Адаптация

Большой зал поместья Малфоев был полон. Пожиратели сидели за длинным столом, пили вино, переговаривались, но в воздухе висело напряжение, которое чувствовалось даже сквозь запах дорогих духов и жареного мяса. Все знали, что сегодня будет разнос. Вопрос был только в том, кого именно будут рвать на части. Драко сидел рядом с матерью. Нарцисса держала спину прямо, как учили, но её пальцы, сжимающие край стола, побелели от напряжения. Она не сводила глаз с сына, сухо, сосредоточенно, без единой слезинки. Во главе стола восседал Тёмный Лорд. Его красные глаза скользили по лицам присутствующих, и каждый, на ком останавливался этот взгляд, невольно вжимал голову в плечи. Справа от него сидела Беллатриса, растрёпанная, с безумным блеском в глазах. Селена стояла у камина. Она не сидела за столом, никогда не сидела на общих собраниях. Только стояла в тени, прислонившись плечом к каминной полке, и наблюдала. Руки в перчатках сложены на груди, лицо непроницаемо. Лорд поднял руку. Тишина стала абсолютной. — Малфои, — произнёс Волдеморт. Голос его был тихим, но каждое слово резало тишину, как лезвие. — Снова. Нарцисса замерла. Её рука скользнула под стол и накрыла ладонь Драко, холодную, дрожащую. — Твой муж гниёт в Азкабане за свой провал, Нарцисса, — продолжал Лорд. — А я надеялся, что сын окажется достойнее отца. Но твой сын стоял на башне. Один. Дамблдор был беззащитен. И он не смог. По залу прокатился шёпот. Беллатриса подалась вперёд, облизнув губы. — Дамблдор мёртв не его рукой! — голос Волдеморта стал жёстче. — Ты молчишь, Нарцисса? Тебе нечего сказать в защиту сына? Нарцисса опустила голову, ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни слова. Только пальцы, сжимающие край стола. Волдеморт перевёл взгляд на камин. — Розье. Селена отделилась от каминной полки и сделала шаг вперёд. Свет от огня упал на её лицо, высветлив крупный нос, глубокие носогубные складки, тёмные круги под глазами. Волосы, стянутые в тугой узел, открывали лицо с резкими, почти грубыми чертами, некрасивое, но такое, что не забудешь. — Ты должна была следить за его успехами. Ты говорила, что он готов. И что я вижу? Мальчишка стоял и трясся, пока Снейп делал его работу. Селена чуть склонила голову — жест уважения, но не подчинения. — Мой Лорд, он сделал всё, что было в его силах. Шкаф починен. Путь в замок открыт. Дамблдор мёртв. Цель достигнута. — Цель достигнута не его рукой, — отрезал Волдеморт. — Ты оправдываешь его, Селена. А я не просил оправданий.. Он сделал паузу, и в зале стало так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в камине. — Я разочарован. Вами обоими. Но разочарование можно исправить. — Он перевёл взгляд на Драко, и его губы растянулись в холодной улыбке. — Подойди. Драко встал. Ноги не слушались, но он заставил себя двигаться. Нарцисса попыталась удержать его, но он осторожно высвободил ладонь. Подошёл, остановился в двух шагах от кресла Лорда. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. — Ты слаб, Драко. Слишком много материнской любви, слишком мало настоящей закалки. Может быть, боль научит тебя тому, чему не научили люди. — Волдеморт перевёл взгляд на Селену. — Это твоя ошибка, Розье. Селена замерла. Всего на секунду, но Драко, знавший её каждое движение, уловил эту микроскопическую заминку. Потом она кивнула. — Как прикажете, мой Лорд. Она подошла к Драко. Их взгляды встретились. В её глазах не было злости, только холодная, спокойная решимость. Она медленно стянула перчатку с правой руки. По залу прокатился вздох. Беллатриса подалась вперёд. — Ты подвёл меня. Ты подвёл Лорда. Ты подвёл свою семью. Ты подвёл имя, которое