Глава 9

— Эй! Миона! Обернувшись, она заметила знакомую взлохмаченную рыжую макушку: Рон несся к ней через Атриум Министерства. Гермиона лишь покачала головой, когда он, резко затормозив рядом с ней, согнулся пополам, силясь восстановить дыхание. — Рон? — спросила она, изогнув бровь. — Что, во имя Мерлина, ты творишь? — Я... искал... — он жадно хватал ртом воздух после каждого слова. — Тебя. — Это я уже поняла, — с легким смешком ответила она. — Что стряслось? Наконец ему удалось отдышаться настолько, чтобы выпрямиться. Он провел пятерней по волосам и одернул мантию. — Гарри сказал, что ты сегодня утром встречаешься с моим братом. — Встречаюсь... — медленно протянула она, нахмурив брови. — Я хотел пойти с тобой. С Перси бывает... — он запнулся, и уголки его губ поползли вниз. — Непросто. Гермиона бросила взгляд на часы. Десять минут. У нее оставалось всего десять минут до встречи, на которой они должны были обсудить ходатайство, направляемое ею в Визенгамот. Она искренне не могла взять в толк, зачем Гарри вообще проболтался Рону. Отношения между Перси и Роном после войны были, в лучшем случае, натянутыми. Смерть Фреда вновь сплотила семью, но Рон так до конца и не простил брату того, что в темные времена тот принял сторону Министерства. Поэтому Гермиона сильно сомневалась, что тащить его с собой — удачная мысль. — Рон... — она запнулась, тщательно подбирая слова. — Не думаю, что это хорошая идея. Мне жизненно необходимо заручиться поддержкой Перси, и я не могу... не могу рисковать всем из-за какой-нибудь случайности. Его лицо вытянулось, и она тут же пожалела о сказанном. Рон густо покраснел и шаркнул ботинком по мраморному полу, не поднимая глаз. — Послушай, Миона... Я знаю, что почти не вникал в это дело, но теперь хочу. Гарри рассказал мне немного больше о том, что творится в Азкабане, и хотя я считаю, что большинство этих ублюдков заслуживают там сгнить... — он наконец поднял на нее взгляд, и голос его зазвучал донельзя серьезно. — Но то, что происходит там? Никто не заслуживает проходить через этот ад. Она обдумала его слова, вглядываясь в его лицо, пытаясь оценить степень его искренности. Если Рон сумеет обуздать свой вспыльчивый нрав, Перси, возможно, охотнее пойдет ей навстречу. Но если он умудрится вывести брата из себя, все полетит к чертям. Причем стремительно. К тому же она прекрасно понимала: Рон не знает истинной причины, по которой ее вообще наняли для расследования дел в тюрьме, и Гермиона понятия не имела, как он отреагирует, узнав, что ее клиент — Малфой. Рон мгновенно уловил ее сомнения. — Пожалуйста, Миона, — взмолился он, заметив ее нерешительность. — Позволь мне помочь. Обещаю, я не буду вмешиваться. Издав разочарованный вздох, она схватила его за запястье, оттащила в сторону и быстро наложила «Муффлиато». Беглый взгляд по сторонам подтвердил: никто за ними не наблюдает. — Рон... — медленно начала она, понизив голос, несмотря на заглушающие чары. — Меня наняли представлять интересы конкретного клиента... Клиента, которого ты терпеть не можешь. Какое-то время он просто смотрел на нее, переминаясь с ноги на ногу, а затем нервно рассмеялся, потирая шею сзади. — Ну... если это не Люциус Малфой, то я переживу. — Это Драко Малфой. Глаза Рона округлились, и он буквально отшатнулся от нее. Внутренне сжавшись, Гермиона глубоко вздохнула и приготовилась ждать вспышки гнева. Но ее не последовало. Вместо этого его лицо исказилось от непонимания. — Во имя Мерлина, Миона, — выдохнул он, качая головой. — Ты заставила меня поволноваться. Судя по тому, как ты себя вела... Я уж подумал, что ты защищаешь его папашу или кого-то вроде Алекто Кэрроу. Проклятье. Я же говорил тебе пару месяцев назад, когда мы копались в архивах, что десять лет — это чересчур. Она закусила губу, и ее плечи слегка опустились от