Глава 16

— Как ты сегодня, Драко? От неожиданности он вздрогнул и резко вскинул голову. В дверях стояла Луна. Ее ясные голубые глаза смотрели на него со спокойным, немигающим вниманием. Он уставился на ее аляповатую мантию возмутительно-кричащего, кислотно-зеленого цвета. В ее светлые волосы были вплетены цветы, а в ушах… это что, серьги в виде редисок? Полный абсурд. Он моргнул, а затем подозрительно прищурился. — Как ты сюда вошла? Она чуть склонила голову набок, ни на миг не теряя невозмутимости. — Открыла дверь. — Без стука? — О, почему же, я стучала, — просто ответила она. Наколдовав стул, она опустилась напротив него, элегантно закинув ногу на ногу. — Я постучала трижды — ты не ответил. Она одарила его лучезарной улыбкой, на которую он, впрочем, не ответил. — Вообще-то, это верный знак того, что человек не хочет, чтобы его беспокоили, — язвительно фыркнул он. — Или же… это значит, что человек меня просто не услышал, — парировала она с тихим, веселым мычанием, а в уголках ее глаз собрались смешливые морщинки. — Рада видеть, что к тебе возвращается чувство юмора. Он потер глаза и обреченно выдохнул. Луна проторчит здесь ближайшие пару часов, как делала это изо дня в день на протяжении последних двух недель. Ее методы исцеления разума были странными… и весьма нетрадиционными. Но — они работали. Хоть самую малость. Его мысли все еще напоминали спутанный, болезненный клубок. Воспоминания — как давние, так и совсем свежие — продолжали безжалостно преследовать его. Это походило на медленное, неумолимое погружение в пучину безумия. Почти каждую ночь он просыпался с судорожным вздохом, насквозь промокший от ледяного пота, словно только что намотал десяток кругов над полем для квиддича. Стоило ему попытаться ухватить кошмар за хвост, как тот ускользал, причудливо сливаясь с реальными воспоминаниями, пока Драко окончательно не переставал понимать, где явь, а где бред воспаленного разума. С тех пор он еще ни разу не проспал всю ночь до самого утра. Хроническая усталость брала свое, высасывая из него всякое желание делать хоть что-то, кроме чтения. И это было единственным, чем он занимался. Так было проще — сбегать в выдуманные миры, где не нужно было концентрироваться на собственной разбитой жизни. Никаких кошмаров. Никакого страха. Никакой удушающей тревоги. Только какое-то новое, далекое место. И все же, несмотря ни на что, он чувствовал, что становится сильнее. И не только физически. Теперь он мог четко отследить тот момент, когда его сознание начинало соскальзывать в пропасть. Приступы диссоциации по-прежнему накатывали часто, но теперь, приходя в себя, он мог куда яснее осознавать, что именно с ним произошло. А еще была Грейнджер. Жизнь в ее доме все еще требовала привыкания, но, как ни странно, он чувствовал себя вполне сносно. Это всё потому, что ты никогда не выходишь из своей комнаты. Голос Грейнджер призрачным шепотом пронесся в его голове. Он знал, что ее здесь нет, но всё равно почти физически ощущал ее присутствие за спиной: скрещенные на груди руки, поджатые губы и этот отчитывающий тон. Знаешь, если бы ты хоть иногда покидал эту спальню и действительно попытался приложить хоть каплю усилий... возможно, твои дела пошли бы в гору. Прекрати упиваться жалостью к себе, и... — Да заткнешься ты или нет? — раздраженно прошипел он. Луна одарила его непонимающим взглядом. — Я ничего не говорила. Он замер. Он не собирался произносить это вслух. Салазар… он свихнулся ничуть не меньше, чем она сама. Сгорая от стыда, он ущипнул себя за переносицу и, тяжело выдохнув, пробормотал извинения. Потребовалось немало времени, прежде чем он наконец признался самому себе, что хочет поправиться. Последние несколько лет вытравили из него это желание, оставив лишь холодную уверенность в том, что он сгниет заживо в том проклятом месте. Но сейчас... — Как ты спишь? — спросила Луна. — Никак, — признался он. — По крайней мере, не так, как должен. — Кошмары? Он коротко кивнул, не желая вдаваться в подробности. — Ты всё еще спишь на полу? Его желваки напряглись. — Да. Она терпеливо ждала, и он на мгновение отвел взгляд. — Кровать слишком мягкая. — Это период адаптации. Ты знал, что после выхода из Азкабана будет нелегко. Драко вздрогнул. Азкабан. Одно лишь звучание этого слова, произнесенного вслух, стало для него спусковым крючком. Перед глазами мгновенно вспыхивали жуткие образы, к горлу подкатывала тошнота, и