носишь. Она подняла руку. Длинные, тонкие пальцы приблизились к его лицу. — Смотри на меня. Не отводи взгляд. Он смотрел. В её глаза, тёмные и глубокие, как стоячая вода. — Круцио. Боль пришла не сразу. Сначала, ощущение падения в ледяную бездну, а потом мир взорвался миллионом раскалённых игл. Драко рухнул на пол, его рот открылся в безмолвном крике. Он видел, как мать отвернулась, туда, где на стене висел старый гобелен с гербом Малфоев. Больше никого. Только их лица и её голос, отсчитывающий секунды его боли. Селена держала заклинание долго. Бесконечно долго. Когда она наконец сняла его, Драко остался лежать на полу, трясясь всем телом. Перед глазами плыли круги. — Встань, — сказала она. Он дёрнулся, но мышцы не слушались. Тело горело. — Круцио. Снова. Когда пытка прекратилась во второй раз, он заставил себя подняться. Шатаясь, хватаясь за воздух, прокусив губу до крови. Он выпрямился, насколько мог, и встретил её взгляд. Где-то глубоко внутри, под слоями боли и унижения, шевельнулась мысль: она смотрит на него не так, как раньше. Не с презрением. С чем-то похожим на удовлетворение. Он поднялся. Он выдержал. И от этого было тошно. Селена провела пальцем по его скуле, легко, почти невесомо, стирая каплю крови, выступившую из рассечённой губы. Повернулась к Лорду. — Урок окончен, мой Лорд. Он запомнит. Волдеморт медленно кивнул. — Хорошо. Но если он снова провалится, отвечать будешь ты, Селена. Помни об этом. — Я помню, мой Лорд. Зал опустел быстро. Пожиратели расходились, перешёптываясь, косясь на Драко с плохо скрываемым злорадством. Беллатриса задержалась на секунду, но Селена качнула головой, едва заметно, и та ушла. Нарцисса поднялась. Её лицо оставалось каменным, но когда она шагнула к сыну, Селена преградила ей путь. — Не сейчас. Ему нужно отдохнуть. Я позабочусь. — Он мой сын, — голос Нарциссы дрогнул лишь на мгновение. — Я имею право… — Ты имеешь право только на то, что я тебе позволю, — перебила Селена. — Твоя любовь сделала его мягкотелым. Ты — его слабость, Нарцисса. И я не позволю тебе и дальше его размягчать. Нарцисса смотрела на неё с ненавистью, но спорить не посмела. Перевела взгляд на Драко, тот не выдержал, отвёл глаза. Она развернулась и вышла, и её шаги звучали ровно, размеренно, как метроном. Драко остался один на один с Селеной. — Собирай вещи, — сказала она. Он поднял голову, не понимая. — Завтра ты едешь со мной. В моё поместье. Здесь тебе не место. Лорд не должен видеть тебя лишний раз, каждое твоё появление перед ним будет напоминать о провале. А твоя мать делает тебя мягким. Мне это не нужно. Она шагнула ближе. Взяла его за подбородок, не грубо, но властно, заставляя поднять голову. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Он чувствовал её дыхание, запах её духов, сладкий, приторный, липкий. — Завтра в семь. Не опаздывай. Она развернулась и вышла. Драко стоял, глядя на закрытую дверь. Тело всё ещё дрожало после Круциатуса, ноги подкашивались, но он не падал. Поместье Розье оказалось старым, мрачным особняком, затерянным среди лесов где-то на севере. Высокие башни, тёмный камень, окна, которые никогда не открывались. