. Она бы могла так лежать рядом с ним хоть всю жизнь. Даже в этом заброшенном доме. Даже когда отряды чужого клана топчат земли. Но у нее есть путь, который она пообещала пройти. Она обязана завтра подняться и встретить очередной бой. Смерть лучника подарит ей свободу и спокойствие. "Боги, — думала она — разве могут уживаться в одном человеке такие разные стремления?" — Мэй почувствовала, как начинает проваливаться в сон. Она проснулась совершенно разбитой. Голова гудела и немного кружилась. Мэй медленно села, огляделась. Сукуна сидел около печи и вертел шпажки с мясом. По дому разносился аромат, по которому она успела соскучиться. Девушка почувствовала, как желудок сводит от голода. — Проснулась, наконец? — спросил он, не отводя взгляд от еды. — Сколько... — она закашлялась. Ее мучил не только голод, но и жажда. — Сколько я спала? — Почти сутки. — спокойно ответил он. — Что?! Она снова закашлялась. Сукуна подал ей флягу. Мэй тут же выпила ее залпом. — Не может быть. — она вытерла губы, отдышалась — Почему ты не разбудил меня? — Зачем? — Зачем?! — Мэй медленно поднялась, опираясь на здоровую ногу. Внутри нее зрели тревога и раздражение. — За тем, что я должна попасть в Кирикару! — крикнула она. — Нам действительно нужно туда? — он наконец поднял на нее глаза. — "Нам" — не нужно. Нужно мне. Я и так пропустила армию вперёд, а теперь ещё и отстаю от нее на сутки. — она быстро натягивала высохшие вещи. Сукуна наблюдал за тем, как она, прихрамывая, нервно нарезает круги у выхода и параллельно с этим затягивает шнуровку кожаной пластины. Даже такой она казалась ему привлекательной, хотя и в некоторой мере раздражающей. Возможно, он никогда не признает, что ее непредсказуемость и горячность привели к их друг к другу. И теперь им обоим приходится выживать в этих сложных и запутанных отношениях. Мэй могла бы сейчас сорваться в путь, но рана и отсутствие лошади не могли ей этого позволить. Она остановилась, взглянула на Сукуну. Промелькнувшая в голове идея поехать вместе совершенно ее не устраивала. Да и согласится ли он? Маг проделал этот путь не за тем, чтобы помочь ей. Тот вздохнул, догадываясь, о чем она сейчас размышляет. Он молча протянул ей еду. Мэй приняла ее, села рядом. — Пока ты спала, у меня появилась идея. — Сукуна снял мясо со шпажки зубами и почти сразу проглотил. — Прежним путем двигаться не получится, потому что армия уже забрала всех коней из деревень. Мы пойдем на север, к портам. — Но границы закрыты. Порты не работают. — Мэй скептически нахмурилась. — Ешь — приказал он — и не перебивай. Мэй надулась, но все же подчинилась. Есть ей хотелось больше, чем спорить. — Корабли продолжают выходить в море. Кланы сами снаряжают торговцев, игнорируя запрет императора. У Тайра самый большой контрабандный флот из-за отдаленности от центра. Мэй охнула. Отец часто посвящал ее в дела страны, но об этом она никогда не слышала. — Ты не знала, что Китай продолжает с нами нелегальную торговлю? — Сукуна хохотнул, впервые обставив ее в знаниях политики. — Нет. Даже не догадывалась. — Мэй задумалась — А ведь и правда. Откуда ещё брать кланам шелк такого качества? Фарфор, чай, благовония, лекарства... — продолжала она. В голову закралась догадка, откуда Сукуна знает про незаконные выходы в море — Так ты..? — Да. — он кивнул — Благовония в моем храме из Китая, а одежда пошита из их тканей. — А та, что вы мне выдали, когда только встретились? — Нет — он ухмыльнулся — мы отдали самую худшую. — Вот значит как? — Мэй обиженно посмотрела на него. — Ну, извини — он хохотнул — не стали тратиться на возможный труп. Мэй цокнула, но решала не продолжать тему. — Как мы договоримся с торговцами? — Применим силу — спокойно ответил он. — Ну, конечно. Другого ответа я и не ожидала. — Мэй продолжила есть остывшее мясо. — Вот только моя нога... — Тебе не придется напрягаться. — отмахнулся Сукуна. — А у тебя разве не будет потом проблем с торговцами? Вдруг они больше не захотят продавать тебе товар? Сукуна удивлённо на нее посмотрел. — Думаешь, есть проблема, которую я не смогу решить? — Вряд ли есть вещи, которые ты можешь назвать проблемой. — усмехнулась она. — Моя проблема названа твоим именем. Мэй пихнула его локтем. Маг вновь одарил ее своей улыбкой. Наконец, закончив есть и подтрунивать друг над другом, они снарядили коня. Сукуна помог Мэй забраться в седло. — Навевает воспоминания — сказал Сукуна и сел позади нее. Мэй прижалась к его спине, по телу пробежали мурашки. — У нас достаточно много совместных воспоминаний — ответила Мэй. — Да, — он взял в руки поводья — но с этого все началось. Мэй не успела ему ничего ответить, как конь тут же пустился галопом из деревни.