облегчения. — Спасибо, Рон. — К тому же, ты ведь не на свидания с хорьком собираешься бегать, — усмехнулся он. — Ты просто пытаешься вытащить его оттуда. И, смею заметить, поступаешь абсолютно правильно. Эта фраза всколыхнула что-то внутри нее, заставив мысленно занять глухую оборону. Ее жутко разозлило само предположение Рона о том, что встречаться с Малфоем было бы для нее проблемой. Разумеется, она не собиралась крутить с ним роман — он провел в заключении долгие годы и находился в таком состоянии, когда о любви думать попросту невозможно. Хотя, признаться честно, она понимала: доля этого раздражения крылась в крошечной частице ее души, которая отчаянно трепетала от одной лишь мысли о том, что они могли бы быть вместе. Она немедленно прогнала эти мысли прочь. — Верно, — наконец произнесла она. — Слушай, если ты идешь со мной, нам нужно поторопиться, иначе мы опоздаем. Он коротко кивнул. — Идем. Они шагнули в один из лифтов и спустились на десятый уровень. Перси предупреждал ее, что проведет почти весь день в своем кабинете неподалеку от залов суда, так как после обеда его присутствие требовалось в палатах. С каждым шагом внутренности Гермионы скручивались тугим узлом: она снова и снова прокручивала предстоящий разговор в голове. Им была необходима поддержка Перси, но при этом ей следовало проявлять предельную осторожность, чтобы не сболтнуть лишнего. — Нам сюда, — пробормотал Рон, уловив ее волнение, и мягко направил ее в нужную сторону. Они остановились у двери с табличкой: «Перси Уизли, член Визенгамота». Он дважды стукнул костяшками пальцев. — Открыто! Гермиона толкнула дверь. Перси сидел за своим столом и торопливо строчил пером, заканчивая отвечать на корреспонденцию. Не поднимая глаз, он жестом предложил им сесть. Она терпеливо ждала, пока он закончит, в то время как Рон рядом с ней раздраженно пыхтел. Этот звук привлек внимание брата: Перси резко вскинул голову. Его глаза расширились, стоило ему осознать, что напротив него сидит не только Гермиона, но и Рон. — Э-э... здравствуй, Гермиона, — поприветствовал он, поправляя очки. — ...Рон. — Привет, Перси. Прости, мы немного опоздали. Его взгляд метнулся к брату и тут же вернулся к Гермионе. Он неловко улыбнулся, аккуратно складывая пергаменты в стопку. — Я, признаться, ждал сегодня только тебя... — Рон решил составить мне компанию, — как ни в чем не бывало отозвалась она, одарив его дружелюбной улыбкой. — Надеюсь, ты не против. Рон язвительно фыркнул, и она метнула в него испепеляющий взгляд, в ответ на который он лишь закатил глаза. Заметив ее реакцию, Рон все же расслабленно откинулся на спинку стула. — А что, разве это преступление — желание повидать брата? Щеки Перси тронул легкий румянец. — Что ж, в таком случае дело, о котором вы хотели поговорить, должно быть действительно важным, раз уж ты готов терпеть мое присутствие. — Да брось, — буркнул Рон. — Не начинай. «Просто великолепно. Все идет как по маслу», — саркастично подумала Гермиона. И какая муха ее укусила, когда она решила, что привести сюда Рона — хорошая идея? Ведь знала же, чем это грозит. Эта встреча была обречена на провал еще до того, как началась. Теперь она не сможет вытащить Малфоя, а с идеей добиться хоть каких-то реформ в Азкабане можно смело попрощаться. Все было впустую. Но прежде чем она успела окончательно погрузиться в пучину отчаяния, Рон преподнес ей сюрприз. — Послушай, я знаю, что отношения у нас были... так себе, — осторожно начал он. — Война, потеря Фреда... Это надломило каждого из нас, и каждый справляется с горем по-своему. Мама больше не находит в себе сил улыбаться. Папа старается, но по нему видно, что тоска никуда не ушла. Джордж с головой зарылся в работу в магазине. Чарли почти не бывает дома. У Билла и Джинни теперь свои семьи. А я... — он судорожно выдохнул. — Я