Глава 1. Малфой и Грейнджер

Музыка к главе: Hoobastank — The Reason.

      Хлопок аппарации, и в кабинете появились двое. Грязные, запыхавшиеся и, кажется, абсолютно разъярённые. Гермиона сразу же выдернула руку из ладони Драко и отшатнулась назад, сверля его гневным взглядом.       Как это вообще возможно, что он выглядит для меня привлекательным, даже когда я в бешенстве?! Ещё и в таком виде. Возмутительно.       Соберись.       — Малфой! — практически прорычала она.       — Грейнджер, — закатил глаза он.              — Ты нарочно это сделал?! — она указала на свой внешний вид. Выглядела она довольно пугающе. Кровь заливала всю её одежду, а в волосах, кажется, запуталось чьё-то ухо.       — Нарочно ли я спас тебе жизнь? Виновен, — протянул Драко в ответ.       — Я не об этом, и ты знаешь это! Неужели обязательно надо было использовать Бомбарду, когда я находилась в полуметре от этого вампира?!       Крики Гермионы начали пробивать брешь в его сдержанном саркастичном фасаде, и на лице Драко появился лёгкий румянец, когда он воскликнул в ответ:       — Ты слышишь себя?! В полуметре, Грейнджер! Конечно, от него обязательно было избавиться. Он бы тебе голову оторвал!       — Это могло быть любое другое заклинание, а не Бомбарда! — она раздражённо потрясла головой, и на пол упал кусок плоти. Гермиону передёрнуло от отвращения.       — Это было первое, что мне пришло на ум! Или ты хотела, чтобы я подумал минутку? Он оторвал бы тебе голову, Грейнджер! — повторил он раздражённо.       На долю секунды Гермиона просто смотрела на него с открытым от возмущения ртом.       — Ты невыносим! Противный, высокомерный…       — Аргументы закончились, пошли оскорбления, — устало протянул Драко.       — …самоуверенный, саркастичный…              — Теперь больше похоже на комплименты. Продолжай. Неотразимый? Сексуальный?       Гермиона сердито топнула ногой, и ухо пострадавшего вампира, наконец, вылетело из её волос и упало на пол с неприятным «шмяк».              — Как людям в Министерстве вообще пришло в голову, что ты можешь быть моим напарником?! Что ты можешь быть напарником для кого бы то ни было!              — Просто скажи уже спасибо, и я, так и быть, забуду про эту истерику.              — Теперь я истеричка?!              — Я не хотел этого говорить. Сегодня.       Гермиона потянулась за палочкой резким движением, но вдруг в кабинете раздался грохот и звук битого стекла. Живоглот столкнул вазу с цветами на пол, а теперь смотрел на них с выражением укора на морде, как будто это они нашкодили.              Гермионе показалось, что она ощутила покалывание на коже, как электричество покидает атмосферу. Ей вдруг стало ужасно неловко за то, какой скандал она учинила на ровном месте. Она бросила на Малфоя виноватый взгляд, но следом резко опустила глаза и закусила губу, не зная, что сказать теперь. Она услышала, как он глубоко вздохнул и достал палочку из кобуры на предплечье, но всё так же не смотрела на него. Сколько бы раз она ни твердила Малфою в пылу ссоры, что он ненадёжный напарник, это было не всерьёз. Она никогда не чувствовала себя в опасности рядом с ним.       Гермиона не вздрогнула, когда он следом направил палочку на неё, зная, что он не причинит ей вреда.       Когда Драко закончил невербально очищать их форму от останков злосчастного вампира, он вздохнул ещё раз и вышел из кабинета.              Гермиона сама не понимала, почему не сдвинулась с места и смотрела ему вслед. Как будто дверь могла ответить ей на какой-то важный вопрос.              Кажется, даже её дыхание замерло. Страх сковал лёгкие и сжал сердце.              Она пыталась прогнать Малфоя от себя уже год, и почти столько же по времени боялась, что у неё это, наконец, получится. Ссоры были их рутиной, их ритуалом, в каком-то смысле они получали удовольствие от этих перепалок. Драко мог быть невыносимо острым на язык и поддевать её при каждом удобном случае, но никогда не срывался на крик первым. За год совместной работы он стал её тылом, её партнером. Равным ей. И Гермиона чувствовала, что он тоже её ценит.       И это прекрасно, разве это проблема? Нет. Проблема была в том, как подпрыгивало её сердце каждый раз, когда она видела его по утрам. Как одиноко ей становилось вечерами, потому что его нет рядом.              Её проблемой было то, что она сейчас была готова побежать следом за ним. Окликнуть. Обнять. Попросить прощения.              Ей было от этого настолько же страшно, насколько её пугала мысль, что он может больше не вернуться.              Десять минут спустя дверь действительно ответила ей на очень важный вопрос — щёлкнул замок, впуская Малфоя обратно в их офис, и Гермиона почувствовала, как по телу разливается облегчение.       Я не хочу тебя потерять.              Драко остановился у порога и посмотрел на неё, вздёрнув бровь. Он явно заметил, что Гермиона так и не сдвинулась с места, но та была так рада его возвращению, что, вместо привычного фырканья и скрещённых на груди рук, она лишь отзеркалила его выражение лица в ответ.              А хотелось улыбнуться.              Драко покачал головой и молча протянул ей чашку кофе.              Он уходил за этим?       Гермиона забрала свой кофе и теперь уже не смогла сдержать улыбку. Пришлось её прятать, делая поспешный глоток.

