Искупление по Фрейду

Теодор Нотт искренне считал себя гением теневой дипломатии, поэтому он задействовал старые связи и легко вышел на главу Комитета по межведомственному взаимодействию, которого пару лет назад лично спас от шумерского проклятия члена. История была длинная и запутанная, с серой моралью, да и не в этом суть. Чиновник, всё еще сотрясаясь от благодарности, согласился подыграть. По Министерству пронёсся строжайший ведомственный приказ: в грядущие выходные организуется обязательный тимбилдинг на дикой природе — исключительно для глав и заместителей глав ключевых Департаментов. Расчёт Тео был безупречен. Он прекрасно знал, что все остальные разосланные портключи были неисправны. Понедельник после этой операции начался для Тео с ощущения абсолютного триумфа. Он бродил по коридорам Министерства магии с таким сияющим лицом, словно лично выиграл Кубок мира по квиддичу, скупил половину Косого переулка и получил персональную благодарность от Международной Конфедерации Магов. Почему? Ну, вы уж простите, с аналитикой у него было всё в порядке! Старший следователь Аврората впервые за последние две недели появился на рабочем месте! С улыбкой!!! Малфой вальяжно раздавал указания стажёрам, шутил с Поттером и выглядел настолько довольным жизнью, что Теодор мысленно выписал себе Орден Мерлина первой степени за успешное излечение друга. План (наконец-то, госпади!) сработал на все сто процентов. Самый главный сюрприз ждал его на этаже Департамента правопорядка. Гермиона с мечтательным видом пила кофе и даже похвалила секретаршу, что было огромной редкостью. Честно говоря, Тео все выходные морально готовился к скандалу. Он ожидал, что в понедельник утром Грейнджер с порога влепит ему выговор с занесением в личное дело, Малфой попытается применить к нему запрещенный приёмчик с удушением, но... Ничего подобного. Гермиона спокойно сидела в своём кабинете, перебирая бесконечные бумаги, а Драко смеялся с коллегами в Аврорате. Более того, они оба хранили молчание, упорно игнорируя любые попытки Тео между делом расспросить их об особенностях испанской ботаники или вместимости спальных мешков. Час за часом его инстинкт самосохранения, годами затачиваемый в Отделе тайн, убаюкивающе затихал. Нотт расслабленно откинулся в своём офисном кресле, крутя в пальцах дорогое перо, и думал о том, что эти двое просто слишком сильно заняты взаимным поглощением друг друга во внерабочее время, чтобы тратить силы на глупые разборки. К пятнице Теодор Нотт окончательно уверовал в собственную непогрешимость и божественный статус лучшего министерского купидона всех времён. Малфой сиял как начищенный галлеон, Грейнджер больше не швырялась канцелярией, и Тео, окончательно растеряв остатки паранойи, решил, что пришло время официально потребовать со своего друга бутылку столетнего огневиски в качестве заслуженного гонорара. В пятницу он выпытал, что Драко свободен вечером, и, даже не утруждая себя предупреждением, аппарировал прямиком на лестничную площадку лондонской квартиры Малфоя. Напевая под нос какой-то весёлый мотив, Тео подошёл к знакомой двери и нажал на кнопку звонка. Внутри квартиры затопали приближающиеся шаги. Парень расслабленно опёрся плечом о косяк, ожидая увидеть на пороге Драко в каком-нибудь домашнем шёлковом халате и с выражением лица «зачем ты припёрся, Нотт». За дверью послышался скрип, щёлкнул замок, и створка медленно поползла внутрь. Нотт открыл рот, чтобы выдать какую-то искромётную колкость, но все заготовленные слова застряли у него в горле. Его челюсть медленно поползла вниз, а глаза округлились до размеров министерских печатей. На пороге квартиры Малфоя стояла Гермиона. Но это была далеко не та Грейнджер, к которой волшебный мир привык за последние годы: на ней не было строгой министерской мантии, на все пуговицы застёгнутой блузки или привычной юбки-карандаша. Заместитель руководителя Департамента правопорядка волшебной Британии была с ног до головы затянута в облегающий, вызывающе блестящий чёрный латексный костюм, который обтягивал каждый изгиб её тела. На её носу красовались строгие очки-половинки, на лице... топорщилась длинющая, густая белая борода, а в правой руке Гермиона сжимала кожаную плеть. Тео застыл на месте, чувствуя, как его фляга со свистом трогается с места. Мозг просто отказался обрабатывать эту звенящую пошлость. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли разноцветные искры. Грейнджер посмотрела на него сквозь очки-половинки абсолютно безучастным взглядом сурового надзирателя, медленно перехватила плеть поудобнее, сделала хлёсткий взмах в воздухе прямо перед его носом и низким голосом процедила: — Ну здравствуй, Нотт. Проходи. Нам как раз нужна помощь. Теодор застыл на пороге, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя, как стены подъезда начинают медленно вращаться вокруг него. Из глубин квартиры Драко доносилась странная возня, что интриговало ещё больше. Латексный Дамблдор скользнул в сторону, освобождая проход. Переставляя ватные ноги на чистом автопилоте, Нотт перешагнул порог и побрёл к лучику света, сочащемуся из открытых дверей спальни. На огромной кровати, раскинутый звездой и намертво притянутый к четырём столбикам толстыми кожаными ремнями, лежал старший следователь Аврората Драко Малфой. Он был абсолютно беззащитен: пиджак валялся на полу, рубашка была разорвана, а на его... паху, сиротливо поникнув остроконечной макушкой, покоился вгоняющий во флешбэки аналог Распределяющей шляпы. Ткань шляпы зловеще шевелилась в такт его дыханию. Драко выглядел как человек, который смиренно принял свою мученическую смерть, но стоило Тео войти, как Малфой дёрнулся в своих путах, уставился на друга полными ужаса глазами и во весь голос закричал: — Тео! Салазара ради, выпусти меня, она сумасшедшая! Грейнджер заставляет меня отрабатывать штрафные очки Слизерина за девяносто шестой год! Это её метод психологической реабилитации от чувства вины за Пожирателей! Нотт, спаси меня-а-а!.. — Цыц, Малфой! — Грейнджер шагнула в спальню, грозно поправляя бороду одной рукой и взмахивая плетью другой. — За каждую неуважительную реплику в адрес директора — минус пятьдесят очков твоему факультету! Тео не мог оторвать глаз от шляпы. Несмотря на ужас, какая-то предательская часть его сознания отметила: как жаль, что она скрывала всё самое интересное, даже стало немного обидно, раз уж такая канитель... Шляпа же вдруг заговорила замогильным голосом: — О-о-о... Я вижу здесь много скрытого непослушания... Слизерин заслуживает самого сурового... телесного наказания... У Нотта закружилась голова. В глазах потемнело, желудок ухнул куда-то в район ботинок, а в подкорке мозга паническим набатом билась одна-единственная мысль: «Салазар, что я наделал... Я думал, что помогаю одинокому другу обрести любовь, а вместо этого своими руками сдал несчастного Малфоя на пожизненное растерзание латексному гриффиндорскому монстру с бородой!» — Шляпа… Она разговаривает… — слабо пробормотал Тео, пятясь назад и судорожно нащупывая ладонью косяк двери спальни. — Разумеется, разговаривает! Педагогический совет Хогвартса одобрил эту процедуру. Грейнджер со зловещим скрипом латекса шагнула к нему вплотную, её бутафорская борода грозно колыхнулась, а очки-половинки хищно блеснули. Она бесцеремонно ткнула рукоятью кожаной плети прямо в его дорогой итальянский свитер. — И раз уж ты пришёл, у меня для тебя отличные новости. Мне как раз нужен свидетель телесного искупления грехов Слизерина! — Что?.. Какого искупления?! Теодор испуганно округлил глаза, просчитывая все возможные пути отступления. Через окно? Аппарировать в другую страну? Какой там у маглов аналог Аврората? — Нет! Не соглашайся! — истошно закричал с кровати Драко, гремя кожаными ремнями на запястьях. На его глазах выступили полные мученичества слёзы. — Не вздумай ей помогать! Нотт, ради всего святого, спаси меня, она сумасшедшая! Она купила второй комплект латекса с бородой специально для тебя-а-а!.. — Тихо! — Грейнджер резко обернулась к кровати и сделала взмах плетью прямо над Распределяющей шляпой. — За то, что заговорил, пока я тебе не разрешала, тебе полагаются пять ударов плетью в рамках очищающего ритуала! Шляпа от сильного потока воздуха