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то ещё, тем самым сладким, приторным запахом, который преследовал его с первой встречи. Селена провела его через анфиладу комнат, ни разу не обернувшись. Остановилась у тяжёлой двери в конце длинного коридора. — Твоя комната. Располагайся. Внутри было холодно и пусто. Узкая кровать, стол, стул, камин, который не топили, кажется, несколько лет. Окно выходило на лес, бескрайний, тёмный, чужой. — Тренировки будут проходить в подвале. Еду будут приносить два раза в день. Библиотека в конце коридора, можешь брать любые книги. Вопросы? — Нет. — Хорошо. Отдыхай. Завтра в шесть. Она вышла, и дверь закрылась с тяжёлым, окончательным звуком. Драко стоял посреди пустой комнаты и смотрел на лес за окном. Где-то там, далеко, остались мать, Хогвартс, нормальная жизнь. Здесь была только тишина, холод и она. Он опустился на кровать и закрыл глаза. Завтра в шесть. Жизнь в поместье Розье быстро превратилась в череду одинаковых, выматывающих дней. Подъём затемно. Тренировка в подвале до изнеможения, до крови, до той грани, за которой тело переставало слушаться. Потом книги, тёмная магия, проклятия, зелья, которые он варил под её присмотром. По вечерам, когда тренировки заканчивались, она иногда звала его в малую гостиную. Они сидели у камина, пили чай, говорили, о магии, о политике, о том, каким будет мир, когда Лорд победит. Она рассказывала о своём детстве, скупо, короткими фразами и в эти моменты в её голосе проступало что-то, кроме холода. Драко слушал и не мог понять, что чувствует. Ненависть? Страх? Иногда он ловил себя на том, что ждёт её прихода. Что тишина в комнате становится невыносимой, когда её нет, и только звук её шагов в коридоре возвращает мир на место. Он ненавидел себя за это. Но ничего не мог с собой поделать. После одной из таких тренировок ему не хотелось возвращаться в комнату. Драко брёл по коридорам поместья уже больше часа, минуя пустые залы с запертыми дверями и лестницы, которые вели неизвестно куда. Тело ныло привычной болью, она даже успокаивала, заглушая то, что творилось внутри. Он искал тишину, не ту, что давила в его спальне, а другую, где можно было просто сидеть и ни о чём не думать. Коридор, в который он свернул, оказался узким и пыльным. Сюда явно давно никто не заходил: паутина свисала с потолка серыми прядями, а на полу лежал толстый слой пыли, в которой его шаги оставляли глубокие, одинокие следы. Драко уже хотел развернуться, но что-то его остановило, едва уловимое ощущение, что за ним наблюдают. Вдоль стен висели портреты. Старые, тёмные, почти невидимые в полумраке. Драко достал палочку, прошептал «Люмос», и холодный свет выхватил из темноты лица. Розье. Все Розье. Мужчины с жёсткими, надменными чертами, женщины с холодными глазами. Они спали, портреты в заброшенных коридорах часто погружались в многолетнюю дрёму и Драко уже собирался уйти, когда один из них вдруг открыл глаза. Старик. Лет семидесяти, с седыми волосами и глубокими морщинами, которые казались трещинами на старом пергаменте. Глаза у него были светлые, почти бесцветные, и они уставились на Драко сонно, а потом вдруг расширились от узнавания, наполнившись яростью. — Ты! — проскрипел портрет, вскакивая в раме так резко, что холст затрясся. — Малфой! Я тебе что сказал? Я тебе сказал больше не появляться в моём доме, пока я жив! Драко отшатнулся, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я не… — начал он, но старик не дал ему договорить. — Не смей перебивать меня, щенок! — заорал портрет, и его голос разнёсся по пустому коридору, отражаясь от пыльных стен. — Я запретил тебе даже приближаться к моей дочери после того, как ты разорвал помолвку! Думал, я не узнаю? Думал, я умру и можно будет снова таскаться сюда, позорить мой род? Он тряс кулаками в раме, и даже сквозь холст было видно, как вздулись вены на его висках. — Убирайся! — закричал он, брызгая слюной. — Убирайся, пока я не позвал дочь! Она тебя быстро вышвырнет! И не смей на неё даже смотреть! Ты опозорил нашу семью раз, второго не будет! Чтоб ты сдох! Чтоб ты… Драко уже не слушал. Он нашарил за спиной дверную ручку, рванул