годами злился на тебя вместо того, чтобы помнить, что мы — семья. И это только моя вина. Гермиона часто заморгала, приоткрыв рот от удивления. Это было, пожалуй, самое осознанное признание, которое она когда-либо от него слышала. Быть может, он наконец-то начал взрослеть и двигаться дальше? После войны Рон ходил вечно обозленным на весь мир, и именно это послужило главной причиной их расставания. Она не могла одновременно вытягивать из депрессии и себя, и его. Поэтому они решили, что им лучше остаться друзьями, хотя и эта дружба всегда была сопряжена с определенными трудностями. Они с Гарри после войны обратились за помощью, а вот Рон предпочитал делать вид, что никаких проблем не существует. — Я всегда думал, что ты винишь меня в том, что случилось с Фредом, — прошептал Перси. — Поэтому и держался в стороне. — Ты сражался плечом к плечу с нами. В конце концов, ты принял верное решение, — твердо сказал Рон. — Мама скучает по тебе, Перси. А когда ты всё же приходишь, ты мысленно где-то далеко... и, мне кажется, это причиняет ей боль. Перси откашлялся, нервно ерзая на стуле. — Я приду на ужин в воскресенье. — Приводи с собой Пенелопу. Нам стоит узнать ее получше. — Обязательно. — На его губах мелькнула редкая, по-настоящему искренняя улыбка, и он, казалось, немного расслабился. — Чем я могу тебе помочь, Гермиона? — Я подаю прошение в Визенгамот и хотела бы заручиться твоей поддержкой. — Гермиона, ты же знаешь, что мне не положено знать детали дела до его официального представления. — Перси... — Рон впился в брата тяжелым, непреклонным взглядом. — Это действительно важно. Тот несколько секунд выдерживал взгляд Рона, а затем перевел глаза с брата на Гермиону и обратно. Что-то в выражении лица младшего Уизли оказалось весьма убедительным: Перси не стал больше спорить. Лишь взмахнул палочкой, накладывая на кабинет чары конфиденциальности. — Что ж. Я вас слушаю. Спустя час Гермиона и Рон вышли из кабинета Перси с широкими улыбками. Мало того, что он согласился их поддержать, он еще и вызвался помочь переубедить других членов Визенгамота, в том числе тех, с кем могли возникнуть серьезные трудности. Теперь она чувствовала себя гораздо увереннее перед грядущим слушанием, особенно на фоне вчерашнего разговора с Юджином Эбботом и Вентвортом Макмилланом. Оба они и слушать не хотели ни о каких реформах Азкабана. Дошло до того, что ей пришлось пойти на попятную и вообще не упоминать о своем деле. Помощь Перси стала огромным шагом в нужном направлении, и она испытала слабое, но такое долгожданное облегчение. Рон игриво толкнул ее плечом. — Вот видишь, — усмехнулся он. — Я не такой уж безнадежный придурок. Она закатила глаза, но с улыбкой толкнула его в ответ. — Я этого никогда и не говорила. Вернувшись в лифт, он нажал кнопку, чтобы подняться обратно в Атриум, и повернулся к ней. — Знаю, в последнее время друг из меня был никчемный... но я работаю над собой, — признался он. Она заметила, как покраснели кончики его ушей, и прикусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. При всех своих недостатках Рон в глубине души оставался замечательным парнем. — Что-то изменилось? — Честно? — Он потер шею сзади. — Мы с Чжоу расстались три месяца назад. — Что?! — ахнула она. — Я думала, вы счастливы! Почему ты ничего не сказал? — Только не злись! — поспешно бросил он. — Гарри я тоже ничего не говорил. — Двери лифта с лязгом распахнулись, и они вместе вышли в коридор. — Мы дошли до той точки, когда попросту перестали друг друга понимать. Она постоянно на меня злилась. Сказала, что нам нужно сделать перерыв, — мрачно пояснил он. — И только потом до меня дошло, что это я отказывался идти на контакт. Не только с ней, но и со своей семьей, с друзьями. Мама постоянно была на меня в обиде. Билл прямым текстом заявил, что я спускаю