Часть 2 Проба на разбитое сердце

Семь месяцев назад. Май. Кастинг-центр на улице Льва Толстого. 10:30 утра. В коридоре пахло пылью, старым линолеумом и чужим страхом. Лена Ветрова сидела на пластиковом стуле, прижимая к груди распечатанный сценарий. Страницы были испещрены пометками — красная ручка, синяя, желтый маркер. Она готовилась к этой пробе три недели. Три недели без сна, без нормальной еды, без встреч с подругами. Только текст. Только образ Антона — да, да, она пробовалась на мужскую роль. Горелов объявил открытый кастинг: «Пол, возраст, внешность — не важно. Важно — уметь страдать на камеру так, чтобы зрителю стало физически больно». Лена умела страдать. Этому ее научили десять лет в сериалах, где она играла измененных жен, брошенных любовниц, умирающих матерей. Но там страдание было дешевым — просроченным, как йогурт на распродаже. Здесь, у Горелова, требовалось другое. Настоящее. Живое. Она боялась, что не потянет. Рядом с ней сидели другие претендентки — молодые, красивые, с идеальными скулами и белоснежными улыбками. Они листали сценарий с видом «я уже все знаю», перешептывались, бросали косые взгляды на Лену. Ей было тридцать три. Им — двадцать два, двадцать три, максимум двадцать пять. Она чувствовала себя старой, уставшей, выжатой. *«Зачем я сюда пришла?»* — подумала она в сотый раз. — Ветрова Лена? — Ассистентка с планшетом выглянула из-за двери. — Вы следующая. Зайдите через пять минут. Лена кивнула, встала, поправила юбку. На ней была простая серая водолазка и черные брюки — никаких вызывающих нарядов, никакой косметики, кроме туши и блеска для губ. Она хотела, чтобы видели ее лицо, а не платье. — Удачи, — прошептала девушка слева. — Спасибо, — ответила Лена и толкнула дверь. --- ### 10:45. Кастинг-зал. Внутри было темно, как в кинозале. Мониторы, провода, штативы. В центре — квадрат, освещенный софитами, «пятак», как называли его актеры. За длинным столом сидели трое: Горелов (Лена узнала его по лысине и вечной зубочистке), продюсер Игорь Савельев (толстый, в дорогом костюме, который сидел на нем как на вешалке) и женщина с острой стрижкой — кастинг-директор Светлана. — Ветрова, — Горелов заглянул в планшет. — Десять лет сериалов. «Любовь на районе», «Школа», «Корабль». Это серьезно? — Это работа, — спокойно ответила Лена. — Я не стесняюсь. Горелов усмехнулся. — Хорошо. Ты пробуешься на Антона. Почему? — Потому что вы сказали, что пол не важен. А я умею играть мужскую боль. Женскую боль играть легко — нас этому учат с пеленок. Мужскую — сложнее. Там нет права на слезы. Только на сжатые челюсти и дрожащие руки. Продюсер Савельев заерзал. Горелов бросил на Лену внимательный взгляд — первый раз за день, когда он действительно посмотрел на актрису, а не на графу в планшете. — Интересно, — сказал он. — Ладно. Давай этюд. Сцена расставания. Ты — Антон. Твоя девушка Маша уходит. Импровизация. У тебя минута. Лена шагнула в свет. Закрыла глаза. Вдохнула — глубоко, животом, как учили в театральном. Выдохнула. Открыла глаза. Она стала Антоном. Не женщиной, играющей мужчину. А человеком, который теряет единственное, что у него есть. Она представила, что Маша — это ее роль. Ее шанс. Ее десять лет в сериалах, которые она сейчас отдаст, если не получит эту работу. — Останься, — сказала она низким, севшим голосом. И замолчала. Не добавила ни слова. Просто стояла и смотрела в точку напротив — туда, где, по ее замыслу, стояла Маша. Взгляд Лены был тяжелым, почти злым. Но в глазах — мольба. Животная, безнадежная. Тишина длилась десять секунд. Пятнадцать. Двадцать. — Хватит, — сказал Горелов. — Выходи. Жди звонка. Лена вышла, чувствуя, как дрожат колени. Она не знала, хорошо это было или плохо. Лица Горелова она не разглядела — он сидел в тени. --- ### 13:20. Коридор. Пять минут спустя после пробы Лены. Она уже собиралась уходить, когда дверь кастинг-зала открылась снова, и оттуда вышел мужчина. Высокий, сутулый, в потертой кожаной куртке, несмотря на майскую жару. Он был небрит, под глазами — синяки, будто не спал несколько дней. В руке — сценарий, весь в пометках, еще более замусоленный, чем у Лены. Их взгляды встретились. Лена