зловеще зашевелилась: — Минус сто очков… Слизерину… За шум в спальне… Прежде чем Теодор успел хотя бы моргнуть, Гермиона взяла лежащую на прикроватном столике палочку и что-то быстро прошептала. Малфоя на постели резко, в один миг перевернуло со спины прямо на живот — при этом фиксирующие кожаные ремни просто плавно прокрутились вокруг столбиков, ни капли ему не мешая, а шляпа оказалась под ним. Взору вмиг оцепенелого Нотта предстали две бледные ягодицы Малфоя. Тео пялился на них в упор, начисто растеряв способность дышать и не в силах оторвать взгляд от этой умопомрачительной картины. Мир официально перестал крутиться вокруг своей оси. Грейнджер же замахнулась кожаной плетью и начала методично отсчитывать удары, обрушивая их на несчастного старшего следователя: — Первый удар тебе, Малфой, за твою ужасающую привычку бросать свои грязные, заляпанные кровью и поди разбери ещё чем именно мантии где ни попадя! Громкий шлепок эхом разнёсся по спальне, заставив Драко взвыть в подушку. — Второй — за тот невкусный кофе из пакетиков, которым ты посмел осквернить мой кабинет! Грейнджер замахнулась сильнее, и под новым ударом бледная кожа Малфоя мгновенно, вызывающе покраснела. — Третий — за то, что ты три года подряд упрямо отказывался заполнять обязательные бланки отчётности по форме «4-В», подрывая весь бюрократический аппарат Министерства! — Драко судорожно дёрнул ногами в путах. — Четвёртый — за твою привычку пренебрежительно морщить нос каждый раз, когда я цитирую параграфы из Международного трудового кодекса магов! И пятый — за твои вечно мятые отчёты по задержанию контрабандистов, которые мне приходится перечитывать из-за тебя по ночам! Гермиона опустила плеть, тяжело дыша, и медленно вернула свой взгляд обратно на Нотта, протягивая ему огромный оккультный кинжал, скромно лежавший на прикроватной тумбочке: — Сакральное телесное наказание слизеринца завершено, Теодор. Шляпа насытилась его позором. А теперь протяни мне свою левую ладонь. Мне нужна чистая кровь, чтобы навеки скрепить и закончить этот обряд душевного очищения! Живо! Будет немного больно, но это того стоит... — Тео, нет! Не давай ей руку! — истошно завыл с подушек Малфой. — Она сцедит тебя досуха! Шляпа требует крови! Директор Дамблдор требует жертвы! Беги-и-и!.. Распределяющая шляпа, накрытая его телом, вдруг начала подавать признаки жизни: — Кровь… Чистокровная… Окропите… Искупление… Состояние Нотта достигло критической стадии. Хогвартские воспоминания, латексный «Дамблдор», огромный тесак и перспектива быть ритуально пущенным на кровь ради сомнительного исцеления малфоевской души... В пизду этих двоих! Тео издал испуганный и абсолютно неаристократический писк, развернулся и рванул к выходу из квартиры, словно за ним гнался целый взвод дементоров. Он вылетел на лестничную площадку, даже не помня, как открыл замок, и с грохотом захлопнул за собой дверь, позорно дезертируя с места проведения древне-латексного обряда исцеления.

*****

Едва из коридора донёсся шум, ознаменовавший окончательную капитуляцию Тео, Драко и Гермиона одновременно взорвались самым безудержным истерическим хохотом. Гермиона сорвала с лица бороду, отбросила в сторону кинжал и буквально рухнула коленями на край матраса, утирая выступившие от смеха слёзы краем одеяла. — О Салазар… Ты видела… ты видела его лицо?! — задыхаясь от хохота, проорал Драко прямо в подушку. — Я обернулся и краем глаза глянул. Он побелел так, словно встретил живого Волан-де-Морта в кружевном белье, сосущего член чупакабры! — Это было восхитительно, Драко! Гермиона всё ещё продолжала трястись от смеха, откидывая на пол очки-половинки. Она взяла со столика волшебную палочку, чтобы наконец освободить своего сообщника. — Ладно, великий актёр, давай я тебя освобожу. Спектакль окончен, гаснет свет. Однако Драко вместо того, чтобы послушно подставить запястья под заклинание, вдруг резко замер. Его смех мгновенно утих, сменившись каким-то странным покашливанием. Он упрямо прижался лицом обратно к подушке и наотрез отказался переворачиваться со своего живота. Гермиона удивлённо прищурилась, легонько