на себя и вылетел в коридор, захлопывая дверь и отсекая крик. Но голос старика всё ещё звенел в ушах, когда он бежал по коридорам, сворачивая и петляя, лишь бы подальше от этого места. Сердце колотилось где-то в горле, в висках пульсировала кровь, а перед глазами стояло перекошенное яростью лицо. «Отец должен был жениться на дочери Розье», — стучало в голове. На какой дочери? Старик говорил о дочери, не называя имени. Может быть, это была Селена. Может быть, у неё была сестра. Драко не знал. Она никогда не рассказывала о своей семье, только один раз упомянула, что отец был суров. Всё остальное было пустотой. И всё же, если это была Селена, сколько ей тогда было? Помолвки чистокровных заключали рано, иногда в четырнадцать-пятнадцать. Если бы всё сложилось иначе, она могла бы стать его матерью. Вместо этого она стала кем-то другим. Он влетел в первую попавшуюся дверь и захлопнул её за собой, прижимаясь спиной к холодному дереву и пытаясь отдышаться. Библиотека. Он узнал её по запаху, старые книги, пыль, кожа переплётов, тот самый аромат, который всегда успокаивал его в школьные годы. Сейчас здесь было темно, только лунный свет пробивался сквозь высокие окна, заливая серебром бесконечные ряды стеллажей и превращая пылинки в воздухе в медленно кружащиеся звёзды. Драко сполз по двери на пол, обхватил голову руками и попытался собрать мысли, которые разбегались, как испуганные мыши. Шаги. Он узнал бы их из тысячи, лёгкие, бесшумные, почти невесомые. Селена умела появляться так, что воздух вокруг неё сгущался раньше, чем она входила, и сейчас Драко почувствовал это кожей ещё до того, как увидел её силуэт в дверях. Она вошла, не спрашивая разрешения, и остановилась у окна, глядя на угасающий закат. Лунный свет смешивался с последними отблесками солнца, делая её лицо почти нереальным, бледным, с глубокими тенями под глазами. Она молчала, и Драко не поднимал головы, делая вид, что поглощён книгой. — Здесь тихо, — сказала она наконец, и её голос прозвучал мягче обычного, почти задумчиво. — Я всегда любила библиотеки. В детстве это было единственное место, где я чувствовала себя в безопасности. Он молчал, ожидая продолжения. Она не заставила ждать. — Отец терпеть не мог, когда я пряталась. Однажды он нашёл меня здесь, зарытой в книгах. Вытащил за ухо в центр комнаты, мне было, наверное, лет семь, не больше, и сказал: «Ты Розье. Ты не имеешь права прятаться. Мир принадлежит тем, кто смотрит в глаза, а не тем, кто зарывается носом в страницы». — Она усмехнулась, коротко и беззвучно, но в этой усмешке не было ни горечи, ни сожаления, только холодная констатация факта. — Я разревелась. Думала, он пожалеет. А он применил Круциатус. В первый раз в моей жизни. И сказал: «Запомни эту боль. А теперь запомни, что ты её пережила. Ты стала сильнее. Каждый раз, когда ты будешь хотеть спрятаться, вспоминай: ты можешь выдержать всё». Драко поднял глаза. Она стояла в профиль к нему, и её лицо в лунном свете казалось высеченным из старого мрамора, ни боли, ни печали, только спокойная уверенность человека, который давно принял свою судьбу. — Он был прав, — сказала она, не оборачиваясь. — Я перестала бояться. Перестала прятаться. Я стала той, кто я есть. Она повернулась к нему, и в полумраке он увидел её глаза, тёмные, глубокие, с тем самым выражением, которое появлялось в моменты самой страшной боли и самой странной близости. — А ты, Драко, всё ещё прячешься. В книгах, в темноте, в своём страхе. Ты думаешь, что не справился там, на башне. Но дело не в том, что ты не смог убить. Дело в том, что ты позволил сомнениям остановить себя. Она сделала паузу, и воздух между