Операция «Праздник любви»

В пятницу вечером, седьмого мая, обычно идеально вылизанная квартира Малфоя больше была похожа на зону стихийного бедствия. — Дамблдор тебя дери, где мои серьги с изумрудами, Драко?! До начала банкета пятнадцать минут! Гермиона в панике носилась по спальне в одном нижнем белье, отчаянно пытаясь усмирить свою взлохмаченную после душа копну кудрей. — Дорогая, перестань метаться, ты бесплатно подрабатываешь сквозняком, — Драко стоял перед зеркалом, с точностью военного завязывая галстук. На его лице не было ни капли паники. — Серьги я убрал в сейф ещё на прошлой неделе, чтобы ты их снова где-нибудь не потеряла. — Доставай быстрее, жмотик! Гермиона подлетела к нему со спины, бесцеремонно лапая его за две приятные глазу окружности ягодиц, пока он с тихим смехом не обернулся и не чмокнул её в самый кончик носа. Спустя ещё десять минут метаний по квартире они наконец коснулись серебряной пуговицы-портключа, присланного именинницей, ожидая переместиться в шумный, забитый важными гостями зал элитного ресторана. Вместо звенящих бокалов, громкой музыки и толпы сверкающих лысиной дедов, помещение пустовало. В смысле, не было людей, но было другое: зал был украшен тысячами свежих белых роз и ветвями сирени, под потолком вальяжно покачивались зачарованные гирлянды в форме сердец, а откуда-то из правого угла доносилась тихая французская мелодия. Нотт, который все прошлые два месяца дёргался от каждого шороха после их латексной мести, явно решил оставить последнее слово за собой. Окружённый этой цветочной вакханалией, у окна стоял всего один-единственный сервированный столик на двоих. На скатерти цвета слоновой кости виднелась запотевшая бутылка элитного вина, два хрустальных бокала и ... что-то ещё. Драко и Гермиона переглянулись, не уверенные, что при первом же их шаге в сторону стола они не наступят на какой-то потайной люк и не упадут прямо в портал к чертям в аду. Но при виде еды её живот жалобно заскулил, и Драко героически сделал несколько шагов вперёд. Ничего не происходило, поэтому девушка послушно последовала его примеру. Когда они подошли вплотную к столу, Драко с неподдельным ужасом уставился на разложенные перед ними кусочки сырой рыбы и риса. — Милая, я брежу… Или что это за издевательство на тарелке? Почему этот рис завёрнут в болотную тину, и почему эта рыба выглядит так, словно её уже кто-то пожевал? — Драко, это гунканы и суши, — девушка уже отодвигала стул и была готова съесть весь сет за один присест. — Гун... что? Драко растерянно моргнул, потом осторожно, кончиком указательного пальца потыкал несчастный ролл, словно тот мог в любую секунду ожить и укусить его за руку. — Салазар свидетель, это звучит как название какого-то древнего азиатского проклятия. — Садись уже, параноик несчастный, и открывай вино. Гермиона весело отмахнулась, поглядывая на маринованный имбирь. Не успел Драко даже коснуться пробки запотевшей бутылки, как прямо на белоснежную скатерть перед ними, уморительно кувыркнувшись в воздухе, приземлился полупрозрачный Патронус-обезьянка. Серебряный зверёк удобно устроился прямо на столе рядом с роллами, почесал затылок и вдруг заговорил ухмыляющимся голосом Тео: — Внимание, контуженные министерские кролики! Объявляю весенние игры на выживание открытыми! И помните: в этой локации выживет только глупейший! Драко удивлённо уставился на призрачную макаку, а Гермиона замерла с занесённой над столом рукой. — Специально для вашей распутной парочки Комитет по взаимодействию разработал уникальный квест, — продолжала вещать обезьянка, забавно прыгая вокруг хрустальных бокалов. — Я подготовил для вас несколько сложнейших заданий. Двери ресторана заблокированы высшими чарами Отдела тайн, антиаппарационный купол активирован, так что выйти наружу вы сможете только тогда, когда послушно пройдёте все мои испытания до единого. Зверёк уселся на самый край стола и грозно указал лапкой на Гермиону: — Задание первое: тактильное доверие! На краю стола лежат две чёрные ленты. Вы обязаны