ткнув его рукоятью плети по бедру: — Драко? В чём дело? — Не задавай глупых вопросов и просто расстегни мне руки, — сдавлено пискнул он, и его бледные уши до самых кончиков стремительно залились краской. — И сними с моего члена эту чёртову шляпу. Она мне уже чуть не сделала минет. — Драко, я не пойму, в чём проблема? — девушка лукаво улыбнулась уголками губ, наклоняясь ниже к его макушке. Её каштановые кудри приятно ласкали кожу. — Ну же, повернись ко мне. — Я не могу повернуться, Гермиона! — Малфой окончательно сдался, со стоном зарываясь глубже в недра кровати. — Потому что у меня прямо сейчас под этой дурацкой ветошью стоит железобетонный стояк от твоего этого сурового, властного голоса! Впрочем… Он судорожно сглотнул, и его голос упал до вибрирующего шёпота: — Будто это, чёрт возьми, происходит в первый раз. Расстегивай ремни, Грейнджер. Кажется, директору придётся продолжить наказание в приватной обстановке. Без лишних глаз. Гермиона замерла с волшебной палочкой в руке. Вместо того чтобы немедленно снять блокирующие чары, она обошла кровать, перехватила кожаную плеть поудобнее и с властным видом склонилась над его головой. В её сияющих глазах зажёгся огонёк азарта. — Вот как, старший следователь? — вкрадчиво протянула она, легонько проводя прохладным кончиком рукояти по его напряжённой спине. — Значит, административный регламент и строгое порицание вызывают у Аврората столь… несанкционированную реакцию? — Грейнджер, прекрати издеваться и сними ремни, это нечестно! — О нет, Малфой. Никаких поблажек. Гермиона опустила руку и провела пальцами по его затылку, взъерошив волосы и заставляя кожу мгновенно покрыться мурашками, потом с силой сжала пальцы в кулак. — Ты только что был признан виновным по пяти пунктам должностных преступлений. И раз уж мой суровый голос имеет над тобой такую власть… повтори, что ты там нашёптывал мне в Испании, когда совал член в мои трусики? — Я говорил, что ты чертовски идеальная и невозможная, — выдал Малфой, до хруста в суставах натягивая кожаные путы на запястьях и пытаясь обернуться к ней через плечо. — Говорил, что с ума по тебе схожу годами! А теперь посмотри на меня, Грейнджер. Я привязан к кровати, и я в твоей власти. Ну же, отличница, возьми эту чёртову плеть и выбей из меня всю дурь! Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя, как от его вызова по коже пробежала волна обжигающего жара. Она отбросила плеть в сторону — это орудие было слишком безликим. Ей нужно было другое. — О нет, Малфой. Плеть — это слишком просто для такого, как ты, — Грейнджер перекинула ногу и уселась сверху на его поясницу. — Раз уж мы прибегаем к интересным методам перевоспитания… Она замахнулась и с силой опустила раскрытую ладонь прямо на его левую, более бледную ягодицу. Раздался сочный шлепок. Драко выдохнул сквозь зубы и дёрнулся, а место под её пальцами моментально окрасилось в нежно-красный. — Первый шлепок тебе, Драко Малфой, за твою Нури! За то, что ты притащил эту куклу на бал и заставил меня три часа задыхаться от ревности! Гермиона замахнулась снова и припечатала ладонь ко второй ягодице. Новый удар заставил Малфоя сладко застонать в подушки. — Второй — за твой побег! За то, что ты проорал мне в лицо всякие романтичные пошлости, всучил кулон и трусливо сбежал на больничный, заставив меня всю неделю умирать от страха, что ты просто играешь моими чувствами! Третий удар опустился мгновенно, ещё сильнее разогревая его кожу и заставляя бёдра Драко судорожно выгибаться под её коленями. — Третий — за то, что изводил меня своими дурацкими фиолетовыми чернилами и рапортами с ошибками, вместо того чтобы просто признаться во всём как нормальный мужчина! Четвёртый шлепок — за твой идиотский внутренний карман, из-за которого я на глазах у половины высших чинов опозорилась, решив, что у тебя встал на меня прямо во время вальса! Грейнджер била наотмашь, и её собственное дыхание уже становилось рваным и тяжёлым от того, как сильно ей это нравилось. Она замахнулась в пятый раз, аккуратно, но максимально звучно опуская обе ладони, закрепляя за собой абсолютное право на его тело: — И пятый — за то, что ты заставил меня плакать на плече у Нотта! Всё твоё упрямство теперь подчинено мне. Понял? Только мне. Драко под ней крупно задрожал, с силой рванул руки в ремнях, вжимаясь членом в матрас, и сорванным голосом прорычал в подушку: — Да, ебтвоюмать… Делай со мной что хочешь! Только расстегни мои руки и ноги, они уже затекли! Гермиона подняла палочку и точным движением рассекла удерживающие его чары. Тяжёлые кожаные ремни с щелчком разомкнулись, освобождая его запястья и лодыжки. Прежде чем девушка успела понять, что происходит, Драко вскочил, сел сзади и профессионально перехватил её за локти. Одним плавным, но стальным движением он завёл обе её руки ей за спину, блокируя их в замок в районе поясницы — точно так же, как делал это при задержании опасных контрабандистов. Лопатки Гермионы оказались прижаты к его широкой груди, лишая её малейшего пространства для маневра. Свободной правой рукой Малфой перехватил её за шею, заставляя закинуть голову назад, на его плечо, и открывая полный доступ к её часто вздымающейся груди. — Попалась, замглавы Департамента, — тающим от запредельного возбуждения голосом выдохнул он ей прямо в ухо, пока его пальцы со зловещим скрипом латекса рванули замок молнии вниз до самой талии. — Задержана на месте преступления с поличным. Аврорский регламент требует личного обыска. Костюм, словно сброшенная змеиная кожа, бессильно сполз с её плеч. Малфой, продолжая надёжно удерживать обе её руки за спиной своей левой ладонью, принялся правой рукой медленно блуждать дальше: отодвинул лиф, обнажая её грудь, и нежно сжал сосок, постепенно усиливая давление. — Мммм, отпусти... — Гермиона хныкала, беспомощно ёрзая в его руках и чувствуя, как его стояк сквозь ткань её брюк вжимается в ягодицы. — Молчать, задержанная, — оборвал её Драко, прерываясь на короткие мокрые поцелуи в её шею. — Из этого положения у тебя нет права на юридическую защиту. Его правая рука скользнула ещё ниже, безжалостно преодолевая сопротивление глянцевого латекса на её бёдрах. Пальцы бесцеремонно нырнули под тонкую кромку её трусиков, мгновенно проникая внутрь. Стоило Драко коснуться её там, как Гермиона тихо вскрикнула, до боли сжимая за спиной свои руки. Малфой принялся лапать и уверенно исследовать её внутри белья сантиметр за сантиметром, словно заново переписывал под себя каждую деталь её анатомии, стирая из её мыслей любые воспоминания о чужих очумелых ручках. Затем раздался трескучий звук — Малфой одним движением безжалостно разорвал этот хлипкий, но забавный костюмчик по швам, полностью обнажая её ягодицы. Тонкое чёрное кружево трусиков порвалось следом, и Драко, не теряя ни секунды, развёл её колени в стороны своими ногами. Вопреки её ожиданиям, Малфой медлил. Он замер внутри неё на секунду, тяжело и шумно выдыхая ей в шею, а затем начал двигаться с почти мучительным темпом. Каждый его толчок был глубоким, но невыносимо долгим, заставляя латексные обрывки костюма со скрипом натягиваться на её талии при каждом плавном движении его бёдер. Драко наклонился ниже, покрывая её вспотевшую кожу шеи рваными, неторопливыми мазками языка. Затем он взял девушку за подбородок, заставляя повернуться к нему профилем, и начал выцеловывать вопрос на её щеке и краешке губ: — Ну же, Грейнджер… Отвечай мне... Скажи своему старшему следователю… как любит моя девочка? Медленно? Вот так? — Драко… Мерлин, нет… быстрее, — умоляюще всхлипнула Гермиона. — Пожалуйста, не останавливайся… Ты сводишь меня с ума… Драко плавно, не разрывая их плотного контакта, скользнул своей правой ладонью обратно вниз, нежно сминая кожу внутри бедра и пробираясь дальше, а затем принялся ритмично надрачивать ей, лаская её клитор в такт своим толчкам. Гермиона закинула голову назад, её латексный корсет со зловещим скрипом натянулся на груди, а из горла вырвался рваный всхлип. Под его нежными пальцами её тело мгновенно превратилось в оголённый высоковольтный провод. — Да, Грейнджер… Вот так, — Драко продолжал глубоко насаживать её на себя и одновременно ускорять рваные, дразнящие движения пальцев. — Кончай для меня. Прямо сейчас. В