Часть 1. За маской презрения

*** Пропущенная сцена в районе 65-66 главы *** «В мире, где храбрость носит маску чудовища, иногда милосердие прячется под личиной презрения и трусости». Пожелтевший кусок пергамента выскользнул из раскрытой книги и аккуратно приземлился у ног. Почерк был Гермионе незнаком. Она слегка свела брови, пытаясь понять, могла ли это писать Нарцисса — и если да, то почему она вообще читала такие книги. Боль словно ждала этого мгновения — и взорвалась внутри головы миллиардом ослепляющих вспышек. Гермиона со сдавленным стоном сжала виски. Стеклянный звон заполнил череп, будто кто-то водил ногтем по краю бокала. Она попыталась вдохнуть, но воздух не вошел в легкие. Мир сжался до белой вспышки под веками и тела, которое снова перестало ей подчиняться. Чьи-то руки подхватили ее прежде, чем она коснулась коленями пола. — Топси! Даже сквозь боль Гермиона услышала в резком голосе Малфоя панику, тщательно спрятанную под холодной уверенностью. Потом все смешалось: запах его мантии, холодный воздух, хлынувший из распахнутой двери, шепот эльфа у кровати. Гермиона не могла открыть глаза. Ее затягивало в липкую, бездонную пропасть страха и отчаяния. Ее положили на постель. Матрас прогнулся под спиной, и от этого простого движения голову пронзила новая волна боли. Гермиона зажмурилась сильнее. — Зелье, — бросил Малфой. — Синее. Маленький флакон. Быстро. Топси что-то пискнула в ответ. Стекло ударилось о стекло. У кровати заметались шаги. Гермиона попыталась пошевелить пальцами и не смогла. — Что случилось? Голос был женским. Чужим. Едва заметно вибрирующим — то ли от злости, то ли от ужаса. — Уходи. — Приказ Малфоя разорвал тишину комнаты. — Что с ней? — Я сказал, уходи, Дафна. В его голосе было столько льда, что даже сквозь дурноту Гермиона поняла: палочка уже в его руке. — Драко, ей нужна помощь… — прошептала Дафна Нотт. Гермиона узнала ее голос не сразу. С тех пор как сестра Астории появилась в Малфой-мэноре, она ни разу не заговорила с Гермионой. Только проходила мимо, чуть приподняв подбородок, скользила по ней взглядом и отворачивалась, будто завидев что-то непристойное. Казалось, смотреть на Гермиону дольше пары секунд было для Дафны невыносимо. — Это тебя не касается. Последний раз повторяю. — Голос Малфоя стал угрожающим. — Убирайся. — Нет. Это прозвучало настолько неожиданно, что Топси пискнула и перестала шуршать у кровати. Гермиона заставила себя приоткрыть глаза. Комната расплывалась. У кровати стоял Малфой — неподвижный, с поднятой палочкой. У двери, бледная до прозрачности, стояла Дафна. Она была совсем не похожа на Асторию: высокая, болезненно худая, с темными волосами, собранными так туго, будто даже они должны были подчиняться правилам. На ней было безупречное платье, безупречная осанка и лицо женщины, которая всю жизнь тренировалась не показывать ничего лишнего. Откуда она здесь? Воспоминания Гермионы, казалось, все еще играли с ней в жестокие прятки. Она с трудом сфокусировалась на лице Дафны. В голове болезненно проявился смутный отпечаток одного из вечеров, наполненных натянутым, как струна, ужасом и отвращением. Еще до того, как к ней стали возвращаться воспоминания. Приемный зал Малфой-мэнора. Яркий свет просачивался из-под закрытой двери. От гула голосов болела голова. — Даф, мне скучно. Ты останешься со мной в мэноре на пару недель. — Тонкий, ломающийся голос Астории прорезался сквозь остальные. — Астория, я не думаю, что это хорошая… — Я жена Верховного правителя, Даф. Ты правда собираешься мне отказать? — Если это и было шуткой, то звучало как приговор. Астория говорила так, будто