***

      Следующий день был парадоксально тихим и беспокойным одновременно. Они работали из офиса — заполняли бесконечные формы про их вылазку к вампирам, выбравшим нелегальное сосуществование с людьми. Охота за этим кланом длилась долгие месяцы, пока, наконец, поиски не увенчались успехом. Это была настоящая победа для магического мира Британии. Надо было радоваться и гордиться, но Гермиона не могла найти себе места, гонимая чувством невыносимого стыда за вчерашнюю истерику.              Но самым ужасным было то, что Драко Малфой сидел напротив неё в обтягивающей рубашке, вынуждая её сердце гонять кровь частым громким ритмом вожделения. Ей пришлось совершить чудовищное признание самой себе — она срывалась на Малфое, потому что на самом деле хотела накинуться на него в совершенно другом смысле. И уже давно.              Годрик, помоги!              Она не знала наверняка, когда это началось. За частыми ссорами было сложно поймать тот самый переломный момент, когда он стал главным героем её фантазий. На то, что это произошло давно, указывало её упорное нежелание ходить на свидания: все то время, что они трудились бок о бок, она избегала любых попыток других мужчин сблизиться, прикрываясь работой. Работы действительно было много, но она часто прибегала в офис раньше всех, а уходила позже, чем требовалось, что было перебором даже для её трудоголизма. И причина сейчас сидела напротив неё в чертовски хорошо сидящей серой рубашке.              — Грейнджер?              Гермиона вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него расширенными от испуга глазами. Вдруг он заметил, как она его разглядывает весь день?              — Напомни, пожалуйста, чем ты оправдываешь присутствие своего кота в Министерстве? — продолжил Драко, не дожидаясь ответа и даже не поднимая на неё взгляд.       Конечно, он ничего не заметил, я для него всего лишь напарник-всезнайка.              — Он мой фамильяр. Я не должна это оправдывать. Все имеют право держать своего фамильяра при себе, как в Хогвартсе.       — Нам не тринадцать.              — Право на фамильяров не имеет возрастных ограничений.              — И тем не менее, мой филин не сидит сейчас у меня на плече.              — Это тоже твоё право.              Всё ещё ноль зрительного контакта. Мерлин, я жалкая…              — От филина хотя бы была польза. У тебя кот.              — Он наполовину низзл, и он очень полезный! Тео брал его с собой на ту операцию, где был риск столкнуться с анимагами, и…              — Нотт — кошатник, Грейнджер. Он брал его с собой, чтобы потискать без посторонних глаз.              — Живоглот и так половину времени проводит в его кабинете, ему ни к чему было бы…              — Нотт однозначно взял его, чтобы потискать, Грейнджер.              — Гарри тоже поддерживает его нахождение здесь и говорит, что от него может быть польза, учитывая то, что Живоглот первым раскусил, что Петтигрю был крысой…              — Это было десять лет назад. И Поттер поддержал бы любую твою идею, какой бы странной она ни была. Ещё аргументы будут?              Пауза.              Боже, какой он красивый.       Соберись.       — Все любят котиков… — наконец выдала она.              Драко закатил глаза, продолжая смотреть куда-то рядом со столом, но так и не удостоил её прямым взглядом. Это начинало раздражать.              — К чему ты вообще это начал, Малфой? Тебя не слишком сильно беспокоил этот факт в течение последнего года.       — Я спросил, потому что твой кот сверлит меня взглядом весь день.              Гермиона наклонилась, чтобы стол не закрывал обзор, и не смогла сдержать смех. Малфой не смотрел на неё, потому что был занят немой борьбой с её котом. Кот отказывался разрывать зрительный контакт. Драко, видимо, тоже.              — Может, он хочет, чтобы ты его погладил? — предположила она сквозь улыбку.              — Не хочет он, чтобы я его гладил, — пробормотал Драко, а Живоглот тихо зашипел, подтверждая его слова. — Он что-то замышляет.       — Паранойя — это непривлекательно, Малфой.              — Привлекательно? — Драко наконец-то посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся.              Не красней. Не красней. Ах, чёрт.              — Не обольщайся, — попыталась проворчать Гермиона, но получилось слишком смущённо.              — Поздно. Ты выдала себя. Рассказывай, что тогда во мне привлекательно.              Драко улыбался. Действительно улыбался, без привычных кривых сексуальных усмешек. Он взял в руки стакан и потянулся за кувшином, позабыв о гляделках с котом. Но это оказалось ошибкой.              Как только он начал наливать воду в стакан, Живоглот поднялся на задние лапы и вцепился когтями в его ногу. Драко подскочил от неожиданности и пролил на себя почти всё содержимое кувшина.              Малфой выругался, Гермиона вскочила из-за стола и возмущённо отчитала кота. Рыжий хулиган самодовольно проигнорировал её нравоучения и принялся лениво умываться.              Гермиона уже было приготовилась попросить прощения за поведение своевольного животного, но слова застряли в горле, когда её взгляд наткнулся на мокрую рубашку Драко, неприлично восхитительно прилипшую к его торсу, подчёркивая рельеф. Аврорская физподготовка явно оставила впечатляющий след на его телосложении. Она на несколько секунд потеряла контроль над своей мимикой и так и стояла с открытым ртом, разглядывая его. И, о боги, в этот раз её внимание не осталось незамеченным. К её ужасу, восторгу и смущению одновременно Малфой направился к ней, медленно расстёгивая пуговицы на ходу.       