завязать себе глаза и скормить друг другу этот сет суши, пользуясь исключительно руками! И не забывайте про вино, одна эта бутылка стоит сто галлеонов! Время пошло, голубки! Обезьянка закончила речь и уморительно поклонилась, растворяясь в воздухе россыпью серебряных искр. — Что у него за фетиш на употребление пищи руками?! Мерлин, твой друг абсолютно ку-ку! Гермиона откинулась на спинку стула, утирая выступившие от смеха слёзы и качая головой. — Этот маньяк не выпустит нас отсюда, пока мы не отработаем его чёртов сценарий, — Драко со смехом потянулся вперёд, перехватил бутылку за горлышко и вытащил пробку. — Так что предлагаю сначала выпить этого неприлично дорогого вина за его счёт, а потом приступить. Он наполнил хрустальные бокалы тёмно-рубиновой жидкостью и лукаво прищурился, пододвигая к ней ленту: — К тому же… Кормить тебя руками в полной темноте — далеко не самое худшее задание, которое Тео мог нам придумать. Я этими же руками делал вещи с тобой и похуже. Послушно осушив бокалы до самого дна, они завязали ленты. Мир Гермионы мгновенно погрузился в плотную темноту, а все остальные чувства обострились до предела. Она слышала его прерывистое дыхание и негромкую французскую мелодию, которая теперь казалась пугающе интимной. — Так, только попробуй промахнуться, и я выкрашу эту платиновую копну передо мной в твой любимый фиолетовый, — шутливо предупредила Гермиона, слепо вытягивая руки вперёд и пытаясь нащупать края блюда с суши. — Авроры бьют без промаха даже с закрытыми глазами! На деле же без магии и зрения мелкая моторика выебистого аристократа дала сбой. Гермиона почувствовала, как скользкие от соевого соуса пальцы Драко осторожно коснулись её подбородка, медленно поднимаясь выше, но вместо того чтобы попасть ей прямо в рот, Малфой с размаху впечатал липкий ролл с лососем ей прямо в левую щеку. — Малфой! Ты измазал мне всё лицо! Гермиона закатилась смехом, утираясь тыльной стороной ладони и пытаясь наощупь отомстить. Её пальцы нырнули в коробку, нащупали что-то мягкое, и она целенаправленно ткнула этим вперёд. Раздалось глухое шлёпанье, и Драко страдальчески зарычал: — Грейнджер, это был имбирь! И ты только что засунула его мне прямо в глаз! — Скажи спасибо, что не в очко! — Гермиона уже откровенно хохотала, плюясь в его сторону случайными остатками риса. Следующие пятнадцать минут пустой зал ресторана оглашался их непрерывным смехом и взаимными обвинениями. Они пачкались, мазали соусом носы, лоб и щёки, слизывали капли маринада с пальцев друг друга и то и дело пьяно сталкивались лбами над столом. Между этими слепыми кулинарными атаками они поочерёдно находили руками бутылку и делали большие глотки прямо из горлышка, чувствуя, как вино приятно кружит голову, делая всё происходящее менее реальным. Когда Гермиона особо сильно увлеклась облизыванием пальцев Драко, прямо между ними снова возник Патронус Тео. — Так, учтите, что я всё вижу! — заверещал зверёк. — Попридержите свой пыл, у нас тут приличный квест, а не закрытая кинк-пати! Снимайте маски, и переходим к следующему заданию! Едва из динамиков зазвучали первые аккорды, в центре зала вспыхнул направленный луч прожектора, заливая круглый пятачок паркета ярким белым светом. Музыка загремела ощутимо громче, а Патронус-обезьянка Теодор сделал финальное сальто в воздухе и заверещал голосом Нотта: — Испытание второе: Протокол ведомственной синхронности! Будем честны, ваш прошлый танец на благотворительном балу был просто позорным, мой дядя тому свидетель. Комитет по взаимодействию не может закрыть на это глаза. Вставайте под прожектор и докажите, что ваши тела наконец-то работают в одном ритме! Погнали! Драко закатил глаза, но спорить не стал. Он поднялся, галантно протянул ей руку и увёл Гермиону в самый центр светового круга, прямо на лепестки белых роз. Прохладные ладони Малфоя с приятным нажимом легли на талию девушки, притягивая спиной к своей широкой груди, а затем плавно разворачивая лицом к себе. Пользуясь тем, что громкая музыка надёжно