сестра была ее личной вещью, игрушкой, на которую она имела право. У Гермионы не оставалось сил на сочувствие — тем более к тем, кто находился в том зале. Но что-то противно сжалось в животе. — Дорогая, в самом деле, это прекрасная возможность провести больше времени с сестрой! Эльфы справятся с нашими детьми в твое отсутствие. Гермиона едва узнала голос Теодора Нотта. Он казался бархатом, в который завернули осколки стекла. Значит, у них были дети? — Хорошо, если Драко не против, — сдалась Дафна. — Если моей жене это доставит удовольствие, я не стану возражать, — безразлично ответил Малфой. — Чудесно. И потом ты останешься на время моего отъезда, чтобы Драко было не так невыносимо с этой… Воспоминание ускользнуло, как неловкая тень. Гермиона бессильно закрыла глаза. — Позволь мне помочь ей, Драко, — упрямо повторила Дафна в ее комнате. — Ты забываешься, — холодно отрезал Малфой. — Я прекрасно помню, кто ты. Но ей нужна помощь. Ей нужна забота. Не тюремщик. Тишина после этих слов стала острой. Гермиона не видела, но знала: Малфой напрягся всем телом. Должно быть, пальцы на его палочке сжались так сильно, что костяшки побелели. Он молчал. Гермиона знала эту страшную паузу, в которой он просчитывал все вероятности и ловушки, способные стоить им жизни. Наконец он отступил от кровати. — Одно неверное движение, Дафна. — Разумеется. Тихие шаги приблизились к кровати. Дафна мягко опустилась на край и взяла у Топси флакон. — Не это. Оно слишком сильное. Нужен охлаждающий компресс и половина дозы успокаивающего зелья. — Миссис Нотт знает зелья? — пискнула Топси, вцепившись в край простыни. — Немного. Наш отец был колдомедиком в Мунго. Она помолчала, прикладывая что-то приятно холодное к пылающему лбу Гермионы. — После Первой… после Первой магической войны у мамы были панические атаки. Отец использовал такие компрессы, когда она забеременела нашим братом, чтобы ей было легче. Я помогала ему. — Что же делала в это время Астория? — с едва уловимой усмешкой спросил Драко. Гермионе показалось, что Дафна фыркнула. — О, не знаю. У нее всегда были более важные дела. Боль отступала. Дыхание выравнивалось. Ресницы вздрогнули, и Гермиона открыла глаза. — Вот так, — сказала Дафна. — Дыши. Просто дыши. Гермионе захотелось спросить, почему. Почему ты здесь? Почему ты смотришь на меня так? Почему раньше отворачивалась? Но язык не слушался. Малфой стоял у кровати. Палочка оставалась в его руке. — Что сказал Темный Лорд? — тихо спросила Дафна. Малфой поднял взгляд. — Что? Дафна продолжала смотреть на Гермиону, поправляя компресс у ее виска. — Когда узнал, что у вас будет девочка. Воздух в комнате исчез. Топси издала тонкий звук и прижала ладони ко рту. Малфой медленно повернулся к Дафне. Его палочка снова указывала на нее. — Откуда ты знаешь? Дафна замерла. Гермиона увидела, как кровь отхлынула от ее лица, как пальцы сжались на влажной ткани, как взгляд метнулся к двери — бесполезно, слишком далеко, слишком поздно. — Я… — Дафна облизнула губы. — Вам же Страут сказала. — Страут ничего не говорила. Дафна встала и отступила назад. Еще шаг. Еще. Спина ударилась о стену. Малфой пошел к ней. — Я повторяю вопрос, Дафна. Откуда ты знаешь? Дафна дрожала. Теперь это было видно. Но голову она держала высоко, словно гордость была последней вещью, с которой она готова распрощаться. — Дафна, — сказал Драко почти мягко. — Ты же знаешь, мне не нужно твое согласие, чтобы узнать ответ. Она закрыла глаза на секунду. Когда открыла, в них уже стояли слезы. — Я… я прорицатель. Грудь Гермионы словно сжали холодные тиски. Нет. Нет, нет, нет. Лицо Малфоя не изменилось, но