свою жизнь в унитаз. Поэтому я решил все исправить, пока не стало слишком поздно. — Я так рада за тебя, Рон, — мягко произнесла Гермиона. — Искренне рада. Ну, не тому, что вы расстались, конечно, — быстро поправилась она. — Я знаю, как сильно ты ее любил. Я рада тому, что ты пытаешься стать лучше. Ты ведь всегда был немного непробиваемым, когда дело касалось девушек. Он страдальчески застонал. — Ради самого Годрика, Миона. Только не говори, что ты сейчас припомнишь тот наш катастрофический двухмесячный роман в подростковом возрасте? Мне было восемнадцать — ты не можешь винить меня в этом вечно. — Это было всего пару лет назад. — За эти пару лет многое изменилось. И не всё в лучшую сторону, — пробормотал он. — Ты попытаешься ее вернуть? Я знаю, Чжоу тебя любит. Его рука скользнула в карман. Он опустил глаза в пол, пока они неспешно шли по коридору. — Да. Попытаюсь. Я до сих пор ношу с собой кольцо, которое собирался ей подарить. — Ох, Рон. — У нее болезненно сжалось сердце от сочувствия. Какими бы катастрофическими ни были их собственные отношения в прошлом, он по-прежнему оставался ее другом. — Я в тебя верю. — Спасибо, Миона, — улыбнулся он. — Я не заслуживаю такой подруги, как ты. — Скажу честно: если бы ты только вытащил голову из задницы, то вполне бы заслуживал, — поддразнила она. — Я пытаюсь. Честно. Они направились к каминам Летучего пороха, как вдруг Рон резко остановился. — Это там не Гарри? Скользнув взглядом по толпе, она улыбнулась, когда наконец заметила знакомую фигуру. — Похоже на то. Он сегодня утром должен был встречаться с Кингсли. — Эй! Гарри! — окликнул его Рон. Гарри остановился, обернулся и просиял широкой улыбкой. Дождавшись, пока они подойдут, он отвел их в тихий закуток. Гермиона неслышно прошептала «Муффлиато». — Как всё прошло с Кингсли? Злоба в голосе Гарри оказалась настолько осязаемой, что она невольно сделала шаг назад. — Он сказал, что выслушает твои доводы. Судя по всему, он в курсе, что с Азкабаном есть проблемы. Просто он слишком занят, чтобы их решать. Это его слова. — Слишком занят, чтобы их решать? Что это, во имя Мерлина, значит?! — Да черт бы его знал, — огрызнулся Гарри, в отчаянии взъерошив волосы. — Всё, что он сказал: Магический мир после войны остался в таком плачевном состоянии, что некоторые вещи просто ускользают из-под контроля. После часового разговора он согласился тебя поддержать... при условии, что именно ты вынесешь это на всеобщее обозрение. У него, видите ли, нет на это времени. — То есть люди гниют в чудовищных... откровенно жестоких условиях только потому, что у него нет времени? — Ее голос взлетел на октаву, когда недоверие мгновенно переросло в гнев. — Серьезно? Он хочет, чтобы я разгребала это дерьмо за него? — Вообще-то, ты уже этим занимаешься... — пробормотал Рон. — Ой, заткнись, Рон, — огрызнулась она и снова повернулась к Гарри. — Ты серьезно? — Абсолютно, — с сожалением кивнул он. — Но по крайней мере, он готов поддержать твои инициативы. Она тяжело вздохнула. — Наверное, и на том спасибо. — Как всё прошло с Перси? — спросил Гарри, пытаясь переключить внимание на более насущные дела. Он выглядел таким же вымотанным, как и она. Внутри Гермионы шевельнулось чувство вины за то, что она сорвалась на нем. — На удивление чудесно. Он согласился нам помочь. Даже обещал переговорить с некоторыми членами суда, чтобы заручиться их поддержкой. — Правда? Не ожидал. — На самом деле, Рон очень помог. Произнес такую искреннюю, проникновенную речь, чтобы разрушить стену между ними, — похвалила Гермиона. — Не думаю, что справилась бы без него. — Серьезно? А вот теперь я в настоящем шоке. — Да идите вы, — насупился Рон, чьи уши вновь предательски запылали. — Я не такой уж, черт возьми, бесполезный. Гермиона лишь покачала головой, глядя на них. — Честное слово.