ними стал плотным, как вода. — Я даю тебе то, чего никто не дал мне, — знание о том, кто ты есть на самом деле. Ты не герой, Драко. Ты Малфой. Ты выживаешь. И я научу тебя этому до конца. Она смотрела на него долго, очень долго, и в её глазах медленно гасла та искра, что вспыхнула было, сменяясь холодным, почти научным интересом. Потом её губы тронула лёгкая, механическая улыбка, которая не коснулась глаз. — Знаешь, что отец сказал мне после того раза в библиотеке? Он сказал: «Селена, ты можешь отказываться от всего, кроме себя. Себя ты примешь рано или поздно». Пауза. Драко слышал только своё дыхание и стук сердца. — Ты тоже примешь, Драко. Вопрос только времени. Она развернулась и пошла к выходу, и её шаги были такими же бесшумными, как при появлении. Дверь закрылась за ней с тихим, почти ласковым щелчком. Драко остался один. Сидел в кресле, глядя на пустоту, и чувствовал, как пальцы всё ещё дрожат, а губы пересохли так, будто он не пил несколько дней. Её слова звучали в голове, как эхо: «Ты тоже примешь. Вопрос только времени». Он не знал, что она имела в виду: себя, свою тьму, свою судьбу? Но что-то в этом шёпоте заставило его похолодеть. Что-то, что уже начинало прорастать внутри, пуская корни в ту самую пустоту, которую она так старательно в нём создавала. Он не мог разделить ненависть и благодарность. Она была его тюремщиком и единственным, кто в него верил. Она пытала его и она же учила выживать. И где-то в этом противоречии он терял себя. Медленно. Незаметно. Как песок уходит сквозь пальцы. Решение зрело в нём не сразу. Неделями. А пока оно зрело, мир вокруг начал ускоряться. Селена стала исчезать чаще. Уходила рано утром, возвращалась затемно, иногда не появлялась по два-три дня. Драко оставался один в пустом доме, и тишина давила на уши, та самая тишина, в которой его мысли звучали слишком громко. Он тренировался сам, читал книги из её библиотеки, ждал. А потом она возвращалась. Уставшая, с тёмными кругами под глазами, но всё такая же собранная. Иногда звала его в малую гостиную, садилась в кресло у камина и говорила, коротко, сухо, без лишних подробностей. — Министерство практически наше. Люди Лорда на всех уровнях, от Отдела тайн до канцелярии Министра. Осталось только войти. В другой раз: — Твой отец на свободе. Лорд устроил побег из Азкабана месяц назад, но Люциус пока не в чести. Драко слушал, запоминал, не задавал вопросов. Спрашивать было некогда она снова исчезала, оставляя его одного. Дом затихал, и вместе с ним затихало что-то внутри. Драко слушал, запоминал, не задавал вопросов. Спрашивать было некогда, она снова исчезала, оставляя его одного. Так прошли последние недели перед падением Министерства. За день до атаки они аппарировали в поместье Малфоев. Драко не был здесь с тех пор, как Селена забрала его, и теперь шёл по знакомым коридорам, чувствуя себя чужим. Зал встретил его знакомым запахом воска и холодного камня, но теперь к ним примешивалось что-то ещё: табак, грязь с чужих сапог на ковре, который мать когда-то запрещала пачкать. Нарцисса сидела в дальнем конце стола, прямая и бледная. Рядом с ней, Люциус. Драко замер на секунду, увидев отца. Тот похудел, осунулся, но держал спину прямо. Азкабан оставил следы, но не сломал. Люциус встретил взгляд сына и едва заметно кивнул, ничего больше. Драко почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, но не подошёл. Не сейчас. Во главе стола сидел Волдеморт. Его присутствие давило на зал, как ледяная плита. Красные глаза скользили по лицам. Когда он поднял руку, тишина стала абсолютной. — Я разочарован. Министерство до сих пор стоит. Поттер до сих пор жив. — Он