Гермиона почувствовала, как вокруг него меняется сама комната. Словно летом перед грозой, когда небо еще ясное, но волосы уже поднимаются на коже. — Что еще ты знаешь? — Ничего. — Дафна. Она молчала. Малфой сделал несколько шагов к ней и коснулся палочкой подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. Дафна прерывисто вздохнула. — Я знаю, что ты ее не ненавидишь, — прошептала она. Палочка в руке Малфоя едва заметно дрогнула. Гермиона услышала собственный вдох. Дафна, кажется, тоже услышала. Ее взгляд метнулся к кровати, потом обратно к Малфою. — Темный Лорд знает? — спросил он. — Что? — О твоем даре. Дафна побледнела еще сильнее. — Нет, — пробормотала она. — Нет. Он не знает. Она сглотнула. — Но, полагаю, теперь узнает. Малфой ничего не ответил. Гермиона с трудом приподнялась на локте. — Что… — Голос сорвался. Она села, вцепившись в простыню. Комната качнулась. — Что все это значит? Дафна резко обернулась. — Мерлин, — выдохнула она и бросилась к кровати. — Ты пришла в себя. — Стой, — приказал Малфой. Дафна застыла. — Драко… позволь мне убедиться, что с ней все в порядке. После этого ты можешь… — Она зажмурилась. — Ты можешь сделать со мной то, что должен. — Замолчи. — Я знаю, что ты обязан. Знаю, он искал прорицателей еще с самого начала войны… — Замолчи. Гермиона смотрела на палочку, все еще направленную на Дафну. — Драко, — сказала она. — Не надо. — Кто еще знает? — спросил он, не отводя взгляда от Дафны. — Никто. — Ты очень плохо лжешь. Дафна прижалась к стене. Малфой шагнул ближе. Гермиона попыталась встать, но тело не удержало ее. Мир ушел в сторону, и она бы упала, если бы Топси не вцепилась в ее локоть с отчаянной силой. — Драко… — прошептала Гермиона. Малфой закрыл глаза на долю секунды. Когда открыл, они были пустыми. — Легилименс. Дафна вскрикнула. Она схватилась за голову обеими руками, колени подогнулись, но Малфой удержал ее заклинанием у стены. Гермиона видела, как его лицо становится все бледнее. Затем он резко прервал заклинание, и Дафна рухнула на пол. Малфой отступил на шаг. — О чем ты думала? — В его низком голосе прозвучала угроза. Дафна подняла голову. На лице у нее не осталось ничего, кроме ужаса. — Они не знали. — Не смей мне лгать. — Это все я, — сказала она быстро, захлебываясь. — Слышишь? Все я. Они просто… они не понимали, во что ввязались… — Не унижайся. Я видел достаточно. — Нет. — Дафна закрыла лицо руками. — Нет, пожалуйста. Драко, пожалуйста. Сочувствие не преступление. Его губы сжались в тонкую линию. — Боюсь, Темный Лорд с тобой не согласится. Дафна заплакала. — Что ты видел? — Гермиона вложила в свой голос все силы, которые у нее были. Драко поморщился. — Достаточно, чтобы их всех убили. Гермиона прижала ладонь ко рту. — Кого? Губы Малфоя скривились. — Союз жен? — Он обошел Дафну, его ноздри побледнели от едва сдерживаемого гнева. — Так вы себя называли? Спина Дафны сотрясалась от всхлипов. — Пенси Паркинсон-Гойл? Амельда Забини? Кого еще я не увидел в вашем безумном маленьком подполье? Гермиона почувствовала, как ее глаза расширяются так, что снова начинает болеть голова. Союз жен. Паркинсон. Забини. Жены Пожирателей смерти. Женщины, которые смотрели на таких, как она, поверх бокалов и кружевных перчаток. Презирали. Молчали. Гермиона не знала, что ей делать с этим знанием. Ненавидеть их было проще. — Они ничего не знали, — повторила Дафна. — Пенси сидела на твоем диване бледная как снег и рассказывала, что больше не может этого выносить. Ты сказала ей, что можешь передать зелья для пленниц через эльфа. Что, если спрятать флаконы в шкатулке для украшений, никто не