прятала их слова, Гермиона покрепче обняла его за шею, утыкаясь носом в висок, и тихо спросила: — Драко… Ты никогда не думал, зачем Тео всё это делает? Зачем тратит столько сил, денег, придумывает эти безумные квесты? Он, конечно, дурилка, но… это ведь так мило! Драко на секунду замедлил шаг, его серые глаза странно блеснули, а на губах появилась непривычно грустная улыбка. Он крепче перехватил её за поясницу, увлекая в плавный поворот, и заговорил ей прямо в ухо, пробиваясь сквозь музыку: — Это долгая история... Нотт с четвертого курса был до умопомрачения влюблён в Лавгуд. Первая любовь, что тут скажешь? Ходил за ней тенью, тайно коллекционировал её дурацкие засушенные цветы, которая она оставляла за собой, и молчал, прикрываясь своим безразличием. А потом Луна начала встречаться с Долгопупсом, и это разбило ему сердце. Он так и не простил себе собственную трусость и нерешительность. Гермиона удивлённо приоткрыла рот, а Драко нежно прижал её к себе ещё плотнее, утыкаясь подбородком в её каштановые кудри: — Поэтому, когда Тео увидел, что мы с тобой страдаем такой же болезней, он решил во что бы то ни стало свести нас. Не хотел, чтоб история повторилась. Так что да, Гермиона… Нотт сумасшедший, но он чертовски хороший друг. Горло Гермионы свело нервным спазмом, а к глазам мгновенно подступили слёзы. Она крепче сжала пальцы на его плече, прижимаясь к его груди, пока они делали последний круг. Чуткое сердце девушки готово было разорваться от умиления и щемящей грусти: её вечный министерский кошмар в эту секунду превратился в самого преданного и благородного человека на свете. — О Мерлин, Драко… — прерывисто выдохнула она ему в шею. — Это так… так печально и… Договорить она не успела. Громкая музыка оборвалась, белый луч прожектора мгновенно погас, возвращая в зал уютный полумрак свечей, а прямо на край стола, шлёпнувшись на задницу, снова приземлился Патронус-обезьянка. Серебряный зверёк брезгливо сморщил призрачный нос, посмотрел на их растроганные лица и заверещал разочарованным голосом Тео: — Так, я не понял! Лица такие, как будто вы вместо танца говна навернули, честное слово! Переходим к третьему испытанию: Барменский протокол «Смешать, но не взбалтывать»! Макака забавно прошлась колесом по скатерти, указывая лапкой на угол зала, где стояла роскошная барная стойка, уставленная десятками разноцветных бутылочек и напитков. — Вы обязаны вручную, без палочек, приготовить друг другу по одному алкогольному коктейлю, который на вкус, цвет и консистенцию идеально опишет ваши истинные чувства! Пропорции определяйте на глаз. Пока не выпьете то, что намешали — квест не продвинется! Время пошло! Они подошли ближе, и перед ними выстроилась внушительная шеренга из хрустальных бутылок, шейкеров, сиропов, цитрусов и странных эссенций, которые слабо светились в полумраке. — Ну что, Гермиона, — Малфой хищно прищурился, оценивающе разглядывая этот алкогольный арсенал с профессиональным видом опытного зельевара. — Раз уж Тео требует от нас жидкую визуализацию чувств, я приготовлю тебе нечто настоящую слизеринскую классику. Он решительно проигнорировал все яркие ликёры и принялся за тяжёлую артиллерию. Драко плеснул в стакан двойную порцию тёмного виски, добавил туда пару капель горькой настойки, а затем взял горелку и принялся сосредоточенно плавить на ложке кусковой тростниковый сахар. Тягучая, карамельного цвета субстанция с запахом жжёной сладости поползла в бокал. — Коричневый, крепкий, обжигающий и чертовски концентрированный. Драко вальяжно пододвинул ей стакан, в котором красиво звякнул кубик льда. — Пахнет дымом, бьёт по мозгам с первого глотка и оставляет после себя долгое послевкусие. Это чистая капля моего состояния, Грейнджер. Именно так я ощущал себя все года, пока сходил по тебе с ума. Гермиона заворожённо заглянула в тёмный бокал, а затем пьяно ухмыльнулась. — Ммм, сейчас попробуем. А теперь оцени моё творчество. В противовес его мрачной мешанине, девушка устроила за стойкой настоящий хаос: щедро плеснула в