моих руках. Покажи мне, насколько сильно ты моя. Гермиона уже ничего не могла ответить, ощущая приятные спазмы, лишь громко закричала в пустую темноту спальни, полностью прогибаясь в пояснице и содрогаясь всем телом. Почувствовав, как его девочка тает в его руках, Драко плавно ослабил хватку. Он аккуратно разжал левую ладонь, наконец освобождая её запястья, и Гермиона со слабым стоном бессильно опустила затёкшие руки на покрывало. Латексный костюм, окончательно разорванный на бёдрах и талии, шуршал при каждом её движении. Малфой не дал ей времени прийти в себя. Он медленно отстранился, отчего Гермиона разочарованно всхлипнула, и встал на колени прямо перед ней. Драко снова взял её за подбородок, заглядывая прямо в её затуманенный, расфокусированный взгляд. — А теперь, Грейнджер, — его пальцы на её лице слегка сжались. — Покажи, насколько послушной может быть моя умница, когда с неё снимают все министерские обязанности. Гермиона сделала прерывистый вдох, уставившись на него сквозь растрёпанные каштановые кудри. Она медленно опустилась перед ним на колени прямо на ковёр, убирая волосы, а он пересел на край кровати. — Слушаюсь, старший следователь, — горячие ладони уверенно легли на его бёдра. Гермиона подалась вперёд, прижимаясь губами к самому основанию его члена. Стоило её губам сделать дразнящее движение вверх по всей его длине, как Драко застонал. Девушка довольно ухмыльнулась, затем полностью обхватила член губами, забирая его глубоко, до самого горла, и принялась ритмично двигаться, лаская его влажным языком. Драко лег на спину и прикрыл глаза. Каждое её скольжение, каждое поигрывание доводили его до абсолютного катарсиса. Малфой чувствовал себя полностью обезоруженным и одновременно обладающим абсолютной властью над этим чудом, которое сейчас стояло перед ним на коленях, с удовольствием причмокивая. — Да, Грейнджер… Ещё… Быстрее, Гермиона… Стоило ей ускориться, делая несколько глубоких всасывающих движений подряд, как Драко выгнулся в пояснице, фиксируя её голову у своего члена и хрипло рыча в полумрак спальни, пока его сумасшедший пульс пробивал все приличные значения. Несколько минут спустя они лежали посреди огромной кровати, измождённые и уставшие. Весь латексный глянец был безжалостно стянут, а на дорогом паркете спальни валялись огромная бутафорская борода, шляпа и прочие элементы вечера. Гермиона устроила подбородок на его груди, бездумно прослеживая пальцем контуры боевых шрамов на его ключице. Драко лежал, закинув одну руку за голову, и лениво перебирал пальцами её мягкие, влажные от недавних акробатических пируэтов волосы. — Знаешь, — Гермиона тихонько хмыкнула, легонько ткнувшись носом в его подбородок. — Мне кажется, наш оккультный обряд исцеления чистокровной души прошёл на ура. — О да. Драко рассмеялся, снова вспоминая лицо Нотта. — Если мы зайдём в Атриум и увидим у лифтов наполовину седого и дёргающегося от каждого шороха Тео… Гермиона, нам даже не стоит удивляться. Я уверен, он прямо сейчас в своём поместье пакует чемодан, боясь, что директор Дамблдор-Грейнджер придёт за его чистокровной кровью. Гермиона снова покатилась со смеху, утыкаясь лицом в его плечо и крепко обвивая руками его шею. Драко поплотнее прижал её к себе, укрывая их обоих одеялом до самого подбородка, и закрыл глаза, глубоко вдыхая её родной запах. Он лежал неподвижно в полумраке спальни, чутко прислушиваясь к её постепенно замедляющемуся дыханию, и в голове впервые кружились совершенно немыслимые ранее вещи. Драко обеспокоенно думал о том, удобно ли ей лежать на его огромной кровати и не слишком ли жестковат этот матрас для её хрупкой спины? Понравится ли ей тот фарфоровый набор посуды, который он в странном порыве купил в Косом переулке ещё месяц назад и всё это время прятал в самом дальнем шкафу кухни? И сколько ещё таких простых мелочей ему нужно будет узнать? Драко аккуратно поправил одеяло, бережно укрывая её плечо, и почувствовал, как она во сне доверчиво прижалась к нему ещё ближе. В этой тёмной спальне он впервые за всю свою наполненную одиночеством жизнь почувствовал себя по-настоящему дома.