Одна, вторая, третья… Не смотри. Рубашка соскользнула с плеч… Не смотри. Влажная кожа, шрамы, украшающие торс… Не смотри!       Но Гермиона смотрела и чувствовала его взгляд на себе. Усилием воли оторвав глаза от его обнажённой груди, она столкнулась с ним взглядом и рвано втянула воздух. В серых глазах горел огонь желания, но было что-то ещё на грани восторга и удивления, как будто он наблюдал за чудом, на которое и надеяться не смел. Когда его губы растянулись в улыбке, Гермиона на долю секунды прикрыла глаза, чтобы прийти в себя.       «Прекрати вести себя, как подросток! Как будто ты голых мужчин не видела», — шепнул один голос в её голове.       «Таких не видела…» — ответил другой.       — Ты мог бы воспользоваться заклинанием и высушить рубашку, а не устраивать стриптиз среди рабочего дня, — проговорила она, старательно отслеживая, чтобы голос не выдал волнения.       — Это инстинкт, Грейнджер, — ответил Малфой спокойно и повернулся в сторону шкафа. — Когда на тебе мокрая одежда, её хочется снять.              — Слишком маггловский инстинкт для такого, как ты, — проворчала она, любуясь видом его обнажённой спины.       Нет, в таких условиях просто невыносимо работать.       Драко усмехнулся и повернулся к ней, параллельно набрасывая свежую рубашку на голое тело. Тёмно-синюю.       Нет, пора задуматься о переводе в другой отдел.       — Что тебя смущает, Грейнджер? — он подошёл ближе, остановившись в полуметре. Слишком близко и слишком далеко одновременно.       — Абсолютно ничего, — ответила она слегка дрогнувшим голосом, но взгляд словно магнитом притянуло к его плоскому животу, чуть напрягшемуся от еле сдерживаемого смеха.       Но, как назло, на расстёгнутой синей рубашке её испытания на прочность не закончились. Взгляд скользнул ниже, и… Мерлин, брюки тоже были мокрыми. Драко проследил за её взглядом и тихо рассмеялся.       А она уставилась. Конечно же, она уставилась. С её самообладанием сегодня что-то неладное. Рот открылся в изумлении, глаза расширились, щёки полыхали — полный комплект тотального позора.       Мокрая ткань неприлично эротичным образом подчеркнула содержимое брюк, которое, кажется, начало увеличиваться в размерах под её пристальным взглядом. Заметив это, Гермиона резко втянула воздух и подняла испуганные глаза на его лицо. Абсолютно довольное лицо. Драко без всяких сомнений наслаждался происходящим.       — Ну что ж, — сказал он и игриво вскинул бровь. — Инстинкт, Грейнджер…       Она растерялась на мгновение, но движение его рук привлекло её внимание обратно вниз. Гермиона так и застыла, застигнутая врасплох этим зрелищем.       Длинные мужские пальцы коснулись ремня.       Звякнула пряжка.       Освободилась пуговица.       Раздался звук расстёгивающейся молнии.       Вздрогнув, Гермиона, наконец, вышла из транса и рванула к своему столу за палочкой. Одно её движение, и брюки Малфоя стали абсолютно сухими, а их владелец рассмеялся, закинув голову назад.       Мерлин, помоги.

***

      С этого дня что-то поменялось между ними. В течение недели после «мокрого инцидента» они стали меньше препираться, но, возможно, в этом было виновато смущение, которое стало для Гермионы ежедневным спутником. Драко же теперь постоянно улыбался, что только усложняло ситуацию. Как и то, что он теперь постоянно был слишком близко. Когда передавал ей документы, приносил им кофе или наклонялся, чтобы рассмотреть, что написано в её докладе. Все это было чертовски похоже на флирт с его стороны. Она плавилась от его тепла, ощущала его дыхание мурашками на коже и понимала, что самообладание покидает её, нашёптывая на прощание: «Да поцелуй ты его уже, наконец».       Если быть предельно откровенной, Гермиона не знала, что именно её сдерживало, кроме беспощадного: «Это же Малфой», на повторе звучавшего в голове. Но что именно не так в том, что это Малфой, ей было сложно объяснить. Школьные ссоры были прощены и забыты сразу после войны. Гермиона и Гарри выступили в защиту Драко на слушании Визенгамота, а после тот поблагодарил их и принёс вполне искренние извинения за своё поведение в юности.       Разумеется, нельзя забывать, что Рон будет не в восторге, если они с Малфоем станут чем-то большим, чем напарники, но это тоже не имело большого значения. Они давно расстались, и Рон был в счастливых отношениях с Падмой, которые она всецело поддерживала и рассчитывала на поддержку в ответ.       Тот факт, что Малфой — слизеринец, вообще за аргумент не считался. В конце концов, ей очень нравился Нотт. Ещё немного, и кудрявый умник войдёт в круг её самых любимых друзей, а Гермионе и в голову не приходило начать относиться к нему хуже только из-за того, на каком факультете он учился.       Наверное, ей просто было страшно. И не верилось, что Малфой может испытывать к ней чувства романтического характера, несмотря на все намеки последних дней. «Это же Малфой». Что бы это ни значило.       Нет, она не сделает первый шаг сама. Вдруг она всё придумала, и это вовсе никакой не флирт? И надо сосредоточиться, в конце-то концов. Впереди очередная вылазка в логово вампиров, а у неё все мысли вертятся вокруг Малфоя и его дурацкой улыбки.