почувствовала что-то странное — не узнавание, нет. Они не были знакомы. Но что-то в его лице, в его усталой осанке, в этом взгляде серых глаз… Он смотрел на нее так, будто знал всю ее жизнь. Или будто хотел узнать. — Привет, — сказал он. — Здравствуйте, — ответила Лена. — Ты только что была на пробе? — Да. — Как прошло? — Не знаю, — честно сказала она. — Горелов нечитаемый. Не поймешь, понравилось ему или нет. Мужчина усмехнулся — негромко, почти беззвучно. — Это точно, — сказал он. — Я Андрей. — Лена. Они пожали руки. Его ладонь была горячей, сухой, с мозолями — будто он не только сценарии держал, но и гитарные струны перебирал. Лена задержала рукопожатие на секунду дольше, чем полагалось. — Ты на какую роль? — спросила она. — На Антона, — ответил Андрей. — И я. Он посмотрел на нее с новым интересом. — Конкуренты, значит. — Получается, да. Андрей хотел что-то добавить, но из дверей высунулась ассистентка: — Толин Андрей? Вы следующий. Заходите. — Удачи, — сказала Лена. — Тебе тоже, — ответил он и скрылся за дверью. Лена еще минуту стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь. Внутри зародилось что-то непонятное — не ревность, не зависть. Что-то вроде предчувствия. Будто только что произошло нечто важное, а она не поняла что. Она развернулась и пошла к выходу, но на полпути остановилась. Достала телефон, открыла заметки и написала: *«Андрей Толин. Запомнить»*. --- ### Три дня спустя. Звонок от кастинг-директора. — Лена? — голос Светланы был деловым, безэмоциональным. — Вы прошли во второй тур. Пробы через два дня. Будете работать в паре с другим актером. Сценарий скинули на почту. — С кем в паре? — спросила Лена, хотя уже знала ответ. — С Андреем Толиным. Сердце пропустило удар. — Поняла, — сказала она как можно спокойнее. — Спасибо. Она положила трубку и уставилась в стену. Андрей Толин. Тот самый. С серыми глазами и кожаной курткой. Им предстояло играть вместе — сцену, где Антон и Маша (теперь уже точно Маша — Лену вызвали на пробу именно на эту роль) впервые встречаются после расставания. Она открыла сценарий. *«Маша и Антон стоят в лифте. Они не виделись год. Лифт застревает между этажами. В темноте, в тесноте, они вынуждены говорить. Он: „Я скучал“. Она: „Ты не имеешь права“. Он: „Я знаю“. Пауза. Свет зажигается. Лифт едет дальше. Они расходятся, не сказав ни слова»*. Лена прочитала этот отрывок десять раз. Потом двадцать. Потом выучила наизусть и начала искать подтекст. О чем они молчат? О чем кричат без слов? О чем жалеют? Она не спала две ночи. --- ### День второго тура. 14:00. Тот же кастинг-центр. Лена пришла за час до назначенного времени. Слишком рано, но она не могла сидеть дома — нервничала так, что стены давили. В коридоре никого не было, только охранник пил чай у входа. Она села на тот же пластиковый стул, открыла сценарий и начала шепотом повторять текст. — Ты рано. Она подняла голову. Андрей стоял в проходе, держа в руке стакан кофе. Джинсы, футболка, все та же кожаная куртка — хотя на улице было +25. — Ты тоже, — ответила Лена. — Я не уходил, — признался Андрей. — После прошлого раза остался в гостинице рядом. Думал, может, вызовут еще. — И вызвали. — Вызвали. Он сел рядом — на соседний стул, оставив между ними полметра. От него пахло кофе, табаком и еще чем-то древесным — сандалом, что ли? — Ты волнуешься? — спросил он. — Ужасно, — честно сказала Лена. — А ты? — Нет, — он покачал головой. — Но это плохо. Когда я не волнуюсь — я играю плохо. Мне нужен адреналин. Испуг. Иначе я робот. — Тогда чего ты испугался в прошлый раз? Андрей посмотрел на нее. Долго, пристально, так, что Лена поежилась. — Тебя, — сказал он. — Меня? — Твоей пробы. Я подглядывал в монитор из коридора. Горелов забыл закрыть дверь. Я видел, как ты играла расставание. Ты стояла молча двадцать секунд. Без слов. Без слез. Просто смотрела. И у меня мурашки пошли по спине. Лена не знала, что ответить. Она вдруг почувствовала, как щеки заливает румянец — глупый, подростковый, совсем не подходящий тридцатитрехлетней женщине. — Ты шпионил? — спросила она, чтобы скрыть смущение. — Я учился, — поправил Андрей. — У тебя. Ты не играешь. Ты живешь. Это