высокий стакан розовый джин, разбавила его шипящим тоником, а затем, весело мурлыкая, зачерпнула из баночек съедобных золотых блёсток и целую охапку мелких сахарных сердечек. Коктейль мгновенно заискрился, забурлил ярко-розозым безумием. Драко брезгливо приподнял бровь, созерцая это искрящееся нечто. — Милая, Салазар свидетель, если я выпью это, у меня отвалится член. Почему он розовый? И зачем здесь столько… сердечек? Гермиона сделала полшага вперёд, ласково коснулась ладонью его груди, прямо там, где под тонкой тканью рубашки мерно билось его сердце. — Он розовый, потому что это цвет самого красивого рассвета, который я когда-либо видела, когда мы были там, с тобой в палатке, — тихо прошептала девушка, заглядывая в его широко распахнутые глаза. — А блёстки и сердечки — это то, чем взрывается мой мозг каждый раз, когда ты рядом. Это коктейль моей любви к тебе, Драко. Пей до дна. Драко сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся, а пальцы, удерживающие стакан, заходили ходуном. — Гермиона… — он бережно перехватил её руку и поцеловал пальчики, запачканные в сиропе. — Ты самая лучшая, ты же знаешь? Девушка захихикала, и он тоже не смог сдержать улыбку. Они одновременно подняли свои бокалы и послушно, до самой последней капли осушили их, потом Драко протянул руку вперёд, нежно накручивая её непослушную кудряшку на свой палец. В полумраке зала её карие глаза цветом точь-в-точь повторяли оттенок янтарного виски, но пьянили ещё сильнее, дурманя мозг, окутывая сознание плотным, мягким туманом и не оставляя вокруг них ни прошлого, ни будущего — лишь это невесомое «сейчас». Малфой наклонился к ней почти вплотную, задержался взглядом на её приоткрытых губах, провёл по ним языком и принялся неторопливо слизывать остатки жжёного сахара. Гермиона тихо застонала, неосознанно хватаясь за его руку и прикладывая к своей шее. — Кхм-кхм, я вам не мешаю? Я просил смешать коктейли, а не устроиться на ковре посреди роз прямо у меня на глазах! Приходите в себя, Комитет по взаимодействию активирует Протокол «Две правды, одна ложь»! Если угадаете ложь друг друга — квест откроет доступ к финальной загадке. Время пошло! Зверёк похлопал серебряными лапками и растворился в воздухе, оставляя их наедине друг с другом среди бело-фиолетовой цветочной гавани. Парочка, покачиваясь, вернулась за стол. Малфой потянулся к бутылке и разлил им ещё по одному бокалу, правда, Гермиона при этом попыталась грациозно опуститься на своё место, но знатно промахнулась мимо стула. Драко пришлось вытянуть руки и поймать её за талию у самого пола, с тихим смехом водружая обратно на сиденье. — Ну что, М-малфой, правила суровы, — она сделала максимально серьёзное лицо, упираясь подбородком в ладони. Глаза её пьяно блестели, а язык уже заметно заплетался. — Давай я начну, слушай вни-ма-тель-но. Готов? Драко склонился над столом, зеркаля её положение рук. Голова и правда была уже дубовенькая, поэтому он лишь медленно кивнул, не сводя с неё глаз. — Факт первый: на пятом курсе я зашла в ванную старост после тебя и украла твой брусок лимонного мыла, который ты там оставил. Этот запах сводил меня с ума, ведь я раньше никогда не знала, чем именно ты пахнешь. Факт второй: год назад, когда ты застрял на летучке, я тайно подлила в чашку Кингсли Бруствера Амортенцию слабой концентрации, чтобы он весь день послушно соглашался со всеми моими поправками. И факт третий: за всю мою жизнь я кончала исключительно тогда, когда закрывала глаза и во всех подробностях представляла твоё ворчливое лицо и подтянутое тело. Бледные скулы Малфоя ярким пунцовым пожаром залил румянец. Ему потребовалось около минуты тишины, чтобы переварить этот интимный терроризм. — Геримона… — шёпотом выдавил Драко, пьяно цепляясь пальцами за край стола и пододвигаясь ближе. — Ложь — это второй факт. Твоя гордость выше нелегального использования приворотных зелий. Но первый и третий… Салазарова сила! Моё мыло, которое я искал везде, решив, что его скоммуниздил Поттер… оно лежало у тебя?! — Лежало, пока