***

30 июня 1997 года. Хогвартс погрузился в абсолютный, кромешный хаос. Коридоры наводнили перепуганные младшекурсники, мечущиеся в поисках безопасного укрытия; старшие ученики отчаянно сражались с Пожирателями Смерти — разноцветные искры проклятий ослепляя разлетались во все стороны. А она прорывалась сквозь это безумие, отчаянно пытаясь отыскать Гарри после того, как паникующая толпа разлучила ее с ним и Роном. Остальных она тоже потеряла из виду, но ей во что бы то ни стало нужно было пробиться к Макгонагалл, чтобы передать срочное послание от профессора Флитвика. Будто всего этого было мало, с самого разговора с Невиллом ее сердце болезненно билось где-то в горле. Он сообщил ей, что это был Малфой. Это он впустил их в замок. Он был повинен во всем, что происходило прямо сейчас. Он был Пожирателем Смерти. Ее грудь тяжело вздымалась, когда она замерла у входа в Большой зал. Мимо все так же проносились люди, но топот их ног и выкрикиваемые приказы доносились словно сквозь толщу воды — приглушенно и далеко. В ушах стоял лишь гулкий шум собственного дыхания — она отчаянно пыталась перевести дух. Она была слепа. Мерлин, до чего же она была слепа. Как она умудрилась проигнорировать все знаки? Он выглядел таким измученным. Потерянным. Затравленным. А она просто отмахивалась от очевидного. Гермиона заставила себя сделать шаг. Нужно найти Макгонагалл. Нужно найти Гарри, убедиться, что с ним все в порядке. Ей нужно… Прежде чем она успела сделать и пару шагов, чьи-то сильные руки резко втащили ее в темную нишу, а широкая ладонь намертво зажала рот, заглушая готовый сорваться с губ крик. Она отчаянно забилась в этих тисках, брыкаясь ногами и борясь за свободу. — Грейнджер. Прекрати. Тело мгновенно обмякло, хотя сердце продолжало испуганно колотиться о ребра. Она знала этот голос. Знала слишком хорошо. Чужая ладонь скользнула прочь, но не успела она произнести и слова, как он оборвал ее. — Молчи, — предостерег он. — Я точно знаю, что эта маленькая сучка побежала сюда. Далеко уйти она не могла. Гермиона попыталась унять бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание, невольно подаваясь назад, в спасительные объятия Малфоя, пока тяжелый топот кованых сапог проносился мимо их укрытия — прямо туда, куда она только что собиралась бежать. — Ты прикончишь ее на этот раз? Тупая грязнокровка должна сполна заплатить за то, что произошло в Министерстве. Она с шумом втянула носом воздух и оцепенела. Долохов. Шаги затихли прямо напротив ниши, в которой Малфой укрыл их обоих. Сквозь полумрак она различила две фигуры в масках. И неважно, что лиц было не разглядеть — этот голос она не забыла бы до конца своих дней. — Темный Лорд хочет получить ее живой, — прошипел Долохов. — Но сначала у меня на нее свои планы. Руки Малфоя стальной хваткой сжались на ее талии, прижимая к себе еще ближе, пока второй волшебник глухо и зловеще расхохотался. — Если позволишь мне тоже немного поразвлечься, я буду нем как рыба. — Что вы двое, идиоты, здесь делаете? — Северус, — пробормотал застигнутый врасплох Долохов. — Мы не ждали тебя так скоро. — Живо убирайтесь из замка, — резко скомандовал Снейп, и его ледяной тон резанул по нервам. — Миссия выполнена. Второй волшебник подал голос: — Но… — Немедленно, — отрезал он. — Темный Лорд ждет нас. Их шаги начали удаляться, и, стоило им затихнуть вдали, Гермиона почувствовала на своем ухе горячее, обжигающее дыхание Малфоя. — Когда я отпущу тебя, — прошептал он, — ты останешься здесь. Обещай мне, что не сдвинешься с места и будешь сидеть тихо. Она попыталась вывернуться, но он лишь сильнее стиснул ее в объятиях. — Обещай мне, Грейнджер. Едва она прерывисто кивнула, он наконец выпустил ее и беззвучно скользнул в коридор, где все еще высилась темная фигура Снейпа. — А, вот ты где, — процедил зельевар с презрительной усмешкой. — Нам пора. Живо. Малфой не проронил ни слова, лишь безмолвным призраком растворился вместе со Снейпом в направлении главного выхода. Она выждала несколько долгих, томительных секунд, чтобы убедиться в их уходе, осторожно сделала шаг из ниши — и тут же столкнулась с кем-то, кто на бешеной скорости несся мимо. Обернувшись, она увидела Гарри: он на мгновение споткнулся, но тут же сорвался с места. — Гарри! — крикнула она ему вслед. — Гарри! Но его уже и след простыл.