***

      В офисе раздался хлопок. Драко, чудом целый и невредимый, материализовался посреди комнаты и держал на руках что-то, напоминающее огромный кокон. Медленно и аккуратно он опустил кокон на пол и встал на колени рядом. Он сделал глубокий вдох и прикрыл глаза на долю секунды, пытаясь успокоиться, а затем достал палочку и принялся расплетать сложную магию, которая превратила его напарницу в живую мумию. Сведённые брови, дрожащие пальцы, частое дыхание.       Хоть бы все получилось. Хоть бы она была в порядке.       Минуты тянулись бесконечно, пока он распутывал и разрезал волокна одно за другим. Он не мог использовать более агрессивные заклинания, чтобы убрать материю, в страхе навредить Грейнджер. Драко держался только на надежде, что воздух поступал к ней всё это время, напоминая себе в тысячный раз про свойства паутины акромантулов, из которой и состоял этот злосчастный кокон.       Если бы стресс не стал для него привычным делом ещё с шестого курса Хогвартса, у него, наверное, тряслись бы руки от тревоги за Гермиону. Он переживал бы за любого напарника, но она стала для него кем-то гораздо большим. И он давно себе в этом признался. Он считал её улыбки, ловил каждое её слово, искал тепло в её взглядах и мечтал приносить для неё кофе не в офис, а в постель. Драко был по уши влюблён в Гермиону Грейнджер и уже прошёл все стадии от отрицания до принятия. Но он и не надеялся на взаимность, если бы не тот инцидент неделю назад.       Профессионализм Грейнджер дал трещину, стоило ей увидеть его без рубашки, и её волнение и очаровательный румянец сделали его счастливее, чем тысяча шоколадных лягушек могут осчастливить первокурсника. Драко ещё в школе осознал, насколько она красива, за последний год она стала для него желанной, а сейчас он, наконец, почувствовал, что у него есть шанс быть желанным для неё. Эта мысль окрыляла больше всех полётов на метле вместе взятых.       Но сейчас она была заперта в туго сплетённой паутине, и он злился на себя, на несносных вампиров, их опасную работу и весь белый свет.       Откуда вообще у вампиров такие зелья?! Надо озадачить Нотта…       Полчаса спустя он смог прорваться сквозь толщу паутины в районе её головы и судорожно выдохнул, увидев пристальный взгляд карих глаз.       Жива.       Движения стали быстрее и хаотичнее, ему надо было срочно освободить её, срочно коснуться, срочно обнять.       Пожалуйста.       Гермиона не сводила с него глаз, встревоженно сведя брови. Он видел дорожку от слёз, теряющуюся в её волосах, бледность её кожи, чуть потрескавшиеся искусанные губы.       Салазар, просто будь целой… Если они сделали ей больно, клянусь, я…       Последние слои материи поддались, и Драко отбросил палочку, чтобы растянуть отверстие в коконе и выпустить Гермиону наружу. Он придерживал края, а она, обхватив его за шею освободившейся рукой, выбиралась из плена. Наконец Драко притянул её за талию, и они поднялись с пола, взволнованные и немного запыхавшиеся. Гермиона взяла его лицо в ладони и принялась пристально изучать, проверяя, цел ли он.       — Ты в порядке? — выдохнула она, убедившись, что он не ранен. Драко кивнул в ответ. — Почему ты не вернулся в Министерство сразу? В меня попали этим проклятым зельем, и ты остался без прикрытия, я чуть с ума не сошла… — её голос сорвался, а руки отпустили его лицо и впились в ворот его рубашки, сжимая изо всех сил.       — Я хотел закончить начатое.              — Один? Без прикрытия? — глаза Гермионы сузились. Она отшатнулась от него и скрестила руки на груди. Её едва заметно трясло, но Драко не понимал до конца почему: от страха за свою жизнь? Наверное…       — Ты была в безопасности. Я проверил, что зелье образовало кокон из паутины акромантулов, а их паутины сохраняют жизнь жертвы месяцами…       — Я не говорю сейчас о своей безопасности, я говорю о тебе! Ты остался один против четырёх вампиров, Драко!       «Драко…»       Моя ведьма.       Моя.       — Судя по тому, как всё закончилось, это они остались одни против меня, — Малфой ухмыльнулся и поиграл бровями в попытке разрядить обстановку, но ничего не вышло.       — Даже не начинай! Это удача, что ты остался жив. Ты мог умереть, Драко! — голос срывался то ли от гнева, то ли от слёз, которые снова скатились по щеке. — О чём ты думал вообще?       — Я отлично проводил время и представлял, как получу Орден Мерлина за то, что справился со всем в одиночку. Думаю, в следующий раз я наложу на тебя Петрификус, мне понравилось, — он подмигнул ей.       Гермиона сделала ещё шаг назад, лицо стало суровым.       — Думаешь, это смешно?       — Конечно. У меня отличное чувство юмора.       — Малфой, мне не до шуток. Это нарушение протокола. Ты не должен был продолжать без меня. О чём ты думал? — повторила она вопрос.       Можно сказать правду. Пора бы уже, на самом деле. Самое страшное, что может произойти — она перестанет работать с тобой в паре.       Чёрт, вот это не помогло сейчас.       — Малфой! — окликнула она, требуя ответа. Гермиона склонила голову набок, изучая его лицо.       