я не выкинула его вместе с остальным хламом! Гермиона икнула, закрывая пылающее лицо ладонями, но упрямо глядя на него сквозь пальцы. — И ложь действительно вторая. Бруствер продвинул закон с моими правками и даже прислушался к замечаниям. Теперь твой черёд, старший сле-до-ва-гель. — Ладно, отличница, лови вековые, блядь, тайны Слизерина. Слушай вни-ма-гель-но. Он хрипло, со смешком передразнил её. — Факт первый: на третьем курсе, когда ты влепила мне пощёчину у хижины Хагрида, я всю ночь просидел в душевой, трогал горящую щёку и впервые в жизни кончил, представляя, как ты — такая злая, дикая, настоящее наследие Львов — душишь меня своими маленькими ручонками. Факт второй: три года назад, когда родители пытались сосватать мне Дафну Гринграсс, я тайно подкупил Отдел регистрации магических браков, чтобы они «случайно» потеряли наши документы, потому что уже тогда знал, что ни одна женщина в мире, кроме тебя, не заставит мой чердак течь такой бурной рекой. И факт третий: первые полгода моей работы старшим следователем я носил в аврорском кармане брюк твою потерянную шёлковую резинку для волос, и каждый раз на летучках сжимал её в руке, чтобы не кончить прямо за столом переговоров от одного твоего ледяного взгляда. Гермиона пьяно прищурилась, лихорадочно перебирая его слова сквозь туман в голове, а затем торжествующе рассмеялась, ткнув в него указательным пальцем: — Ложь — это третий факт. У меня никогда в жизни не было шёлковых резинок для волос, они непригодны для моей копны! Но первый… Салазар тебя дери, Драко! Ты… ты кончил от пощёчины тринадцатилетней девчонки?! — Абсолютная правда, — Драко блаженно закинул голову назад, тихо хохоча и утирая выступившие от смеха слёзы. — Ложь действительно третья, воздержание я нагло выдумал для пущего трагизма. Я и так на летучках все штаны обкончал. Не успел Драко даже закрыть рот после своего пьяного признания, как прямо на пустую бутылку из-под вина, балансируя на одной призрачной лапке, снова приземлился Патронус-обезьянка. — Поздравляю! Четвёртый этап пройден без потерь, хотя уровень интимного компромата на квадратный метр паркета уже откровенно превысил все мыслимые лимиты. Комитет по взаимодействию официально заявляет: вы до неприличия контуженная, но чертовски идеальная пара. Зверёк уселся прямо по центру стола, скрестив лапки на груди, и посмотрел на них своим призрачным взглядом: — Финал близко! Осталось последнее задание — отгадать ответ на загадку. Слушайте внимательно, больше повторять не буду. Двери откроются только после правильного слова: Этому не учат в школах, но это знает каждый. Это делает сильного уязвимым, а слабого — бесстрашным. Из-за этого рушились империи и строились города, Но не видел этого в лицо никто и никогда. Обезьянка подмигнула им обоим и испарилась, а Драко уже подпрыгнул на своём стуле. Его пьяный взгляд в одну секунду приобрёл выражение хищной уверенности, словно он только что раскрыл главное преступление века. Он громко шлёпнул ладонью по столу и выдал: — Ха! Проще простого, Нотт! Я знаю! Ответ — это власть! Гермиона удивлённо моргнула, пытаясь сфокусировать на нём свои безвольно блуждающие по пространству кафе глаза. — Власть? Ты уверен? — пискнула она, слегка покачиваясь на стуле. — Абсолютно, дорогая! Всё сходится по параграфам! Драко пьяно, но до безумия авторитетно загнул один палец. — «Этому не учат в школах, но это знает каждый» — разумеется, политические интриги и иерархия! «Это делает сильного уязвимым, а слабого — бесстрашным» — чистая правда, посмотри на любого контуженного министерского карьериста, готового лезть на амбразуру ради кресла министра! «Из-за этого рушились империи и строились города» — исторический факт, Грейнджер! «Но не видел этого в лицо никто и никогда» — потому что власть абстрактна, её нельзя потрогать, у неё нет лица! Нотт, открывай двери, дело закрыто! Преисполненный триумфа, Малфой поднялся со своего места. Правда, его ноги слегка заплелись в лепестках роз, поэтому он крепко перехватил