сделал паузу. — Это будет исправлено. Яксли. Яксли поднялся. Коренастый, с грубым лицом и холодными, расчётливыми глазами, он не был красноречив, но в его движениях чувствовалась уверенная сила. — Мой Лорд, план готов. Наши люди в Министерстве на всех уровнях. Сопротивления почти не будет. Авроры обезглавлены, руководство деморализовано. Захват — вопрос нескольких часов. Основная группа заходит через атриум. Я, Беллатриса и Долохов возглавляем атаку. Розье прикрывает фланг. Беллатриса издала короткий, лающий смешок. — С нами мальчишка? — Она скривила губы. — Он опять будет стоять и трястись, как на башне? По залу прокатился смешок. Драко почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Он пойдёт со мной, — ровно произнесла Селена, не глядя на Беллатрису. — Это не обсуждается. Волдеморт поднял руку, и смех оборвался. — Главная цель — не Министерство. Главная цель — Поттер. Приведи его, Яксли. Не разочаруй меня. — Не разочарую, мой Лорд. Собрание закончилось быстро. Пожиратели потянулись к выходу. Драко уже шагнул к двери, когда чья-то рука вцепилась ему в локоть. Беллатриса. Она притянула его к себе, от неё пахло вином и потом, а глаза горели лихорадочным огнём. — Твой отец уже однажды всё испортил, — пропела она, и её пальцы сжались сильнее. — Не опозорь нас снова. — Она наклонилась ближе, голос стал тише, но от этого только опаснее. — Если ты струсишь, я сама об этом позабочусь. И Селена тебя не спасёт. Она отпустила его резко, оттолкнув, и зашагала прочь, хохоча. Драко смотрел ей вслед, чувствуя, как на локте, там, где она сжимала, расцветает синяк. Атриум Министерства встретил их тишиной. Не мирной, затаившейся. Золотой фонтан был повален, вода растекалась по полу, смешиваясь с кровью. Сопротивления почти не было люди Волдеморта уже сидели внутри. Они просто открыли двери и впустили остальных. Беллатриса промчалась мимо, хохоча, разбрасывая заклинания направо и налево. Яксли шёл впереди, спокойно, расчётливо, выкрикивая приказы. Люциус держался позади основной группы. Драко заметил его краем глаза, отец двигался медленно, с трудом, но палочку держал крепко. Яксли бросил ему короткий приказ, проверить боковой коридор, и Люциус подчинился без слов. Драко видел, как отец скрылся в темноте, и что-то внутри сжалось. Когда-то Люциус Малфой сам раздавал приказы. Теперь он исполнял чужие. Селена тронула Драко за плечо: — Не отставай. Он шёл за ней, сжимая палочку. Пара Ступефаев, один Экспеллиармус, когда какой-то молоденький аврор выскочил из-за колонны. Селена сбила его одним движением, даже не взглянув. Когда всё закончилось, привели Министра. Он трясся, цеплялся за руку конвоира. Яксли шагнул к нему: — Поттер. Где он? — Я не… я не знаю… Яксли коротко кивнул Беллатрисе. Та подошла ближе — неспешно, почти лениво, — и провела палочкой по щеке Министра. — Круцио, — произнесла она почти нежно. Министр рухнул на колени, захлёбываясь криком. Беллатриса держала заклинание несколько секунд, потом отпустила. Министр остался лежать на полу, всхлипывая, подтягивая колени к груди. — Я задам вопрос ещё раз, — произнёс Яксли. — Где Поттер? — Нора… — прохрипел Министр. — Дом Уизли… сегодня свадьба… старший сын женится на девчонке Делакур… Поттер будет там. Яксли переглянулся с Беллатрисой. Та улыбнулась, облизнула губы. — Где это? — спросил Яксли. — Адрес. — Девон… деревня Оттери-Сент-Кэчпоул… дом на окраине, его нельзя не заметить… там курятник и сад… — Министр говорил быстро, захлёбываясь, боясь, что его снова ударят. — Я всё сказал. Я всё сказал. Отпустите меня. Яксли кивнул кому-то за спиной Министра: — Ты свободен. Министра уволокли в коридор. Через