на долю секунды ему казалось, что он снова очутился там, в стылой темноте камер. — Я знаю, — пробормотал он. — Я просто... Улыбка Луны смягчилась, когда она откинулась на спинку стула, хотя тепло так и не коснулось ее глаз. — На днях ты обмолвился, что не был уверен, сможешь ли выжить? — Я не... — горло сдавило спазмом, когда он сглотнул. — Я не хотел... — Выживать? — мягко закончила она за него. У него перехватило дыхание, а внутренности оборвались вниз, когда он уставился на нее в неподдельном ужасе. Откуда... откуда она?.. — Ты хочешь знать, откуда мне это известно. Внезапная догадка озарила его сознание, и по коже побежали мурашки. — Ты... ты ведь не читаешь мои мысли, так? — Нет, Драко. Не читаю. На краткое мгновение его затопило чувство облегчения. — Я могу, — продолжила она, — но не делаю этого. — Ты легилимент, — хрипло выдохнул он. — Да. Тревога взметнулась ледяной волной, пульс сорвался в галоп. Его окклюменция... она всё ещё к нему не вернулась. Луна могла проникнуть в его разум. Увидеть всё, что только пожелает. А он был абсолютно беззащитен. — И ты молчала? — спросил он, и его дыхание стало прерывистым, резким. — Всё это время... и ты ни слова мне не сказала. — Я бы никогда не применила её к тебе без твоего на то согласия. Обещаю. — И откуда мне знать, что это правда? — огрызнулся он, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты утаила это от меня. Прекрасно зная, что я никак не смогу защититься. — Драко, дыши, — мягко произнесла она. — Мы поработаем над восстановлением твоих окклюментных щитов, но лишь после того, как разберемся с более насущными проблемами. — Моими проблемами? — прошипел он. Драко резко вскочил, ножки стула с противным скрежетом царапнули деревянный пол. — Я и так знаю, какие у меня проблемы, думаешь, нет? Я просидел взаперти почти четыре года. Я не могу спать. Я едва способен обслуживать себя самого, не говоря уже о ком-то ещё. Я не могу заставить себя даже просто спуститься вниз в доме, в котором живу! — Он уже кричал, до боли сжимая кулаки. — У меня даже нет доступа к моей чертовой палочке, потому что Грейнджер отказывается мне её отдавать! Выплюнув последние слова, он тяжело, прерывисто задышал. Вспышка собственного гнева застала его врасплох, ведь с момента освобождения он редко испытывал что-либо, кроме изнеможения и животного страха. Но сейчас эмоции просто выплеснулись через край. Он старался не думать о том, что за те две недели, что он провел здесь с ней, Грейнджер ни разу не обмолвилась о его палочке. Ни единого раза. Да, он мог творить кое-какую мелкую беспалочковую магию, пусть и порядком подзабытую. Но ничто — абсолютно ничто — не могло заменить того самого ощущения собственной палочки в руке. Ощущения, которого он не испытывал со времен Битвы за Хогвартс. Луна даже не вздрогнула от его вспышки. Она лишь расцепила ноги, невозмутимо разгладила складки на мантии и встретилась с ним взглядом. — Гермиона здесь ни при чем. Не она не причина того, что ты до сих пор без палочки. — Что? — отрезал он, и всё его тело напряглось. — Гермиона не причина того, что тебе не отдали палочку, — спокойно повторила она. — Эта причина — я. Его губы приоткрылись, брови сошлись на переносице; он уставился на нее с полным недоверием. — Из-за тебя у меня нет моей блядской палочки? — прошипел он, издавая горький, надломленный смешок. — Что? Думаешь, я собираюсь заавадить сам себя? — Никто не может заавадить сам себя, — с тихим смешком отозвалась она и покачала головой, словно он только что сморозил величайшую глупость на свете. — Нет, Драко. Причина вовсе не в этом. — Тогда в чем? Думаешь, я наврежу себе... или Грейнджер? Я бы никогда не причинил ей боли. — Драко, пожалуйста, сядь, — попросила она, жестом указывая на его стул. — Я бы хотела обсудить это с тобой, но нам нужно мыслить рационально. — Рационально, — эхом отозвался он, всё ещё с горечью в голосе. Драко замешкался, но внезапно нахлынувшая волна усталости подкосила ноги, и он опустился на сиденье. — Я посоветовала Гермионе подождать, — мягко произнесла она. — Мне нужно было посмотреть, как твое тело отреагирует на возвращение магии. Ее так долго подавляли, что мгновенный доступ ко всему резерву мог бы стать непосильной нагрузкой. Я знаю, что ты никогда бы не навредил Гермионе намеренно. Но я не хотела, чтобы ты мог причинить ей вред случайно, — объяснила она. — Или себе. — Я... Она подняла