Глава 2. Ритуал

Ханирут окутала черная ночь. На небо вылезла улыбающаяся луна, прихватив с собой побольше звезд. Казалось, что им известны события, которые вот-вот должны были произойти. Они жаждали зрелищ… В деревне постепенно наступала тишина. Эллен любила это время; все уже закончили работать и могли посвятить время отдыху и семье. Маргарет сидела в кресле. Высокая и исхудавшая от болезни, но еще совсем юная, она чахла все сильнее с каждым днем. Мама увядала также, но не настолько быстро. Их род по женской линии страдал от тяжелой хвори: на теле появлялись темные, мягкие на ощупь, как гниющий картофель, пигментные пятна, слюна окрашивалась в ядовито-желтый цвет, а глаза хуже воспринимали цвета. Тяжелая работа была противопоказана из-за хрупкости костей и уже плохо работающих мышц. Кормилицы поручили Маргарет вести учет всего, что есть в деревне, и отчитываться перед ними каждые три дня. Они не могли вылечить ее. Ни один из ведомых им способов исцеления не работал. Каждый день приносил несчастной все больше боли, сил на слезы не оставалось. Эллен передивала за сестру и собственное будущее – единственный близкий и родной человек умрет, а после уже за ней придет болезнь и смерть. Неумеха и дурнушка не сможет прожить на одной милости ведьм и доброте семьи Тобиаса. Ей пришла в голову лишь одна мысль, заставляющая идти по самому тонкому мосту через огненную реку страха и безысходности. Как и другие она пришла к Кормилицам за помощью. До сих пор не верилось, что они взяли столь бесполезнуюдевчонку в ученицы.  Эллен вручила ей чашу терпкого отвара, что мог облегчить боль в теле. На колени Маргарет заботливо опустился теплый плед, который когда-то связала ей Мерета. - Я не могу больше это пить. Разве мы не можем добавить в него мед или ягоды? – тяжело и протяжно вздохнула старшая, отгоняя от себя дыханием горячий пар. - Лавертия запретила. Прости… - робко ответила младшая, поджимая губы. Маргарет хотела спросить что-то еще, но в дверь постучали. Эллен впустила в дом ночную гостью.  Запахло лавандой. Лавертия была похожа на водную нимфу или на богиню луны. Такой красотой могла обладать фея или принцесса, но никак не ведьма. Она обвела комнату взглядом своих томных ледяных глаз, сверкая ими в полумраке свечей. Кормилица плавно направилась к креслу, отбрасывая за спину длинные, отливающие серебром волосы. От каждого ее шага струилось и поблескивало лиловое шелковое платье, а белая накидка слегка шуршала, словно рядом с ней летали невидимые мотыльки. Стройная, притягивающая взгляд и похожая на мираж, она остановилась рядом с блеклой и недвижной Маргарет. Её голос зажурчал подобно ручейку: - Помнишь? Маленькими глоточками. - Лавертия легонько провела изящными пальчиками по волосам старшей. – Эллен, нам пора. Ты же подготовила травы, которые я просила? - Конечно, - Младшая схватила шаль с полки и набросила на плечи. Она боялась смотреть на Маргарет перед уходом, ей почему-то было стыдно оставлять ее одну и помогать ведьмам. Лавертия поймала вопрошающий взгляд больной. - Не волнуйся, Эллен совсем скоро вернется. Не жди её и ложись спать. Но сначала выпей снадобье. – Кормилица говорила тихо, не спеша. Ее голос успокаивал, даже убаюкивал.  Больная тут же принялась исполнять ею сказанное, слегка отпивая из чаши горькую жидкость. Спасало то, что Эллен тщательно процеживала напиток, иначе ее бы стошнило.  Ведьма и ее ученица вышли из дома, направляясь в сторону леса. Внезапно их остановила одна из деревенских жительниц. - Лавертия! Ах, простите меня! Я не хотела вас отвлекать, лишь поблагодарить. Спасибо, я думала, что уже ничего не выйдет. – курносая и низенькая девушка говорила сбивчиво и взволнованно. Затем она положила одну руку на свой живот и протянула небольшую корзинку с куском сыра, банкой молока и тремя пучками лаванды Кормилице. – Мы с мужем так благодарны! Он завтра вечером к вам обязательно зайдет! Эллен заметила, как взгляд ведьмы заметался, как у испуганного кролика. Ей будто не понравилось, что ученица это услышала, или дело было в чем-то другом? Она слегка замешкалась, а после взяла корзинку из рук остановившей их девушки.  - Соблюдай рекомендации. Пора, нам долго идти. – Лавертия не попрощалась и не поблагодарила ее, лишь развернулась и снова продолжила путь. - Спасибо, - прошептала Эллен, кивнув головой, и устремилась вслед за удаляющейся наставницей. Лавертия могла вылечить почти любую хворь, знала, как снимать душевную или физическую боль, помогала младенцам засыпать и избавляла от бесплодия. Однако не повезло тем женщинам, на чьих мужей ведьма положила глаз. Любой мужчина в деревне поддавался ее очарованию. Хотя были и те, кто считали своих супругов благословенными, потому как их избрала одна из Кормилиц. Она ложилась в постель только с теми, кто ей очень нравился. Пока что ей не удалось раскусить лишь один орешек, но чем дольше он сопротивлялся, тем вожделеннее становился для нее...  - Эллен, мне нужна твоя помощь. Я осмотрела в деревне всех, но твой друг, Тобиас… Пожалуйста, уговори его. Мы не можем жертвовать здоровьем целой деревни, потому что кто-то стесняется раздеться передо мной, хах! – она посмеивается, переступая корни деревьев. - Д-да, конечно! Нет проблем… - неловко отвечает Эллен, сильнее сжимая корзинку с травами.  Ученица не лезла в их дела. Делала лишь то, что сказано, и не отсвечивала. Сейчас ей стало не по себе. Как будто кто-то накинул на шею удавку из холодной и постоянно сокращающейся змеи. Сначала задушит, а потом проглотит целиком. Желания подложить лучшего друга под ведьму… Совсем. Не было. Они вышли на поляну, вокруг которой плотной стеной росли деревья, уходя верхушками в темное небо. Месяц расположился так, чтобы ветки его не смогли уколоть, ровно посередине, а звезды уже прибежали и рассыпались вокруг него. Раз зрители заняли свои места, то актрисы могли приступать к спектаклю…  - Вы долго. Кости уже обрели форму. – внезапно из мрака раздался недовольный голос Застрады. Не удивительно, что деревенские боялись ее. Она была сгущающейся тьмой, которая сковывала страшнее ночи. Если в темноте человеческий разум сам рисовал жуткие образы, то эта ведьма была настоящей причиной мороза по коже. Несмотря на то, что Застрада отводила своей магией от деревни разбойников, оголодавших зверей и чудовищ, помогала упокоиться людям и животным, отпуская их души, доверия эта особа не вызывала. Если другие Кормилицы относились к людям сдержанно, то у нее деревенские вызывали лишь презрение. Надо ли говорить, что была еще одна причина того, что жители Ханирут не смотрели ей в глаза? Да, именно она наказывала провинившихся: била розгами по рукам и спине за кражу или загубленный урожай, клеймила насильников раскаленной кочергой, морила голодом и доводила до обезвоживания за излишнюю жестокость к скоту и детям.  Эллен вздрогнула, что вызвало на черных губах темноволосой ведьмы усмешку. Она сняла капюшон, показывая свои высокие скулы и крючковатый нос. - Ты же хотела быть настоящей ведьмой. Теперь мы пугаем тебя? – ее голос вызвал мурашки на коже ученицы. Девушка не хотела смотреть в ее, словно поросшие изнутри мхом, глаза.  - Нет. Я просто задумалась, – стало неприятно от ее слов. Кормилица сомневалась в ней. Нельзя было позволить дальше быть безголовой рыбкой, плывущей по течению. – Что делать? Застрада лишь махнула рукой в сторону Августины, которая сидела на корточках, копаясь в земле. Рядом с ней сидела Дания, наблюдая за процессом. Эллен послушно двинулась к другим Кормилицам. Ведьма в роскошном алом бархатном наряде с черным кружевом что-то разрывала в почве и морщилась. - Августина… - Тише. Подавай мне то, что прошу, – шептала, словно боялась кого-то разбудить. Всегда гордая, с высоко поднятой головой и самодовольным лицом, сейчас Кормилица копалась в земле, закатав рукава и погрузив свои красивые пальцы с дорогими золотыми перстнями в почву. Ведьма создавала маленькие лунки вокруг небольшого бугорка из грязи, песка и глины. Обычно она просила таким заниматься отвечающих за садоводство жителей деревни, чтобы самой лишь применить заговоры и травяные порошки. В ней жил голодающий и строгий гурман, поэтому всегда просила садить больше семян и выводить новые сорта овощей и фруктов. Первым делом Августина попросила жабоцвет, унимающий лихорадку и дарящий крепкий сон, затем юрколист, листья которого надо было жевать для лучшей работы ума, а после дбаровник, ядовитый и снимающий боль от режущихся зубов у младенцев, вместе с добавлением других растений. Также Кормилица сделала еще одну лунку в бугорке. Она развернула мешочек, что болтался у нее на поясе, и стала выкладывать содержимое: ноготь, серебристый волос и кусочек ороговевшей кожи. Следом, неожиданно для ученицы, ведьма плюнула в эти предметы и прикопала их землей. Ковен из четырех собрался у странного бугорка, читая уже в пятый раз одно и то же заклинание: «Исцели наши тела и души, Прими жертву и защити от зла. Будь внутри нас и снаружи, Чтобы жизнь и сила возросла» Вдруг все выкопанные Августиной лунки стянулись под почву. Подождав пару секунд, Лавертия опустилась на колени и принялась аккуратно раскапывать что-то странное. В темноте сложно было разглядеть, что именно. Не мешкая, Застрада резко схватила Эллен за запястье. Дания закрыла ей рот, чтобы их помощница не смогла вскрикнуть. Лезвие ритуального кинжала с изображением совы рассекло ее ладонь, и на зеленоватое нечто упало несколько капель крови юной ведьмы. Раздался детский крик. Лес вокруг них задрожал, месяц стал больше, словно пытаясь поближе рассмотреть новорожденного. Лавертия взяла дитя на руки, отряхивая его от земли. Он плакал так оглушительно, что мир вокруг Эллен замер. Все ее нутро двинулось к ребенку. Ей казалось, что малыш звал ее. Она схватила его, пытаясь забрать у Кормилицы. Застрада скривила рот, цепляясь одной рукой за ученицу, а другой за целительницу. Всех ослепила яркая вспышка, грянул гром.  Спустя время три ведьмы очнулись на траве. Лавертия была мертва. Её обуглившийся труп все еще испуская дым. В этот же момент Эллен бежала по лесу с ребенком в руках, то и дело спотыкаясь и прокручивая в голове единственную мысль: «Разве это сделала я?»