Глава 9. Чужие стены и свои люди.

Сознание возвращалось к Кейт медленно, болезненными, рваными толчками. Сначала сквозь глухую темноту пробился тихий, мерный писк какого-то медицинского прибора, затем в нос ударил резкий запах спирта и лекарств. Кейт с трудом разомкнула тяжелые веки и зажмурилась от мягкого, теплого света прикроватной лампы. Голова раскалывалась так, словно по ней били набатом, а во рту пересохло. Она ожидала увидеть белые больничные стены, суровых людей в форме или разъяренных Марка с Эммой, но вместо этого обнаружила, что лежит на большой, невероятно мягкой кровати в незнакомой просторной комнате. Вокруг было много техники: три огромных монитора на геймерском столе, светящаяся клавиатура и кубки за киберспортивные турниры.Рядом с кроватью на стуле сидела усталая женщина лет сорока пяти в наспех накинутом поверх домашней одежды медицинском халате. Из её кармана виднелся стетоскоп, а в руках она держала пустой шприц. На её лице читалось огромное облегчение. — Ну слава богу, пришла в себя, — тихо, но твердо произнесла женщина, бережно поправляя Кейт подушку. — Лежи, не дергайся. Давление еще низкое, пульс мы кое-как стабилизировали. Я ввела тебе антидот и физраствор через капельницу. Тебе крупно повесветилось, девочка. Еще бы минут двадцать в том переулке — и реанимация бы не помогла. — Где я?.. Кто вы? — хрипло выдавила Кейт, испуганно оглядываясь.— Ты дома у Нейта. А я его мама, Элен Коллинз, — женщина строго, но с глубоким сочувствием посмотрела в зеленые глаза Кейт. — Я работаю заведующей отделением скорой помощи. Мой сын привез тебя сюда на руках, мокрую, ледяную, в состоянии тяжелейшего отравления. Он умолял меня помочь тебе здесь, дома, чтобы не ломать твою жизнь полицией и официальными отчетами. Я согласилась только потому, что Нейт никогда ни о чем так сильно не просил. Я не буду читать тебе нотации, Кейт. Я врач и прекрасно вижу, когда подростки творят глупости от хорошей жизни, а когда — от беспросветного отчаяния. Ты совершила страшную ошибку, но сейчас всё позади. Отдыхай. Элен поднялась, ласково погладила Кейт по плечу и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В ту же секунду дверь снова приоткрылась, и в комнату скользнул Нейт. На нем были домашние спортивные штаны и простая футболка, темные волосы были растрепаны, а под глазами залегли тени от бессонной ночи. В руках он осторожно нес большую кружку с горячим ромашковым чаем. Увидев, что Кейт сидит, опираясь на изголовье кровати, он облегченно выдохнул и подошел ближе, протягивая ей кружку. — На, выпей. Мама сказала, тебе сейчас нужно много теплой жидкости, чтобы вывести всю эту дрянь из организма, — Нейт присел на край кровати. Его всегда хладнокровный взгляд киберспортсмена сейчас был наполнен искренним теплом и заботой. — Ну и напугала ты меня, Миллер. Когда твой брат позвонил, я думал, у меня сердце остановится. Извини, что привез тебя к себе, но везти тебя в государственную больницу было нельзя — тебя бы сразу поставили на учет и исключили из школы. Кейт взяла кружку дрожащими пальцами, сделала глоток и почувствовала, как приятное тепло разливается по телу. Свежие слезы снова подступили к глазам, но это были слезы благодарности. — Спасибо тебе... и твоей маме, — прошептала она, шмыгнув носом. — Я... я не знаю, что на меня нашло. Все эти статьи, школа, родители отобрали гитару, заперли... Мне просто хотелось выключить мозг хотя бы на час.— Я знаю, — мягко ответил Нейт. Он залез в карман штанов и вытащил оттуда тот самый именной медиатор Кейт с гравировкой «Kate Miller». Он аккуратно вложил его в её ладонь. — Но больше ты так делать не будешь. Твои родители и этот колючий Дэн думают, что победили и отобрали у тебя музыку. Но они ошибаются. Нейт поднялся, подошел к шкафу в углу комнаты и достал оттуда красивый, идеально начищенный черный чехол. Расстегнув молнию, он извлек великолепную акустическую гитару Fender. Кейт удивленно округлила глаза. — Да, я киберспортсмен, рублюсь в шутеры по двенадцать часов в день, — с легкой ухмылкой признался Нейт, перебирая пальцами струны, которые отозвались глубоким, чистым звуком. — Но когда предки или тренировки достают меня так, что хочется лезть на стену, я запираюсь здесь и играю. Чисто для себя. Музыка — это единственный способ остаться собой, Кейт. И я никому не позволю отнять это у тебя. Мы вернем твою электрогитару, сдадим эти чертовы экзамены, и ты снова будешь играть на улицах. Но теперь — без всяких масок. И я буду рядом. Кейт смотрела на Нейта Коллинза, сжимающего в руках гитару, и впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно счастливой. Позади были руины её старой жизни, впереди — тяжелые разборки с родителями, но прямо сейчас, в этой комнате, под звуки чужой гитары, она понимала: песня Bon Jovi была права. Это её жизнь. И теперь она проживет её правильно.