***

Рука Драко безвольно дрожала, когда он тянулся вперед, выцарапывая на стене очередную отметину. Он ожесточенно скреб ногтем по камню. Вверх и вниз. Снова и снова. До тех пор, пока податливый известняк не сдавался. Он уже сам не знал, имеют ли его подсчеты хоть какой-то смысл. Понятия не имел, сколько бесконечных дней провел за этими решетками. Но одно он знал наверняка — она так и не вернулась. Он был один. Совершенно. Абсолютно. До умопомрачения один. Ты не один. Я всегда здесь, с тобой. Голос, звучавший в его голове, больше не принадлежал ему. Это был ее голос. Каждый раз, когда душу разъедали сомнения, она неизменно являлась к нему. Шептала ласковые слова поддержки или мягко отчитывала за упаднические мысли. Порой он даже поддавался унынию намеренно — просто чтобы вновь услышать ее интонации. Драко понимал, что это нелогично и губительно для рассудка, но был не в силах остановиться. Он безумно скучал по ней. Я здесь, совсем рядом. — Нет, тебя здесь нет, — прошептал он в пустоту. Он и сам не понял, произнес ли это вслух или лишь мысленно. Я обещала, что вытащу тебя. Я иду за тобой, Драко. Иллюзия была настолько живой, словно она действительно сидела рядом с ним в этой промерзшей камере. Он кожей ощущал ее присутствие. Стоило прикрыть глаза, как перед мысленным взором послушно возникали непокорные кудряшки, обрамлявшие ее лицо. Он почти чувствовал тонкий аромат жимолости от ее шампуня и едва уловимый мятный шлейф ее дыхания. — Она никогда не называет меня по имени. Ты ненастоящая. Но она могла бы. Тебе нужно лишь позволить ей это. — Ты не настоящая, — взмолился он, в отчаянии хватаясь за спутавшиеся волосы. — Ты — не она. Для тебя я реальна. — Нет! — закричал он, пряча голову между коленями и начиная мерно раскачиваться из стороны в сторону. — Убирайся из моей головы! Ты правда этого хочешь? Он почти физически ощущал, как ее исполненный тревоги голос касается его кожи, подобно самому нежному, невесомому поцелую. Хочешь, чтобы я ушла? — Нет, — задыхаясь, выдавил он сквозь слезы. — Я хочу, чтобы ты была здесь. На самом деле. Но тебя нет. Ты всего лишь… всего лишь фантом, рожденный моим воспаленным разумом. Ты преследуешь меня в кошмарах — даже когда я бодрствую. По изможденной щеке скользнуло призрачное прикосновение теплой ладони. Я здесь. Прямо сейчас. — Заключенный 457392. Оглушенный, Драко медленно вскинул голову, всматриваясь сквозь пелену безумия в сторону железной решетки. Он с ужасом осознал, что его рука все еще протянута вперед — он отчаянно пытался дотронуться до пустоты. В тусклом, мерцающем свете он едва сумел разглядеть силуэтсилуэт человека по ту сторону камеры. Не ее. Охранника. — Заключенный 457392. Настоящим уведомляю, что вы переводитесь из тюрьмы Азкабан в камеру предварительного заключения Министерства магии до начала судебного процесса. Встаньте и повернитесь лицом к стене. Нет. Не охранник. Мракоборец. За ним прислали мракоборца? Липкий панический ужас стальным обручем сдавил грудь, всколыхнув болезненные воспоминания об их последней встрече. Сердце зашлось в бешеном ритме, перед глазами все поплыло, когда в замке со скрежетом повернулся ключ. Мысли спутались в тугой ком, дышать стало нечем. Они пришли убить его. Он сейчас умрет. Это была единственная мысль, лихорадочно бившаяся в мозгу, когда волшебник переступил порог его камеры. Драко в панике попятился, намертво вжимаясь в стену, припадая впалой щекой к ледяной каменной кладке. Кап. Кап. Кап. — Заключенный 457392. Встать. Кап. Кап. Кап. — Нет, пожалуйста… пожалуйста, не надо, — взмолился он, в животном страхе закрывая лицо дрожащими руками. — Я прошу вас. — Мне здесь понадобится помощь, — бросил мракоборец через плечо. — Хоторн! Живо сюда. Его била крупная дрожь, разум в панике метался, пока они заходили внутрь. Он завороженно, со сковывающим ледяным страхом следил за их неумолимым приближением; грудь ходила ходуном от тщетных попыток протолкнуть в легкие хоть каплю воздуха. И стоило чужим пальцам мертвой хваткой сомкнуться на его предплечье, как он сорвался. Остатки рассудка окончательно покинули его. Рациональное мышление отключилось. Нужно драться. Нужно вырваться во что бы то ни стало. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — неистово взревел он, отчаянно брыкаясь и извиваясь в чужих руках. — НЕТ! — Дерьмо! Держи его! — НЕТ! — Блять. Помоги мне… Драко продолжал яростно отбиваться. Он беспорядочно лупил руками и ногами, извиваясь диким зверем и силясь разорвать этот удушающий захват. — Да оглушите же его кто-нибудь! — Быстрее!