редкость. Из зала вышла ассистентка. — Ветрова, Толин — заходите. Горелов будет работать с вами лично. --- ### 14:30. Внутри. Горелов сидел за столом один — продюсера и кастинг-директора на втором туре не было. Только мониторы, софиты и тишина. Режиссер посмотрел на них из-под полуопущенных век. — Вы поняли задачу? — спросил он. — Да, — ответили они хором. — Тогда встаньте в «пятак». Я даю вводную: вы — бывшие. Расстались год назад по инициативе Маши. Встретились в лифте. Лифт застревает. У вас три минуты. Без подготовки. Без репетиции. Начали. Лена и Андрей шагнули в освещенный квадрат. Расстояние между ними — ровно метр. Она смотрела на него. Он — на нее. В голове у Лены была пустота. Ни одной мысли. Ни одной реплики. Только этот странный, тяжелый взгляд серых глаз. *«Начинай», —* приказала она себе. *«Ты актриса. Ты можешь»*. — Привет, — сказал Андрей первым. Голос низкий, хриплый, будто он только что проснулся. Или будто не спал неделю. — Здравствуй, — ответила Лена, не узнавая своего голоса — он звучал глухо, отстраненно. — Ты изменилась. — Ты нет. Андрей сделал шаг вперед. Она не отступила — некуда, стена за спиной. Он оказался так близко, что она чувствовала тепло его тела, видела, как бьется жилка на шее. — Я скучал, — сказал он. Лена знала, что по сценарию должна ответить: «Ты не имеешь права». Но что-то внутри сломалось. Импровизация. Она уже не играла — она жила. — Ты не скучал, — выдохнула она. — Ты забыл. Это хуже. Андрей на секунду замер. Его глаза расширились — настоящий, неподдельный шок. Потом он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, болезненной. — Думаешь, я мог тебя забыть? — спросил он. — Я каждое утро просыпаюсь и вспоминаю, как ты ушла. Как хлопнула дверью. Как я стоял в коридоре и не мог дышать. — И что ты сделал? — спросила Лена, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Ничего. Стоял. — Всё еще стоишь? Андрей молчал. Смотрел на нее. И вдень — потянулся рукой к ее лицу. Не по сценарию — в сценарии не было прикосновений. Но он все равно коснулся ее щеки, большим пальцем провел по скуле, стирая невидимую слезу. Лена не отшатнулась. Она стояла, чувствуя его пальцы на своей коже, и понимала, что пропадает. Проваливается в эту игру, в эти глаза, в этот запах сандала и табака. — СТОП! — крикнул Горелов. Они замерли. Андрей отдернул руку. — Три минуты сорок секунд, — сказал режиссер, глядя на секундомер. — Я не просил трогать лицо, Толин. Но это было хорошо. Очень хорошо. Он встал, прошелся по комнате, потом остановился и посмотрел на них обоих. — Вы понимаете, что только что сделали? — спросил он. — Вы сыграли сцену, которой нет в сценарии. И она лучше того, что написал драматург. Лена перевела дух. Ее сердце колотилось где-то в горле. — Мы прошли? — спросила она. Горелов усмехнулся. — Вы прошли. Оба. Но я пока не знаю, на какие роли. Свободны. Они вышли в коридор. Андрей закрыл за собой дверь и прислонился к стене спиной. — Это было… — начал он. — Безумие, — закончила Лена. — Я хотел сказать — честно. Она повернулась к нему. В коридоре было тихо, только охранник где-то далеко включил радио. — Андрей, — сказала она. — Ты когда трогал мое лицо… Это была игра? Он посмотрел на нее. Долго. Потом ответил: — Я не знаю. — Это плохой ответ. — Это честный ответ. Лена хотела уйти. Собрать вещи, сесть в метро, доехать до дома, лечь под одеяло и забыть этот день. Но ноги не слушались. Она стояла и смотрела на него, на этого странного, небритого, уставшего мужчину, который за три минуты сумел разбить ей сердце. — Может, выпьем кофе? — спросил Андрей. — Нет, — сказала Лена. — Не сейчас. После того, как утвердят роли. — А если утвердят не вместе? — Тогда, — она сделала паузу, — тогда не судьба. Она развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь. Но спиной чувствовала его взгляд — тяжелый, горячий, преследующий. --- ### Две недели спустя. Ресторан на Патриарших. 