Гермиону за талию, и они, покачиваясь и пьяно толкаясь локтями, зашагали к массивному выходу из ресторана. Драко подошёл к дверям, с самым снисходительным видом взялся за ручку и с силой потянул её на себя. Ничего не произошло. Самодовольная ухмылка сменилась выражением искреннего детского недоумения. Гермиона, которая всё это время висела на его плече, перебирая пальцами пуговицы его рубашки, вдруг улыбнулась, махнула рукой в сторону выхода и с силой потянула его обратно вглубь зала: — Да ладно-о-о… Забей ты на эту дурацкую загадку, Тео просто издевается. Пойдём лучше обратно к стойке, давай себе ещё чего-нибудь алкогольного намешаем! Ты там мне обещал «Отодрать на пляже», старший следователь… На губах Драко появилась дерзкая ухмылка. Он покрепче перехватил её за талию, прижимая к своей груди, и на всё кафе признался: — Коктейль называется «Секс на пляже»… но и отодрать тебя я совершенно не против! Гермиона заливисто рассмеялась и потащила его дальше за руку. Не в силах сохранять вертикальное положение, она облокотилась о стойку и смотрела на то, как Драко принялся взбалтывать шейкер. Внезапно в её поглощенном калейдоскопом картинок мозге вспыхнуло одно крайне интригующее воспоминание. — О-о-о… Слушай, я тут вспомнила, — девушка легонько дёрнула его за рукав. — Мне ведь как-то Тео по секрету сболтнул, что ты… ну, этот… заядлый целовальщик. Драко замер с бутылкой ликёра в руке, его бровь удивлённо взлетела вверх, планируя покинуть это безобразие. — Нотт распускает слухи о моей квалификации? И какая же была оценка, Грейнджер? — Высший ведомственный балл, старший следователь, — хмельно отмахнулась она, усаживаясь на высокий барный стул и едва не соскользнув с него, отчего Малфой придержал её за бедро. — Но он тогда ещё добавил, что вы как-то на шестом курсе напились в огневиски. Я тогда, конечно, прогнала его, но… Расскажешь эту историю? Что там у вас произошло, пока Хогвартс трещал по швам? Драко медленно опустил бутылку обратно на стойку. Его взгляд на секунду подёрнулся дымкой хмельного воспоминания, а на губах появилась какая-то совершенно непередаваемая, циничная и весёлая ухмылка. Он привалился бедром к краю деревянной перегородки, скрестив руки на груди и качая головой. — О-о-о, Салазар… Так этот пернатый петушара всё-таки проболтался. Ладно, Грейнджер, слушай тайны мадридского двора. На шестом курсе нам обоим было настолько хреново, страшно и одиноко, что наш пубертатный мозг решил побороздить просторы неизведанной галактики. И в какой-то из эти унылых дней мы с Ноттом заперлись в комнате и до полусмерти нализались виски, а потом и друг друга. Гермиона подалась вперёд, боясь пропустить хоть одно слово. — И что? — снова икнула. — Вы… — В процессе этого алкогольного анабиоза мы решили провести, так сказать, исследование границ собственной сексуальности. Проще говоря, Нотт уставился на меня и заявил, что если волшебный мир катится в бездну, то мы обязаны попробовать всё. Мы поспорили на десять галлеонов и поцеловались, Грейнджер. Самым настоящим, взаимным и, Салазар свидетель, крайне усердным образом. Каков был главный итог? Мы топтались губами и тёрлись языками друг о друга минут пять, честно пытаясь поймать хоть какой-то экстаз, но в процессе этого порнографического этюда ни у меня, ни у него… не встал. Вообще. Ни на один несчастный сантиметр. Мы посидели в тишине, Тео брезгливо вытер рот рукавом мантии, вернул мне мои десять галлеонов, и мы единогласно решили, что никогда не будем об этом вспоминать. Пустой зал кафе огласился диким визгом восхищения Гермионы. Она буквально согнулась пополам от хохота, едва не свалившись с барного стула, так что Драко даже начал беспокоиться, уж не положить ли её сразу на пол, оттуда она точно не упадёт. — Я так и знала! — задыхаясь от смеха, истошно завопила Грейнджер прямо ему в шею, содрогаясь всем телом и утыкаясь лицом в его плечо. — Мерлин, Малфой, я так и знала! Я все года учёбы чувствовала, что в ваших змеиных подземельях творилось что-то абсолютно неладное! Какая-то