***

Проснись, Драко. Теперь ты в безопасности. Проснись. Он резко распахнул глаза, но тут же зажмурился снова, когда неестественно яркий свет резанул по привыкшему к мраку зрению. Драко инстинктивно свернулся в клубок. Он понятия не имел, где находится, но здесь было тепло. Так тепло ему не было уже много лет. Привычный промозглый холод камеры исчез, а значит, он точно был не в Азкабане. Ну, по крайней мере, не в своей камере. Драко попытался унять лихорадочные мысли и вспомнить хоть что-то, что помогло бы понять, куда его привезли, но где-то совсем рядом раздавались громкие голоса. — Твои люди оглушили его! — выкрикнул знакомый голос. — Он до сих пор без сознания, Гарри! — А что, по-твоему, они должны были делать? Он совершенно слетел с катушек, когда они вошли в камеру. Это было сделано как ради его собственной безопасности, так и ради безопасности моих людей. Еще один знакомый голос, пусть он и не слышал его целую вечность. Поттер. Этот голос определенно принадлежал Поттеру. А второй… это была она. — Он не представляет угрозы, Гарри! Его нельзя оглушать, словно какое-то… какое-то… — ее голос дрогнул и сорвался, пока она отчаянно пыталась подобрать правильное слово. — Словно какое-то животное! Раздался тяжелый вздох, а затем на мгновение повисла гнетущая тишина. — Знаю, Миона. Пожалуйста, поверь мне на слово — я знаю. Я пытаюсь, ладно? Мы успешно забрали тех десятерых заключенных, о которых ты просила. Пятеро, что согласились дать показания — это Флинт, Гойл, Пьюси, Эйвери и Малфой. Всех вымыли, побрили, переодели в чистое и подстригли. До самого суда они будут здесь в полной безопасности. Их охраняют лучшие люди из моей команды. Не разжимая век, Драко неверной, подрагивающей рукой потянулся к затылку. Его длинные, свалявшиеся в колтуны волосы теперь были коротко острижены; укороченные пряди ощущались под пальцами до дрожи непривычно и чуждо, пока он медленно приглаживал их. Кожа слегка покалывала, став болезненно-чувствительной после того, как с нее ожесточенно смыли многолетнюю тюремную грязь, а в воздухе все еще витал тонкий аромат теплых пряностей. Грейнджер вздохнула, и по одному этому звуку он понял, насколько глубоко она истощена. — Знаю, Гарри. Прости, я не хотела на тебя кричать. Просто я… — Устала, — мягко закончил за нее Гарри. — Тебе нужно идти домой и немного отдохнуть. Драко медленно открыл глаза и часто заморгал. Все еще щурясь от света, он попытался зафиксировать в памяти каждую деталь своего окружения, заставляя мозг сложить фрагменты головоломки и понять, где он находится. Он окинул взглядом помещение, скрупулезно впитывая каждую мелочь и позволяя разуму осознать реальность. Чистая кушетка, скудная обстановка, никаких окон, толстые железные прутья решетки… Камера предварительного заключения Министерства. — Не раньше, чем я поговорю со своим клиентом. А я не могу этого сделать, пока он оглушен. Клиентом? Что, черт возьми, она имела в виду под «клиентом»? — Сомневаюсь, что он пролежит без сознания намного дольше, — признал Гарри. — Честно говоря, я удивлен, что он не приходил в себя столько времени. Колдомедики сказали, что, когда мы его привезли, он был в довольно паршивом состоянии. Поговори с ним — и марш домой, отдыхать. — Хорошо. Повисла долгая пауза. Драко изо всех сил напряг слух, пытаясь уловить