минуту оттуда донёсся короткий звук, и наступила тишина. Яксли повернулся к остальным, вытирая палочку о полу мантии. — Свадьба. Дом Уизли, Девон. Аппарируем немедленно. Поттер нужен живым — это приказ Лорда. Остальных можно убивать. Беллатриса облизнула губы. — Свадьба. Как мило. Я обожаю свадьбы. Она расхохоталась и аппарировала первой, даже не дослушав. Остальные потянулись следом. Селена взяла Драко за плечо, развернула к себе. — Не отставай, — сказала она негромко. — И не смей колебаться. Он кивнул. Она крутанулась на месте и исчезла. Драко шагнул в аппарацию следом. Они вышли из темноты на опушку леса, и Нора уже горела перед ними, окна светились, шатёр сиял гирляндами, музыка плыла над полем. Закат только догорел, небо ещё хранило багровую полосу у горизонта. Гости танцевали, смеялись, звенели бокалы. Пожиратели рассыпались вдоль кромки поля без единого приказа. Все знали, что делать. Яксли молча указал направление. Беллатриса, хохоча, сорвалась с места первой, даже не скрываясь. — Вперёд! — рявкнул Яксли. Они ворвались в шатёр одновременно с нескольких сторон. Хаос накрыл всё мгновенно: крики, вспышки заклятий, звон разбитого стекла. Столы опрокидывались, гирлянды рвались, люди падали, пытались бежать. Беллатриса неслась сквозь толпу, разбрасывая заклинания, и её хохот перекрывал музыку. — Ступефай! — Красный луч попал в мужчину с бокалом, тот рухнул. Драко перешагнул через него и двинулся дальше. Селена была впереди, спокойная, быстрая, ни одного лишнего движения. Драко пытался не отставать, но руки дрожали, дыхание сбивалось. И вдруг он увидел их. В дальнем конце шатра, у служебного выхода, мелькнули знакомые фигуры. Поттер — чёрные волосы, очки. Уизли — рыжий, тянущий за руку девушку, Гермиону. Она обернулась на секунду, и их взгляды встретились сквозь прорези личин. В её глазах не было страха. Только злость и презрение. — Сюда! — крикнул кто-то из Пожирателей. Гарри рванул к выходу, увлекая остальных. Драко бросился за ними, не думая, на автомате, повинуясь приказу, который ещё звучал в ушах. Снаружи было темно. Вспышки заклятий освещали поляну, гости разбегались в разные стороны, кто-то аппарировал на ходу, кто-то падал, сражённый заклинанием. Драко бежал, сжимая палочку, и видел впереди три фигуры, ускользающие между деревьями. Он почти догнал их у кромки леса. Первым обернулся Поттер. Его заклинание ударило Драко в плечо, но он блокировал его даже не вскидывая палочку, просто дёрнул корпусом в сторону, и красный луч рассёк воздух в дюйме от мантии. Второе заклинание — от рыжего — он отбил щитом, и оно ушло в ствол дерева, осыпав кору. Третье — от неё. Гермиона стреляла молча, без крика, и её Ступефай прошёл так близко, что он почувствовал жар на щеке. Он не ответил. Увернулся, отбил ещё одно, отскочил вбок. Его палочка молчала. Сам не понимал почему. Просто не мог заставить себя произнести заклинание. — Ступефай! — крикнул он наконец, но луч ушёл в крону, срезав ветку. Мимо. Ещё одно и снова мимо, в этот раз в землю у ног Поттера, взметнув комья грязи. Он не знал, специально ли мажет. Знал только, что не хочет попасть. Гермиона оглянулась. Их взгляды встретились. В её глазах не было страха, только злость и что-то ещё, чего он не успел разобрать. А потом Уизли схватил её за руку, Поттер выкрикнул что-то, и все трое исчезли с тихим хлопком аппарации. Драко стоял, тяжело дыша, опустив палочку. Он дал им уйти. Тишина за спиной сгустилась. — Драко. Голос Селены был тихим. Спокойным. От этого спокойствия кровь застыла в жилах. Он обернулся. Она стояла в двух шагах, уже без личины. Лицо непроницаемо, глаза тёмные, глубокие — горели