Драко прикусил губу, моргнул, кажется, в тысячный раз за последние несколько секунд, глубоко вдохнул и тихо выдохнул:       — О тебе. Я испугался за тебя. Я хотел стереть в пыль каждого из них за то, что они с тобой сделали. Повезло, что это была паутина, а что, если бы… — он втянул воздух и резко закрыл глаза.       Гермиона смотрела на него, приоткрыв рот от удивления. Вся злость куда-то испарилась. Она приблизилась к нему и коснулась его плеча.       — Малфой, это было неразумно, — проговорила Грейнджер спокойно, вкрадчиво. — Что было бы, если бы ты погиб? Что было бы со мной тогда?       Глаза Драко расширились от ужаса. Об этом он не подумал, некогда было думать! Решение надо было принимать быстро, и ему даже в голову не пришёл такой исход событий.       — Я идиот, Грейнджер.       Услышав это, Гермиона усмехнулась, покачала головой и убрала руку с его плеча, но Драко поймал её ладонь и крепко сжал в своей.       Сейчас или никогда.       — Я ошибся, потому что… потому что я не идеален. Но я стараюсь стать лучше. Для тебя.       — Для меня?.. — прошептала Гермиона, но следом нахмурилась и опустила глаза. — Малфой, я не понимаю, о чём ты… Я всего лишь твой напарник, — сказала она с горечью, отталкивая его словами, но вставая чуть ближе. Драко почувствовал, как её ногти впились в его ладонь.       Она тоже боится…       Моя.       Он коснулся пальцами её подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза.       — Почему ты разозлилась на меня сегодня?       — Ты знаешь почему. Я испугалась…       — Испугалась, что мы были в опасности или что больше не увидишь меня?       Драко почувствовал, как задрожали её губы под его прикосновением. Гермиона зажмурилась и выдохнула, больше не пытаясь сопротивляться:       — Второе…       — Посмотри на меня… — он положил ладонь ей на шею и огладил щёку большим пальцем. Она рвано выдохнула. — Это то, чего я испугался сегодня — не увидеть тебя больше. То, чего боюсь долгое время. И ты уже давно не просто напарник для меня.       — Не просто напарник?.. — переспросила она и тяжело сглотнула.       Драко хотел бы задуматься и подобрать правильные слова, выдать идеально-романтичное, давно заготовленное признание, но вместо этого выпалил первое, что пришло на ум.       — Ты — моя главная причина.       — Причина?.. — Гермиона непонимающе покачала головой.       Драко сжал переносицу указательным и большим пальцами:       — Не важно, это звучит глупо. Ты больше, чем напарник, Грейнджер.       — Нет, объясни, — она чуть сильнее сжала его ладонь, придавая ему уверенности. — Причина для чего?       — Причина, по которой я встаю по утрам и бегу на работу раньше всех. Причина, по которой я хочу стараться, быть лучше…       — Перестань, не говори так, — она покачала головой, но не смогла отвести от него взгляд или хоть немного отстраниться.       — Я говорю правду.       — С каких пор?..       — С каких пор я говорю правду? Обижаешь, Грейнджер. Я самый честный человек с серой моралью, которого ты встречала, — Драко ухмыльнулся, а Гермиона не смогла сдержать ответную улыбку и добродушно закатила глаза.       — С каких пор… это стало твоей «главной причиной»? — неуверенно переспросила она и смущённо опустила глаза.       Драко нервно сглотнул, открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его обратно.       А, драккл с ним, назад дороги уже нет.       — Почти год. Я осознал это позже, конечно, но это началось после первой же нашей вылазки. Я… беспокоился за тебя. Не так, как с другими напарниками.       — Со мной это тоже… где-то год.       Драко просиял и положил вторую ладонь ей на талию, придвигаясь немного ближе. Гермиона коснулась его груди — то ли останавливая его, то ли потому, что ей просто хотелось его коснуться.       — Я боюсь, — еле слышно, с дрожью в голосе.       — Того, что я тебя снова обижу? — нахмурился он.       Мерлин, смогу ли я когда-нибудь искупить свою вину?       Маленькая тёплая ладонь легла ему на щеку.       — Того, что я поверю, что это правда. Поверю, что мне можно чувствовать к тебе то, что я чувствую, а завтра всё исчезнет…       Облегчение, что сродни эйфории.       Драко наклонился и прижался своим лбом к её. Несколько мгновений они просто стояли так, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент.       — Это правда, Грейнджер. Я сбился со счёта, сколько раз я хотел признаться, но не мог решиться. Спасибо мокрой рубашке. Если бы ты тогда не пожирала меня глазами…       Они рассмеялись.       — Никто тебя не пожирал, не выдумывай, — сказала она сквозь улыбку, заливаясь очаровательным румянцем.       — О, ты абсолютно готова была меня съесть, — подмигнул он в ответ.       — Прекрати преувеличивать, — притворно возмутилась Гермиона и ткнула пальцем в его грудь.       — Не стыдись, Грейнджер. Я тоже хотел кое-что сделать… — улыбки исчезли, сменяясь взволнованным предвкушением.       — Что?.. — спросила она и неосознанно облизала губы. Его глаза проследили за этим движением.       Вместо ответа Драко наклонился ближе, невыносимо близко. И остановился. Их губы почти соприкасались. Он чувствовал желание и её тепло, сердце выдавало бешеный ритм, но никто не сокращал эту дистанцию в один проклятый миллиметр.       