19:00. Лена сидела за столиком, крутила в руках бокал с красным вином и смотрела на входную дверь. Она не знала, зачем согласилась на эту встречу. Звонок от Горелова прозвучал утром: «Приходите в ресторан. Оба. Результаты кастинга объявлю лично». Она боялась. Не просто боялась, а тряслась от страха. Всю дорогу в такси она прокручивала в голове варианты: она получает Антона, Андрей — нет. Андрей получает Антона, она — нет. Или хуже: оба получают, но не вместе. Дверь открылась. Вошел Андрей. В этот раз без куртки — в белой рубашке с закатанными рукавами. Лена заметила, что у него красивые предплечья. И почему она это замечает? — Привет, — сказал он, садясь напротив. — Привет. — Волнуешься? — Ужасно, — повторила она свою старую фразу. — Я тоже. — Ты говорил, что волноваться — это хорошо. — Я врал. Волноваться — это больно. Они замолчали. Официант принес меню, но никто не заказал — ни куска в горло не лезло. Через десять минут пришел Горелов. С ним — продюсер Савельев и женщина с папкой. Все сели за большой стол. Тишина. Горелов открыл папку, достал листы, разложил перед собой. — Начну с плохого, — сказал он. — Андрей, ты не получил роль Антона. Лена почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Она посмотрела на Андрея — его лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Только пальцы сжали край стола. — А кто получил? — спросил он спокойно. — Никто, — ответил Горелов. — Роль Антона мы отдали другому актеру. Контракт подписан вчера. Лена не верила своим ушам. Как? Он же гениально сыграл на пробе. Она видела — он был живым, настоящим, разбитым. — А Лена? — спросил Андрей. — Она получила Машу? — Лена, — Горелов повернулся к ней, — ты тоже не получила Машу. Внутри Лены что-то оборвалось. Она не плакала — она окаменела. Десять лет сериалов, три недели подготовки, бессонные ночи, этот странный, пугающий контакт с Андреем — и все зря. — Но, — продолжил Горелов, выдерживая театральную паузу, — вы оба получили другие роли. Андрей, ты играешь Антона. Да, да, я солгал. Роль твоя. Лена, ты играешь Машу. Тоже роль твоя. Но есть нюанс. У Лены перехватило дыхание. — Какой нюанс? — спросила она. — По сценарию, Маша — это любовница Антона. Она появляется только в середине фильма и исчезает к финалу. Главная героиня — другая женщина, ее играет Ольга Серебрякова. Вы, Лена, будете на вторых ролях. Тишина за столом стала ватной. Лена смотрела на Горелова, не веря своим ушам. Вторые роли? После того, как она выложилась на пробе на все сто? После того, как Андрей плакал в лифте? После того, как она почти влюбилась в незнакомца за три минуты? — Это шутка? — спросила она ледяным голосом. — Нет, — ответил продюсер Савельев. — Ольга — имя более раскрученное. У нее три миллиона подписчиков. Мы не можем рисковать. Лена встала. Стул упал. Она не обратила внимания. — Я не для того пришла на этот кастинг, чтобы играть любовницу на вторых ролях, — сказала она. — Я пришла играть боль. Настоящую. Главную. — Так и будет, — неожиданно сказал Андрей. Все повернулись к нему. — Что? — спросил Горелов. — Я сказал — так и будет. Если Лена уйдет, я ухожу тоже. Я не буду играть Антона без нее. Вы видели нашу пробу. Вы знаете, что химия между нами — это то, что продаст фильм. Без нее я буду фальшивить. Горелов и Савельев переглянулись. — Ты понимаешь, что говоришь, Толин? — спросил продюсер. — Контракт подписан. Неустойка — миллион. — Плевать, — сказал Андрей. — Я лучше снимусь в рекламе прокладок, чем буду играть любовь без Лены. Лена стояла, глядя на него. На этого странного человека, который готов был пожертвовать миллионом ради нее. С кем она знакома всего ничего. Кто не был в ее постели. Кто не говорил «люблю». — Андрей, не надо, — тихо сказала она. — Надо, — ответил он. — Ты видела себя на пробе? Ты была гениальна. И если кто-то здесь должен играть главную роль — это ты. Горелов вздохнул, потер лицо руками и сказал: — Ладно. Я перепишу сценарий. Лена будет главной героиней. Ольгу подвинем на второй план. Савельев, ты как? Продюсер покраснел, пожевал губами, но кивнул. — Черт с вами, — сказал он. — Но если провалитесь — я вас похороню. --- ### После ужина. Улица. 