Глава 11: Разоблачение блога и проверка Министерства

Всё началось с письма. Официального, на гербовой бумаге Министерства, с печатью Отдела магического правопорядка и пометкой «Срочно». Гермиона вскрыла его за завтраком, пробежала глазами и почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой ледяной ком.       — Что там? — спросил Драко, не отрываясь от тоста. Он теперь завтракал маггловскими тостами без возражений и даже намазывал на них маггловский джем. Прогресс, который ещё месяц назад показался бы ей чудом.       — Вызов в Министерство, — ответила она, перечитывая строки. — Нас обоих. Сегодня в полдень.       — По какому поводу? — он отложил тост.       — Кто-то обнаружил ваш блог. И подал жалобу. — Она подняла глаза. — В жалобе сказано, что подопытный «публично высмеивает программу реабилитации, маггловский мир и своего куратора», что «создаёт угрозу Международному статуту о секретности» и «дискредитирует Министерство в глазах маггловской общественности». Драко отодвинул тарелку. Его лицо медленно приобрело выражение, которое Гермиона мысленно классифицировала как «Малфой готовится к бою».       — Кто именно обнаружил? — спросил он. — Неизвестно. Но жалоба составлена очень грамотно. Кто-то потратил время, чтобы прочитать каждый ваш пост и найти формулировки, которые можно истолковать как оскорбительные.       — «Плен магглов», — процитировал Драко. — «Яд для туалета». «Жёлтый изогнутый плод». Я знал, что это когда-нибудь всплывёт.       — Я тоже знала. — Гермиона сложила письмо. — Я надеялась, что позже. Но раз уж так...       — Мы пойдём туда, — перебил он, вставая. — И я скажу им всё, что думаю.       — Малфой...       — Я устал прятаться, Грейнджер, — он посмотрел на неё, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который она впервые увидела на первом курсе, но теперь он был направлен не против неё, а за неё. — Я писал этот блог честно. Я не оскорблял магглов. Я называл вещи своими именами. Если они хотят судить меня за правду — пусть судят. Но я не буду извиняться за то, что учился понимать мир, которого меня всю жизнь учили бояться.       — Вы будете извиняться, — тихо поправила она, — если потребуется. Потому что от этого зависит ваша свобода. И моя работа. И... всё остальное. Он замолчал. Потом кивнул — коротко, по-военному.       — Тогда пойдём вместе, — сказал он. — И будем импровизировать.

***

Зал суда был полон. Не так, как на процессе над Пожирателями Смерти, но достаточно, чтобы у Гермионы засосало под ложечкой. Она увидела знакомые лица: Кингсли Бруствер восседал в центре, как всегда невозмутимый; Гарри стоял у стены с выражением мрачной готовности; Рон, сидевший в заднем ряду, выглядел так, будто его только что оторвали от обеда, но ради такого дела он готов пожертвовать и ужином. Секретарь Прикл уже раскладывал пергаменты. И несколько незнакомых сотрудников Отдела — видимо, те самые, кто подал жалобу. Драко вошёл в зал с высоко поднятой головой, но без обычной надменности. Он был спокоен — так спокойны бывают люди, которые уже приняли решение и теперь просто ждут, когда остальные с ним ознакомятся. Гермиона шла рядом, и ей казалось, что между ними натянута невидимая струна.       — Итак, — начал Кингсли, когда они заняли места, — Министерство получило жалобу на эксперимент под кодовым названием «Акт о принудительной магглорождённой эмпатии». Жалоба касается публикаций, которые подопытный, мистер Драко Малфой, делает в маггловской сети под псевдонимом «Draco_Skeptic». Автор жалобы утверждает, что эти публикации содержат скрытые оскорбления в адрес магглов, дискредитируют программу реабилитации и нарушают Статут секретности. Мисс Грейнджер, как куратор эксперимента, что вы можете сказать? Гермиона поднялась. Она подготовила речь — мысленно, пока они шли через атриум Министерства. Но теперь, стоя перед судом, она отбросила заготовки и заговорила так, как чувствовала.       — Министр, уважаемые члены комиссии. Я признаю, что блог мистера Малфоя не был санкционирован Министерством. Он был создан по моей личной инициативе в рамках культурной адаптации подопытного. Я считала — и продолжаю считать, — что ведение публичного дневника является эффективным способом осмысления нового опыта. Что касается содержания... — она перевела дыхание. — Я прошу разрешения зачитать несколько фрагментов.       — Прошу, — кивнул Кингсли. Гермиона развернула лист, на который предусмотрительно переписала ключевые посты.       — Пост номер три. «Обнаружил, что белая коробка издаёт звуки при нажатии кнопки с треугольником. Это не магия, а "CD-плеер". Внутри лежит серебристый диск. Если его вставить в щель, коробка начинает играть музыку. Музыка отвратительна. Я страдаю». — Она подняла глаза. — Это не оскорбление магглов. Это описание первого знакомства с маггловским прибором. Человек, который пишет «я страдаю» о CD-плеере, не представляет угрозы. Он представляет комедийный интерес. По залу прошелестел смешок. Рон в заднем ряду хрюкнул.       — Пост номер восемь. «Сегодня мой тюремщик вывела меня в большой мир. Супермаркет. Я обнаружил, что магглы продают яд для туалета и фрукты, которые нужно раздевать. Также я вступил в дуэль с кассой самообслуживания и победил». — Гермиона позволила себе лёгкую улыбку. — Слово «тюремщик» здесь — очевидная ирония. Слово «победил» относится к кассе, а не к магглам. И да, он действительно победил кассу. Я была свидетелем.       — И касса самообслуживания, — вставил Кингсли с непроницаемым лицом, — не подавала встречной жалобы?       — Нет, министр. Касса была перезагружена и продолжила работать. Снова смешки, уже громче. Гермиона продолжила:       — Пост номер пятнадцать. «Мой тюремщик испекла пирог. Он был ужасен. Я съел два куска. Кажется, я пропал». — Она опустила лист. — Я спрошу у комиссии: похоже ли это на оскорбление? Или это похоже на человека, который учится выражать чувства — возможно, впервые в жизни? В зале повисла тишина. Кингсли смотрел на неё с тем самым выражением, которое всегда означало: «Вы убедили меня, но давайте посмотрим, что будет дальше».       — Это всё очень трогательно, мисс Грейнджер, — произнёс один из незнакомых чиновников, сухопарый волшебник с лицом, напоминающим унылую цаплю. — Но факт остаётся фактом: мистер Малфой публично называл себя «пленником магглов». Это прямая дискредитация программы, которую вы представляете.       — Я называл себя пленником, — раздался голос, — потому что был пленником. Драко поднялся. Он не спрашивал разрешения. Он просто встал, выпрямился во весь рост — высокий, чёткий, с идеальной осанкой, — и заговорил.       — Вы хотите знать правду? Хорошо. Я расскажу правду. Когда меня привезли в квартиру мисс Грейнджер, я ненавидел этот мир. Магглы были для меня дикарями, их приборы — проклятыми артефактами, их еда — отравой. Я писал «пленник», потому что чувствовал себя пленником — пленником собственных предрассудков, собственного воспитания, собственного страха. — Он обвёл зал взглядом. — Но я продолжал писать. День за днём. И с каждым постом что-то менялось. Я перестал называть тостер «коробкой с кремацией хлеба» и начал называть его тостером. Я перестал бояться микроволновки и начал ею пользоваться. Я обнаружил, что магглы — не дикари. Они просто другие. И среди них есть одна невыносимая всезнайка, которая научила меня, что настоящее волшебство — это вовремя приготовленный чай. Он остановился, переводя дыхание. В зале было так тихо, что слышно было, как секретарь Прикл скрипит пером.       — Этот блог, — продолжал Драко, — единственное, что доказывает: я изменился. Не потому, что меня заставили. Не потому, что я боялся наказания. А потому, что я увидел: можно жить иначе. Можно заваривать чай без магии и радоваться этому. Можно смеяться над собой. Можно быть уютным, а не острым. Мой Патронус — хомяк, господа. Хомяк в галстуке. Если это не доказательство трансформации, то я не знаю, что такое доказательство. Рон, не выдержав, издал звук, похожий на сдавленный кашель. Гарри пихнул его локтём.       — Вы можете осудить меня, — Драко развёл руками, — за нарушение Статута. За неподобающие выражения. За то, что я назвал маггловские чистящие средства «эликсирами чистоты». Но я не откажусь ни от одного слова. Потому что каждое из них — правда. Моя правда. И если эта правда кого-то оскорбляет, значит, проблема не во мне. Он сел. Гермиона, не думая, что делает, положила свою руку поверх его. Прямо на виду у всей комиссии. Кингсли Бруствер долго смотрел на них. Потом снял пенсне, протёр его и водрузил обратно.       — Мистер Малфой, — произнёс он, — за последние десять лет я выслушал множество речей. Обвинительных, оправдательных, защитительных. Но я никогда не слышал, чтобы человек строил свою защиту на том, что его Патронус — хомяк. — Он помолчал. — И это, пожалуй, самый убедительный аргумент, который я когда-либо встречал. Сухопарый чиновник хотел что-то возразить, но Кингсли остановил его жестом.       — Жалоба отклонена, — объявил он. — Эксперимент будет продолжен до планового завершения. Более того: блог «Draco_Skeptic» признаётся официальным отчётом новой формации. Мистер Малфой, вы назначаетесь консультантом по маггловской адаптации при Отделе магического правопорядка. С испытательным сроком, разумеется.       — Консультантом? — переспросил Драко, и в его голосе впервые за всё заседание прорезалось что-то близкое к панике. — Вы хотите, чтобы я... консультировал?       — Вы будете читать лекции чистокровным волшебникам о маггловском быте, — пояснил Кингсли с явным удовольствием. — Основываясь на вашем опыте. Ваш блог станет учебным пособием.       — Учебным пособием, — повторил Драко. — Мой блог про тостер и «Доместос» станет учебным пособием.       — Именно. Поздравляю. Рон больше не мог сдерживаться. Его хохот разнёсся по залу, и на этот раз к нему присоединился Гарри, и секретарь Прикл, и даже та самая сухопарая цапля, поняв, что ветер дует в другую сторону, изобразила на лице нечто вроде улыбки. Гермиона смотрела на Драко и видела, как на его лице сменяются эмоции: шок, недоверие, осознание — и наконец, медленно, как солнце, выглядывающее из-за туч, гордость. Не та надменная гордость, с которой он когда-то смотрел на магглорождённых. Другая — спокойная, уверенная, настоящая.       — Консультант по маггловской адаптации, — произнёс он, пробуя слова на вкус. — Звучит лучше, чем «подопытный».       — Звучит как начало новой жизни, — ответила она.       — Нашей жизни? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она.       — Нашей, — подтвердила она. И они вышли из зала суда рука об руку, под аккомпанемент всё ещё не утихающего хохота Рона Уизли и скрипа пера секретаря Прикла, который старательно записывал в протокол: «Заседание окончено. Настроение в зале: приподнятое. Патронус мистера Малфоя: хомяк (зафиксировано ранее). Статус: консультант». Живоглот, ждавший их дома, встретил новость с обычным невозмутимым достоинством. Он внимательно выслушал рассказ, обнюхал контракт (пахло Министерством, что ему не понравилось) и удалился на кухню — проверять, не осталось ли лосося. Но прежде чем уйти, он дважды мяукнул. Драко записал: «Кот одобряет. Значит, всё правильно».