Драко не собирался торопиться. Ему хотелось продлить удовольствие от первого и такого долгожданного поцелуя, насладиться близостью её губ. Он замер, дразня их обоих. Воздух вокруг них стал наэлектризованным, а тишина наполнилась их тяжёлым, сбивчивым дыханием. Они замерли где-то между абсолютным доверием и возбуждением, которое вот-вот должно было сорваться с цепи.       Время тянулось, плавилось и горело, как и они сами. Сотни, тысячи хаотичных импульсов безумными волнами пульсировали в крови, задевая самые чувствительные места на теле, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.       Вдох.       Выдох.       Мурашки.       Истома внизу живота.       Драко почувствовал, как её бьет мелкая, изматывающая дрожь — напряжение последних минут всё-таки взяло своё. Его бросило в жар.       Последние барьеры выдержки рухнули. Драко обрушился на её губы — жарко, жадно, властно врываясь в её рот языком. Гермиона тихо охнула, когда он жёстко перехватил её лицо, углубляя поцелуй и не оставляя ни единого шанса отстраниться. Пол стремительно уходил из-под ног, и пришлось держаться друг за друга — жарко, жадно, сильно. Куда-то отлетела пуговица с чьей-то рубашки.       Руки повсюду, но этого мало, отчаянно мало.       Она зарылась руками в его волосы и снова простонала, когда он прикусил её губу. Он властно держал её за шею у затылка — пальцы сжимались, посылая искры желания. Вторая рука прошлась по талии и скользнула ниже, ниже — пока ладонь не сомкнулась на ягодице. Синхронный гортанный стон. Мало. Нужно ещё.       Языки переплетались, ласкали, проникали так глубоко, что пружина скручивалась в животе от восторга и нужды. Ещё.       Драко собрал её волосы у затылка в кулак и потянул её голову назад, открывая полный доступ к шее. Провёл языком от ключицы до ушной раковины, и дрожь прошла по её телу, вырывая сладострастный всхлип.       — Моя, — не выдержал он. Он так давно хотел сказать это вслух, так давно мечтал услышать в ответ её стон…       Губы и язык неистово ласкали её шею. Больше. Надо больше. Гермиона ухватилась за ворот его рубашки и рванула в разные стороны. Пуговицы разлетелись, стуча по паркету. Драко выругался, прижался лбом к её плечу, а следом подхватил её на руки и усадил на стол.       Несколько секунд они смотрели друг на друга и пытались отдышаться. Он любовался ей. Блестящие глаза, припухшие губы, румянец…       Моя.       Гермиона провела ладонью по его обнажённому торсу, заворожённо наблюдая, как пальцы скользят по сильной груди и прессу, а затем ухватилась за пряжку ремня, притягивая его к себе, и… новый взрыв.       Пока Драко неистово терзал её губы, она окончательно избавила его от рубашки и провела ногтями по широкой спине, вырывая из его горла низкий стон. В ответ он сжал её грудь одной рукой, а второй провёл от колена, скользя по внутренней поверхности бедра, но остановился, несмотря на то, что она прикусила его нижнюю губу от переполняющих её чувств.       — Ты… мы можем остановиться, — сказал он хрипло.       Гермиона часто заморгала, словно пыталась понять сквозь пелену возбуждения, что он имеет в виду.       — Ты… ты не хочешь м… этого?       Салазар, она что, хотела сказать «ты не хочешь меня»?!       Драко обхватил её лицо двумя ладонями, пристально посмотрел ей в глаза.       — Грейнджер, ты имеешь хоть малейшее понимание, сколько раз я представлял себе то, что мы сейчас делаем, пока мы спорили и ругались в этом самом офисе?..       Она облегчённо выдохнула, и её губы тронула искренняя улыбка, на которую Драко не смог не ответить тем же.       — Тогда, аврор Малфой, я вынуждена попросить вас перестать нести всякую чушь, — сказала Гермиона и принялась расстёгивать верхние пуговицы на своей рубашке.       Драко замер с открытым ртом, любуясь этим невероятным зрелищем, пока:       — Малфой, займись моим корсетом, а потом я сниму с тебя штаны.       Он грязно выругался, и она шлёпнула его по груди за грубость, рассмеявшись следом.       — Как скажете, госпожа.       Он был готов разорвать этот корсет зубами.       Они освобождали друг друга от одежды нетерпеливо, хаотично, стараясь не разрывать поцелуй. Вожделение было на пике, но добавилось что-то ещё: Драко был уверен — это счастье, что срывалось с их губ улыбками и смехом. Счастье, что это происходит на самом деле, что это наконец-то взаимно.       Когда между ними осталось только нижнее белье, Драко замедлился на секунду, чтобы посмотреть на неё. Такая настоящая, такая красивая, такая его. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, и она зажмурилась от удовольствия. Его переполняло желание, нежность и… кажется, любовь.       Но он подумает об этом позже.       Невесомо, одними кончиками пальцев он провёл по её шее, потом ниже, очерчивая контуры груди. Всё так же невесомо круговыми движениями он коснулся её сосков, и Гермиона выгнула спину навстречу его прикосновениям, запрокинув голову назад.       — Ты такая красивая… — прошептал он и легонько ущипнул.       Она простонала и протянула обе руки к нему, зарываясь в волосы, прижимая ближе и исследуя его рот языком.       Драко продолжил ласку, пока стоны не стали такими громкими, как он хотел. Пока она не начала задыхаться, как он хотел. Пока она не начала бессвязно бормотать «пожалуйста», как он мечтал.       — Ты будешь хорошей девочкой, Грейнджер?       — Да, пожалуйста…       — Ты будешь моей, Грейнджер?       Громкий стон.       — Да, Драко…       Он медленно, не торопясь начал опускать руку вниз, обжигая её кожу кончиками пальцев, поглаживая внутреннюю поверхность бедра, нашёптывая на ушко, какая она сексуальная сейчас. Он прикусил её мочку и спустился ниже, лизнув жилку, пульсирующую на шее. Преодолев резинку нижнего белья, Драко простонал от того, какая она влажная, и прикусил её шею. Он начал поглаживать её нежную кожу, распределяя смазку, слегка касаясь клитора и упиваясь тем, как она дрожала от его ласк. Когда она начала ёрзать от нетерпения, он вошёл в неё двумя длинными умелыми пальцами и прорычал, кусая её плечо. Горячая шёлковая влажность сводила его с ума.       — Ты прекрасна…       Он изогнул пальцы, надавливая, прощупывая, отыскивая, и… Гермиона вскрикнула и уронила лампу со стола в отчаянной попытке за что-то ухватиться. Драко довольно улыбнулся и накрыл её самую чувствительную точку большим пальцем.       — О-о-о, Драко!..       — Хорошая девочка, — промурчал он в ответ.       У него кружилась голова. Он попал в один из своих самых смелых снов, вот только реальность оказалась намного прекраснее. Он целовал всё, до чего мог дотянуться: шею, плечи, нос, губы. Она отвечала тем же — размашисто и неловко, как человек, потерявший контроль над своими действиями в пылу чистого экстаза. Драко был готов отдать всё своё золото, лишь бы у него была возможность когда-то снова испытать то, как она дрожала от его прикосновений, как она сжимала его руку в спазмах удовольствия.       Но и этого ему было мало.       Он сбавил темп, вырывая у Гермионы разочарованный вздох, но лишь улыбнулся и поцеловал её так чувственно, как только был способен, обещая, что это ещё не всё.       Он подхватил Грейнджер под ягодицы и помог спуститься со стола, встал перед ней на колени и осторожно подцепил кружево пальцами, медленно спуская последний кусок ткани вниз по её ногам, одновременно лаская ладонями разгорячённую кожу. Бережно, как если бы она была фарфоровой куклой, он приподнял одну её ногу и положил себе на плечо, не разрывая их зрительный контакт.       Гермиона замерла и, кажется, перестала дышать, только чтобы следом громко, прерывисто вдохнуть и откинуть голову назад в протяжном стоне, когда его губы и язык коснулись её промежности.       Как он ждал этого, как он мечтал о том, что когда-нибудь Грейнджер настолько доверится и откроется перед ним. Всё плыло перед глазами от эйфории, но ему не так сильно нужно было зрение сейчас. Только вкус.       Он доводил её до исступления, вкладывая в ласки весь голод, чувствуя, как дрожат и подгибаются её колени. Жёсткий край столешницы, в который она вжималась поясницей, больше не давал ей нужную опору. Гермиона ухватилась за его плечо и волосы, а он крепче обхватил её бедра одной рукой. Вторая была ему нужна, чтобы снова найти ту самую…       — О! О-о-ох, Драко-о!..       Кажется, что-то взорвалось в его голове от звука его имени, а ударная волна прилетела прямо в пах, наливая член кровью до болезненной пульсации. Он ускорил движения пальцев и языка, превращая ласки в самую сладкую пытку в жизни Гермионы Грейнджер.       Он жаждал её оргазма, нуждался в нём, как в воздухе. Впитывал глазами выражение её лица, вздымающуюся грудь, капельки пота, выступившие на лбу и эротично переливающиеся на ключицах от каждого её движения. Лучшее зрелище в его жизни.       Драко почувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев, обхватил её клитор губами, нежно вбирая его пульсирующим вакуумом, и сильнее надавил на ту самую точку внутри. Он гортанно простонал под её финальный вскрик, ощущая долгожданный трепет и спазмы на пальцах и языке.       Моя.       Когда оргазм отпустил её, Гермиона посмотрела на него глазами, полными неги, нежности и как-будто бы удивления. Драко ощутил, как тепло разливается в его груди.       Поднявшись на ноги, он тесно прижал её к себе, а Грейнджер притянула его за затылок и поцеловала. Вихрь неизведанных до этого ощущений захватил его тело и, кажется, душу.       Драко принялся покрывать поцелуями её лицо, шею, плечи, но был вынужден прерваться, чтобы выругаться, когда услышал:       — Драко, войди в меня… Пожалуйста…       Он подхватил её на руки и поцеловал глубоко и жадно, вдыхая её запах, заглушая своим языком её стоны. Захотелось перерыть весь мир в поисках маховика, найти способ снова и снова слышать эту её просьбу, остаться в этом моменте навсегда. Он подошёл к дивану и бережно опустил её на него, забираясь следом. Они были так близко. Он чувствовал её кожу, её тепло всем телом, и ему хотелось раствориться в этом чувстве.       Убийственная смесь невыносимого желания и нежнейшего трепета затмевали его сознание. Руки блуждали, языки вели друг с другом самую вкусную борьбу из возможных, и это было так хорошо, что даже не верилось, что может быть лучше.       Пока Гермиона не начала нетерпеливо снимать с него трусы.       Он приставил головку члена к её влагалищу и посмотрел в глаза. В ответ Гермиона придвинулась, чуть насаживаясь на него, и сжала его ягодицу, притягивая к себе. Он вошёл в неё медленно, глубоко и простонал в её плечо. Горячая мягкая нежность обволакивала его и сводила с ума.       