руку, призывая его к молчанию. — Поверь, я действую исключительно в твоих интересах. Я ведь не запрещала тебе колдовать без палочки, верно? Он всё еще был напряжен, как струна, а по венам продолжала пульсировать злость. Драко заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. — Нет. Не запрещала. — Веришь или нет, Драко, но мы хотим, чтобы ты справился. То, что с тобой сотворили — непростительно. Опустив взгляд, он заметил, что его руки снова дрожат. На этот раз не от страха — от первобытной ярости. Ярости из-за того, что его заперли в клетке. Ярости от голода, пыток, от того, как его лишали человеческого достоинства. Ярости из-за того, что у него отняли всё — включая его собственный рассудок. — Ещё бы это не было непростительно! — рявкнул он. — Ты понятия не имеешь, каково это было! Каждый божий день мне оставалось лишь молча сносить всё, что они со мной делали. Драко сам не заметил, как снова вскочил на ноги, но глаза Луны неотрывно следили за ним, пока он метался из угла в угол. — Да, — согласилась она. — Не имею. — Вот именно, блядь, не имеешь! Никто из вас не имеет. — Он остановился и тяжело оперся о край кровати. — Вы не представляете, каково это — больше не знать, кто ты такой. Перестать узнавать самого себя. На последнем слове его голос предательски дрогнул, но он упрямо стиснул челюсти. — Твой гнев оправдан, — заметила она. — И да, пусть я не знаю, каково это — потерять собственное «я», но я прекрасно знаю, каково это — сломаться и собирать себя по кускам заново. Он фыркнул, отталкиваясь от кровати, чтобы возобновить свои нервные метания. — И откуда тебе это знать? — Три месяца в ваших подземельях. Он замер, как вкопанный, и медленно обернулся к ней. Луна сидела всё так же безмятежно, ни на миг не отведя прямого взгляда. — Это не Азкабан, нет. Но урон, который это нанесло психике? Он никуда не делся. Ярость испарилась почти мгновенно. Возникло удушливое чувство, словно из комнаты разом выкачали весь кислород. Он не мог поверить, что забыл, с кем именно разговаривает. Забыл обо всем, через что ей пришлось пройти по вине его семьи. — Луна... — его голос снова надломился. — Я... Она покачала головой и указала на покинутый им стул. — Садись. Ноги зашагали сами, опережая мысли, и он снова опустился на сиденье. Стоило гневу схлынуть, как вернулась привычная, зияющая пустота. Но в этот раз он не был ей рад. Выражение её лица смягчилось. — Разница между нашими испытаниями колоссальна — никто бы не взялся сравнивать их один к одному. И всё же... — она выдержала паузу. — В них есть пугающие сходства. Как и ты, я не надеялась пережить заточение. Однако у меня был тот, кто обо мне заботился. В то время как у тебя — поправь меня, если я ошибаюсь — такого человека не было. Драко съежился под её взглядом, опуская глаза и тщетно пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — У тебя тоже не было, — пробормотал он. — Не притворяйся, что был. Она мягко хмыкнула, но он по-прежнему не мог заставить себя поднять на нее взгляд. Ему не хотелось думать о тех подземельях. Или о том дне, когда он нашел её там. Это казалось чудовищно неправильным — держать кого-то вроде Луны Лавгуд в кандалах. Она была слишком доброй. Слишком мягкой. Слишком светлой. А Драко лишь беспомощно смотрел, как этот свет медленно угасал. — Мы вернемся к этому разговору, когда ты будешь готов, — сказала она. — Эти сеансы предназначены для тебя, а не для меня. Откинув голову назад, он крепко зажмурился. — Тогда зачем было это затевать? — Потому что, — ответила она, — даже если ты не готов... некоторые вещи должны быть услышаны. — Луна... — Как продвигаются дела с Гермионой? Он распахнул глаза и снова подался вперед. Столь резкая смена темы застала его врасплох. — С Грейнджер? — Да, с Гермионой Грейнджер. Как у вас дела? — Нормально, — пробурчал он. — Вы ладите? Ты не упоминал ни о каких новых стычках со времен того инцидента на кухне. — Докладывать было не о чем, — сухо отчеканил он. Это потому, что ты общаешься с ней исключительно через дверь. Драко поморщился, когда голос Грейнджер снова зазвучал в голове. — Мы ладим просто замечательно. Трус. — Я рада. — Она озарила его улыбкой. — Чем вы занимаетесь вместе? — Она... читает мне. Каждый вечер, без единого исключения, Грейнджер появлялась под его дверью. Даже в те дни, когда он совершенно этого не хотел. Они могли часами сидеть по разные стороны деревянной преграды, и он