22:30. Они вышли из ресторана вдвоем. Горелов и Савельев уехали на такси. А Лена и Андрей стояли на тротуаре, глядя друг на друга. — Ты идиот, — сказала Лена. — Знаю. — Ты мог потерять всё. — Знаю. — Почему ты это сделал? Андрей подошел ближе. Очень близко — как в том лифте. Лена снова почувствовала запах сандала и табака. — Потому что на пробе ты разбила мне сердце, — сказал он. — Не Маша. Ты. Лена. Ты смотрела на меня так, будто я тебя предал. А я не предавал. Я просто… существовал рядом. И этого было достаточно, чтобы ты заплакала. Лена не плакала сейчас. Но внутри нее поднималась волна — огромная, девятый вал, готовая накрыть с головой. — Это игра? — спросила она, повторяя свой старый вопрос. — Нет, — ответил Андрей. — Это жизнь. Он наклонился и поцеловал ее. Не в кастинг-центре, не под камерами, не при осветителях. Просто на улице, под фонарем, на глазах у прохожих. Целовал долго, медленно, так, будто у них впереди вечность. Лена ответила. Она вцепилась в его рубашку, прижалась всем телом, забыв про ресторан, про Горелова, про сценарий, про то, что они почти незнакомцы. Она чувствовала только его губы, его руки на своей талии, его дыхание. — Поехали ко мне, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Поехали, — ответила она. --- ### Утро. Квартира Андрея. 07:00. Лена проснулась от того, что солнце било в окна. В комнате пахло кофе — Андрей уже встал и варил его на кухне. Она лежала в чужой постели, в чужой футболке (его, велика на три размера), и смотрела в потолок. Что она наделала? Спала с коллегой. С партнером по съемкам. С человеком, с которым ей предстояло играть любовь, страсть, расставание — каждый день, в течение трех месяцев. Это была катастрофа. Она села на кровати. Андрей вошел с двумя кружками. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе. — Ты выглядишь так, будто жалеешь. — Я не жалею, — соврала Лена. — Я просто… мы не должны были этого делать. Андрей поставил кружки на тумбочку и сел рядом. — Почему? — спросил он. — Потому что теперь я не знаю, где игра, а где правда. Я не знаю, это ты целовал меня или Антон. Я не знаю, это я приходила в твою постель или Маша. — А какая разница? — спросил Андрей. — Вся! — Лена повысила голос. — Если я не понимаю, где грань — я сломаюсь через две недели съемок. Я буду ревновать тебя к Ольге на площадке. Я буду плакать в сценах расставания по-настоящему, а потом не смогу остановиться. Андрей замолчал. Потом взял ее за руку. — Тогда давай так, — сказал он. — Пока идут съемки — между нами ничего нет. Только работа. Только Маша и Антон. А после премьеры — мы встретимся и решим, что дальше. Лена посмотрела на него. В его глазах не было лжи — только усталость и какая-то обреченная честность. — Это убийственно, — сказала она. — Работать рядом, играть любовь — и не прикасаться. — Я знаю. Но это единственный способ сохранить проект. И наши головы. Она кивнула. Встала, нашла свою одежду, начала одеваться. У двери обернулась. — Андрей, — сказала она. — То, что было ночью… Это было хорошо. — Это было лучшее, что было со мной за последние пять лет, — ответил он. Лена улыбнулась — первый раз за этот долгий, странный день. — После премьеры, — сказала она. — После премьеры, — повторил он. Она вышла, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене в подъезде. Сердце колотилось, губы горели, в голове была каша. Она дала себе слово: больше никакого Андрея до конца съемок. Никаких поцелуев, никаких ночей, никаких «случайных» встреч. Она нарушила это слово ровно через три недели — на съемочной площадке, под софитами, на глазах у всей съемочной группы. Но это уже другая история. --- ### Эпилог главы. Четыре месяца спустя. Съемочная площадка — финал первой главы. Лена стояла на коленях рядом с Андреем, который рухнул на бетонный пол павильона после финальной сцены. Он смотрел на нее красными, сухими глазами и шептал: — Я не могу играть расставание каждый день. Давай просто будем. Она посмотрела на него и вдруг вспомнила их первый поцелуй у ресторана. Вспомнила, как дала себе слово ждать до премьеры. Вспомнила, как нарушила это слово снова и снова — в гримерке, в автодоме, в темном углу декорации. И поняла, что больше не может врать себе. — Будем, — сказала она. И поцеловала его — при всех. Потому что иногда самые правильные решения — это те, которые ты не планировал. ретью главу (несчастный случай на шоу) по требованию.