Гермиона обняла его руками и ногами, сокращая расстояние между ними ещё больше, впуская его ещё глубже. Он начал двигаться плавно, глубоко, с чувством. Гермиона простонала и впилась ногтями в его спину.       — Посмотри на меня, — выдохнул он низким хриплым голосом. Гермиона моргнула, пытаясь сфокусироваться на его глазах сквозь туман наслаждения. — Я никому не отдам тебя, Грейнджер.       — Драко… — почти простонала она его имя. — Пожалуйста, ещё.       И он отпустил себя.       Жёстко. Быстро. Сцеловывая с её губ стоны, всхлипы, вскрики.       Наблюдая, как закатываются её глаза от удовольствия, ощущая царапины на спине, чувствуя, как она выгибается и стремится ему навстречу всем телом. Он наклонил голову и прикусил её шею в собственническом жесте, а рукой принялся ласкать её грудь, слегка сжимая пальцами сосок.       — Мерлин, Драко… — только и могла вымолвить она между стонами.              — Моя. Ты теперь моя. Только моя, — только и мог ответить он, приподнимая бедро, меняя угол, приникая глубже.       С каждым толчком они вжимались друг в друга всё теснее, всё глубже, будто пытались оставить частичку себя внутри. Поцелуи были жадными, укусы — острыми, а царапины оставляли на коже жгучие дорожки. Боль и наслаждение переплелись так плотно, что уже невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Он сжимал её бедра с такой силой, что под пальцами наверняка проступят синяки, а она в ответ впивалась зубами в его плечо, пытаясь удержать рвущийся наружу низкий дрожащий стон.       Они потерялись друг в друге. Не существовало ни времени, ни пространства, ни мыслей в голове — только бесконечное чувственное удовольствие, только счастье на грани восторга, эйфории и любви, только горячие тела, которые были словно созданы для того, чтобы слиться воедино. С их губ срывались бесконечные «моя» и «только твоя», и «ещё», и «Драко», и «о, Мерлин», и ещё миллион коротких фраз, которые одновременно не значили ничего и значили абсолютно всё для них двоих.       Когда Гермиона начала дрожать под ним, Драко чуть отклонился, чтобы дотянуться рукой до самой нуждающейся в нём точки, и в считанные мгновения она сжалась вокруг него с такой силой, что пришлось собрать всю выдержку, чтобы не кончить быстро, а продлить её удовольствие. Он ускорил темп, не сводя с неё благоговейный взгляд.       — Вот так… да… кончи для меня… вот так… — приговаривал он, наслаждаясь тем, как выглядело её лицо на грани оргазма.       Она вскрикнула, вцепилась одной рукой в спинку дивана, а второй в его плечо, и улетела на волнах восхитительных спазмов, которые он чувствовал в своём теле. Ему потребовалось всего несколько толчков, чтобы последовать за ней и упасть на неё всем телом, вжимаясь, стирая границы между ними, стирая прошлое и рождая будущее…       Когда он смог поднять на неё взгляд, что-то сжалось в его груди — она смотрела него с такой нежностью, принятием и… кажется, любовью.       Но они подумают об этом позже.       Гермиона коснулась его щеки так нежно и бережно, как если бы он был чем-то бесконечно ценным для неё, и прошептала:       — Мой.

***

      Утренний луч солнца проник в комнату и игриво защекотал нос девушки, спящей на диване в чёрной мужской рубашке. Гермиона Грейнджер поморщилась и распахнула глаза. У неё ушло несколько секунд на то, чтобы понять, где она находится. Вчера они не захотели расставаться, но она побоялась позвать Драко к себе на ночь, чтобы не потревожить то хрупкое «что-то» между ними, которое про себя она назвала «чудом».       Она огляделась по сторонам, и её сердце упало. Она была одна. Что-то больно кольнуло в груди, и она поёжилась, обхватив себя руками. Она была одета в его рубашку, она пропиталась его запахом от кончиков пальцев до кончиков волос, но его самого нигде не было. Как и остальной его одежды. Неужели вчерашний вечер не значил для него того же, что он значил для неё? Неужели она всё придумала?       Горло сдавило от непрошеных эмоций. Она правда доверилась ему вчера, и если он просто сбежал на утро, то…       Гермиона резко обернулась на звук открывающейся двери и почувствовала, как облегчение разливается по телу горячей волной. Драко Малфой стоял в дверном проеме — без рубашки, со взъерошенными волосами и с абсолютно счастливым выражением лица. В его руках были две чашки кофе, завершающие этот идеальный образ. Гермиона просияла, быстро встала с дивана и подбежала к нему.       — Доброе утро, — сказал он с нежностью и протянул ей чашку.              — Я думала, ты ушёл, — ответила она и сделала глоток.              — Испугалась? — ухмыльнулся он.              — Не-е-ет… — протянула она неубедительно, чем вызвала его смех.              Драко подошёл к ней и коснулся её лица, притягивая ближе к себе.              — Я теперь никуда от тебя не денусь, Грейнджер. Привыкай. Тебе придётся очень сильно постараться, чтобы избавиться от меня, — сказал он ей в губы, а потом поцеловал — глубоко и нежно, властно и чувственно, как целовал ее только он. Драко Малфой был на вкус как кофе, счастье и… кажется, любовь. Но она подумает об этом позже.