холодным пламенем. — Они аппарировали, — выдохнул он. — Я не успел… — Не успел. — Она подошла ближе, почти вплотную. — Или не захотел? Он открыл рот — и замолчал. Она уже подняла палочку. — Инкарцеро. Верёвки вырвались раньше, чем он успел моргнуть. Опутали запястья, лодыжки, он рухнул на колени. — Ты стоял в десяти шагах. Я видела. Ты мог догнать. Мог оглушить. Мог убить. Но ты замедлился. Он смотрел на неё снизу вверх, чувствуя, как верёвки впиваются в кожу. — Ты хотел, чтобы они ушли. Взмах палочки, верёвки исчезли. Он рухнул лицом в траву. — Вставай. Мы возвращаемся. Поговорим в поместье. Драко поднялся. Ноги дрожали, руки были исцарапаны. Он поплёлся следом, чувствуя, как внутри разрастается холод. Она всё видела. И теперь ему предстоит заплатить. Они аппарировали в поместье Розье в полной тишине. Селена не проронила ни слова, пока они шли через холл, мимо пустых залов, вниз по лестнице, в подвал. Драко следовал за ней, и каждый её шаг отдавался в висках глухим эхом. В подвале было холодно, как всегда, но сегодня этот холод казался иным, более глубоким, проникающим не под одежду, а куда-то в саму душу. Селена остановилась в центре, повернулась к нему. Её лицо было спокойным, почти торжественным. — Палочку, — сказала она, протягивая руку. Драко замер. Сердце пропустило удар. — Палочку, Драко. Не заставляй меня повторять. Он медленно, чувствуя, как немеют пальцы, вытащил палочку и протянул ей. Она сунула её в карман своей мантии, даже не взглянув. Потом развернулась и направилась к двери, ведущей во внутренний двор. Он пошёл за ней, уже зная, что ничего хорошего это не предвещает. Лес начинался сразу за садом, тёмная стена деревьев, за которую никто никогда не ходил. Оттуда не доносилось ни звука, ни птичьего крика, ни шелеста листвы. Лес молчал, и в этом молчании было что-то, от чего у Драко каждый раз, когда он смотрел на него из окна, холодело внутри. Селена остановилась на опушке. — Сегодня ты снова проявил слабость. Так и не смог применить палочку правильно — значит, она тебе не нужна. Она повернулась к нему, и в свете луны он увидел её лицо, спокойное, почти торжественное. — Где-то здесь бродят инферналы. Много. Они чувствуют живое за милю. И они всегда голодны. Выживешь — значит, урок усвоен. Нет — значит, мне нечего было спасать. Драко смотрел на неё. Во рту пересохло. Он открыл рот, но слов не было. Сердце колотилось где-то в горле, и земля, казалось, качалась под ногами. Она это серьёзно? Оставит его здесь? Без палочки? С этими тварями? — Селена… — выдохнул он, но собственный голос прозвучал чужо, жалко. — Ты не можешь оставить меня здесь… Пожалуйста… — Могу, — перебила она ровно. — И ты это знаешь. Она развернулась и шагнула обратно в сторону поместья. Драко рванулся за ней, ноги понесли его сами, быстрее, чем разум успел приказать им остановиться. — Подожди! — крикнул он, хватая её за рукав. — Я не смогу! Там эти твари! Я без палочки! Я… Она обернулась резко, одним движением, и её лицо было спокойным, как всегда. — Флиппендо. Заклинание ударило его в грудь с силой, от которой воздух вышибло из лёгких. Драко отлетел назад, рухнул на землю, проехавшись спиной по мокрой траве. Перед глазами плыли круги, во рту стоял металлический привкус крови, он прикусил губу. — Ты справишься, — сказала она, глядя на него сверху вниз. — Или нет. Это зависит только от тебя. Она развернулась и ушла. Драко лежал на земле, тяжело дыша, глядя, как её фигура удаляется в сторону поместья. Он попытался подняться, ноги не слушались, руки дрожали. Он снова упал. Подтянул колени к груди. Холод от земли просачивался сквозь мантию, сквозь кожу, в самые кости.