проверит. Что, если в дверь постучат и она услышит «Мэйдей», она должна убедиться, что рядом никого нет, и открыть. Дафна молчала, закрывая лицо руками. Что-то внутри Гермионы оборвалось. Это было за пределами того, что она могла вообразить. И все же… это было реально. Все это время где-то рядом, в стенах этих домов, жены Пожирателей смерти передавали пленным зелья и медикаменты. Дафна избегала ее не потому, что ненавидела. Она отворачивалась, потому что ей было невыносимо смотреть. Она боялась, что однажды сорвется. И сорвалась. «В мире, где храбрость носит маску чудовища, иногда милосердие прячется под личиной презрения и трусости», — всплыло у нее в памяти. — Почему вас никто не вычислил? — спросил Малфой. Дафна отчаянно рассмеялась. — Потому что мы незначительны. Малфой замер. — Что? — Мы слишком незначительны, — повторила она. — Недостойны внимания Темного Лорда. Недостойны внимания Верховного правителя. Просто жены. Украшения поместий. Женщины, которых выводят к гостям, когда нужно показать, что в доме все стабильно. Она вытерла щеку тыльной стороной ладони. — Кому придет в голову проверять нас? Драко смотрел на Дафну так, будто хотел встряхнуть ее до хруста костей. — Вы не владеете окклюменцией, — сказал он. Это не было вопросом. Дафна покачала головой. — Никто из вас? — Нет… насколько мне известно. — Идиотки, — прорычал Драко, и его кулак обрушился на прикроватный столик. Флаконы с зельями подпрыгнули. Один покатился к краю, и Топси с писком поймала его обеими руками. Дафна вздрогнула, как от пощечины. Малфой отвернулся, провел рукой по лицу и резко повернулся обратно. — А Нотт? Дафна замерла. Гермиона подняла взгляд. — Что Нотт? — спросила она. Драко не посмотрел на нее. — Теодор слышал достаточно. — Нет, мужья не были в курсе, — быстро сказала Дафна. Драко прищурился. — Ты ходила по комнате в вашем поместье и рассказывала ему, что видела в доме Роули. Что это чудовищно. Все это — чудовищно. Он запретил тебе думать об этом и говорить с кем-либо. Это все, что он сделал. Дафна закрыла лицо руками. — Я просто больше не могла… — глухо пробормотала она. В ее голосе не осталось эмоций — ни страха, ни мольбы. Он был бесцветным. — Это… все это было уже слишком. Мы думали, все будет не так… Малфой зло усмехнулся. — В другой ситуации я бы даже поинтересовался, как вы себе все представляли. После победы Темного Лорда. Дафна подняла на него глаза. — Мы попытались сделать хоть что-то! Поздно, да! Но хоть что-то. Тебе не понять! Ты… ты… Драко резко шагнул к ней и одним движением палочки заставил подняться. Их глаза оказались на одном уровне. — О да, мне не понять, — прошипел он. — Мне не понять, что бы с вами было, если бы в твою голову залез кто-то, кому… Он осекся. Слова застряли в горле, превратившись в глухой, свистящий выдох. Он не договорил, но Дафна увидела, как бешено метнулся его взгляд к постели Гермионы, прежде чем он успел вернуть на лицо ледяную маску. Слова упали в тишину комнаты, как камни. Гермиона сидела на кровати, бледная, дрожащая, с рукой на животе, и не могла отвести глаз от Малфоя. — Драко, — прошептала она. Он не ответил. Он закрыл глаза и сжал переносицу пальцами так сильно, будто пытался продавить кость. Дафна перевела взгляд с Гермионы на Драко. Потом — на палочку в его руке, уже опущенную к полу. На ее лице отразился новый ужас — отчаянный, глубокий. Догадка более пугающая, чем сама смерть. Страх человека, под ногами которого пропала земля, и теперь он падает в бездну, о наличии которой даже не подозревал. И убийственную глубину которой не может оценить. — Мерлин, — прошептала Дафна. — Не может быть…