чистокровная вакханалия! Экспериментаторы несчастные! Десять галлеонов! О Салазар, у меня сейчас лопнут рёбра! — Грейнджер, убавь свои децибелы, это был строгий научный опыт! Драко уже сам вовсю хохотал. Он нежно баюкал её в своих руках, чувствуя, как её счастливый смех заполняет каждую крупицу этого арендованного Ноттом пространства. В эту секунду — пока Гермиона беспомощно бултыхалась от приступов веселья на его груди, а над ними изысканно порхали зачарованные свечи среди мириад белых роз и сирени — Драко вдруг застыл. Текст финальной загадки Тео, который до этого казался ему сложным ребусом, вдруг сам собой, буква за буквой, сложился в ответ. Драко медленно опустил взгляд на Гермиону, её всё еще отчасти испачканную соевым соусом щёку, растрёпанные волосы и её тёплые ладошки, которые так доверчиво сжимали его руку, будто она не сомневалась, что он мог уберечь её, защитить. — Любовь… — хрипло, едва слышным от подступивших к горлу эмоций голосом выдохнул Малфой. — Что ты сказал, Драко? — Ответ на загадку. Малфой бережно отстранил её от себя. Его глаза начали жутко щипать, уж не распылил ли Нотт какой-то ядреный газ?! — Сиди здесь. В смысле… ага. Слегка покачиваясь и сминая туфлями лепестки, Драко быстрым шагом направился обратно к их столику. Он обвёл взглядом скатерть, взял деревянную пробку от вина, крепко сжал её в руке и вытащил из кармана брюк свою палочку. Взмах вышел слегка размашистым из-за выпитого алкоголя, но его навыки трансфигурации не подвели: пористая древесина пробки мгновенно зашипела, сжалась и превратилась в тонкое, слегка неровное, но изящное колечко, увенчанное крошечным зелёным камешком под цвет её серёг. Драко перевёл дыхание, ощущая, как из ниоткуда накатывает лавина паники, но всё же вернулся к барной стойке, где застыла Гермиона, и без лишних слов опустился перед ней на одно колено. Он посмотрел на неё снизу вверх своими жутко щиплющими, полными сумасшедшей любви глазами, протянул вперёд ладонь с зажатым кольцом, и его севший голос прохрипел: — Львёнок… Возможно, ты подумаешь, что всё это безумие. Что сейчас слишком рано, мы вместе всего пару месяцев, но я так больше не хочу. Не могу. Потому что главная правда в том, что я любил тебя всю свою жизнь. Я любил тебя каждую секунду, Гермиона. Любил, люблю и буду любить до самого своего последнего вздоха. Ты — моя магия без палочки, главная причина вставать по утрам и улыбаться, мой воздух... ты — всё для меня. Драко сглотнул, и его сильные руки, которые годами безжалостно ломали чужие кости и двери, беспомощно ходили ходуном. Его голос дрогнул, окончательно срываясь на шёпот: — Ты станешь моей женой? Концентрация вина и прочих напитков, помноженная на ядрёное умиление и шок, в одну секунду превысила все допустимые лимиты в организме Гермионы. Её совиные глаза окончательно достигли размеров глобуса, и она, попытавшись податься к нему вперёд, потеряла координацию и грохнулась со своего стула прямиком на пол. — Гермиона! Драко рванулся вперёд и на коленях пополз к ней по паркету. Он подлетел к её лежащему телу, бледнея от страха и пытаясь нащупать её пульс: — Милая, ты цела?! Где болит?! Но Гермиона, раскинувшись на ковре из лепестков с абсолютно счастливым, пьяным и заплаканным лицом, лишь заливисто хохотала. Она обхватила его за шею обеими руками, притягивая к себе, и во всё горло прокричала: — Да! Да, Драко, да! Тысячу раз да! Я согласна! Тут массивные дубовые двери ресторана со звоном и грохотом распахнулись настежь, пуская внутрь свежий ночной воздух Лондона. Из темноты улицы на порог неспешно и пафосно шагнул Теодор Нотт. Слизеринский купидон с наполовину седой шевелюрой (шучу) держал в руках раскрытый блокнот, брезгливо перешагнул через разбитый стакан, который задела Грейнджер в полёте, демонстративно перечеркнул пером последнюю строчку в своём списке и с самой широкой ухмылкой на лице объявил: — Протокол «Праздник любви» официально завершён полным примирением сторон. С вас бутылка столетнего огневиски, кролики. Дело закрыто!