хоть что-нибудь еще, но до него донеслось лишь тихое шуршание мантий, а затем — удаляющиеся шаги, затихшие вдали. Он полностью разомкнул веки… …и его взгляд наткнулся на Грейнджер. Она стояла прямо перед решеткой. — Ты очнулся, — тихо произнесла она, и ее губы сжались в тревожную линию. — Как много из этого ты слышал? Он неопределенно повел плечом, не желая отвечать. И только в этот момент осознал, что ноющая боль в суставах почти исчезла, сменившись лишь легкой, тянущей скованностью. Кто-то не пожалел времени и магии, чтобы вылечить его. — Ты в порядке? — спросила она, делая шаг к решетке и обхватывая пальцами холодные прутья. — Прости… это снова камера, но это лучшее, что я смогла для тебя сделать. — Почему… — он попытался сглотнуть, но голос, отвыкший от долгого разговора, прозвучал хрипло и надтреснуто. — Почему я здесь? — Я обещала, что вытащу тебя оттуда. И именно это я и пытаюсь сделать. Поднявшись на ноги, он слегка покачнулся, затем медленно подошел к решетке и встал прямо напротив нее, вцепившись пальцами в металл. А затем плавно соскользнул вниз, пока не оказался сидящим на полу. — Зачем? Грейнджер ответила не сразу. Она лишь опустилась на пол по ту сторону решетки, прислонившись к ней спиной точно так же, как делала это во время своих визитов в его камеру. В точности повторяя его движения, Грейнджер плавно соскользнула вниз вдоль прутьев. Она оперлась о них спиной, совсем как тогда, в Азкабане. Но, в отличие от прошлого, теперь он мог видеть ее. Видеть целиком и полностью. Он слегка отодвинулся, пока они не оказались сидящими спина к спине. — Меня наняли представлять твои интересы, — прошептала она. — Я твой адвокат. — Кто нанял?.. — Твоя мать. Его глаза снова закрылись, и он без остатка растворился в тепле, исходившем от нее. Каждое ее движение отзывалось на его коже крошечной, но пронзительной искрой. Ему не хотелось сейчас думать о матери. Единственное, чего он желал — сосредоточиться на этом мгновении. На ней. — Она хочет увидеть тебя, — продолжила Грейнджер, не дождавшись ответа. — Нет! Она ощутимо напряглась, вжавшись спиной в его спину, и Драко мгновенно пожалел о том, как резко прозвучал его выкрик. Перейдя на еле слышный шепот, он повторил: — Нет. — Но почему? Она безумно скучает по тебе. Мне стоило огромных усилий удержать ее от того, чтобы она не примчалась сюда прямо сейчас… — Я не хочу, чтобы она видела, — глухо перебил он. Салазар, да он и самой Грейнджер не хотел показываться в таком виде. И все же она была здесь. Я же говорила, что приду. — Малфой… Впусти меня. Позволь мне помочь тебе. — Грейнджер? — М-м? Он глубоко, до боли в легких, вдохнул спертый воздух и медленно выдохнул. Его голос все еще заметно дрожал, но это его не остановило. — Ты… ты настоящая? Чужое тепло коснулось его кожи. Опустив взгляд, он увидел, как сквозь прутья решетки к нему потянулась ее рука, мягко переплетая свои пальцы с его. — Более чем, — тихо ответила она. Зажмурившись, Драко позволил своей голове откинуться назад, прижимаясь затылком к холодному металлу. Ее непослушные кудри мягко щекотали его шею, а ладонь все так же крепко сжимала его руку. Это простое, бесхитростное тепло мгновенно заставило умолкнуть весь тот оглушительный хаос, что бушевал в его измученном разуме. И Драко наконец-то позволил себе просто дышать.