позволял её голосу вести себя по страницам историй. — Чтение может стать таким чудесным побегом от реальности, — задумчиво произнесла Луна. — Способом для разума оторваться от мирской суеты. — Это правда, — согласился он. — Ты чувствуешь себя здесь более комфортно? — В большинстве случаев. Луна склонила голову набок, между её бровями залегла едва заметная морщинка. — В чем заключается твой дискомфорт? Драко прикусил щеку изнутри, чтобы промолчать. — Гермиона делает что-то не так? — Нет! Нет. Просто... — Он откашлялся. — Просто поздними вечерами мне не всегда бывает уютно. — И почему же? — Я... — он запнулся, не зная, как продолжить. — Я чувствую себя неуютно, когда приходят посторонние. Луна слегка нахмурилась. — Посторонние? Гермиона приводит гостей? — Да, — признался он. — Не каждый вечер, но время от времени. — Это Гарри? Он фыркнул, закатив глаза. — Уж голос-то Чудо-мальчика я, полагаю, в состоянии узнать, — с непроницаемым лицом отчеканил он. — Насколько мне доподлинно известно, доступ сюда есть только у Гарри. Возможно, еще у Блейза... — её голос затих, а взгляд блуждающе скользнул к двери. — Обычно это мужчина и женщина. Иногда они смеются, иногда спорят. — Он потер затылок. — Большую часть времени говорят они, а Грейнджер, как правило, вставляет саркастичные замечания. Драко не стал добавлять, что она тоже много смеялась. Это было единственным плюсом: кем бы ни были эти посетители, они, по крайней мере, делали её счастливой. И он не хотел, чтобы это прекратилось. — Ума не приложу, кто бы это мог быть, — задумчиво произнесла Луна. — Если хочешь, я могла бы поговорить об этом с Гермионой, раз уж тебя это тревожит. — Нет! — поспешно выпалил он. — Абсолютно точно нет. — Драко, я не могу допустить, чтобы ты испытывал дискомфорт... — Разве не существует какого-то... правила о врачебной тайне? — торопливо перебил он. — Ты не можешь ничего ей сказать. — Да, всё сказанное тобой абсолютно конфиденциально, — подтвердила она. — Однако, если ты сам захочешь, чтобы я... — Не захочу. Он ни за какие чертовы коврижки не позволил бы Луне заговорить с ней об этом. Это был дом Грейнджер. Она имела полное право принимать у себя кого угодно. Кто он такой, чтобы указывать, можно ей звать гостей или нет? — Я ничего не скажу. Обещаю. Он откинулся на спинку стула и облегченно выдохнул. — Спасибо, — пробормотал он. Обычно он не любил упоминать Грейнджер во время их сеансов. Не то чтобы он как-то особенно избегал этой темы. Просто ему не нравилось говорить о ней. Ты избегаешь меня. Нет, не избегал. Не совсем. Он просто чувствовал себя неловко из-за того, что ему нечего было ей сказать. А поскольку он покидал свою комнату лишь для походов в туалет, они всё равно никогда не пересекались. Это и есть словарное определение избегания, придурок. Если бы ты просто... Он попытался вытолкнуть её голос из своей головы. Она не говорила ничего такого, чего бы он не знал сам. И не удивительно — ведь её голос на самом деле был его собственным. Это не была настоящая Грейнджер. Он ехал крышей. Взглянув на часы, Луна тяжело вздохнула. — Мне пора идти, — сказала она и осеклась, заметив выражение его лица. — Драко? Луна поднялась со стула, её брови тревожно изогнулись. — Ты в порядке? — Да, — пробормотал он, тряхнув головой. — Просто не заметил, как пролетело время. — Я хочу, чтобы ты кое над чем поработал, — произнесла она, направляясь к двери. — Можешь воспринимать это как домашнее задание, если тебе так проще. — Хорошо... — медленно протянул он. — И что за задание? — Я хочу, чтобы ты попытался выйти из комнаты, — сказала она. — Даже если это будет просто минутная вылазка в коридор. Я знаю, что ты находишь, чем занять себя здесь, но в конце концов тебе придется выйти на свежий воздух. И когда ты это сделаешь, возможно, мы начнем проводить наши беседы на улице. Сначала он ей не ответил. Какая-то его часть понимала, что рано или поздно покинуть комнату придется. Он не мог провести остаток своей жизни взаперти в этой крошечной спальне — только не после того, как наконец-то обрел свободу. Ему уже становилось душно в четырех стенах, но всякий раз, когда он задумывался о том, чтобы спуститься вниз... он находил тысячи причин этого не делать. Трус. Он глухо зарычал, вновь разозленный навязчивым голосом в своей голове. — Ладно, — процедил он. — Я попробую. Лицо Луны мгновенно просияло так, словно он только что преподнес ей самый чудесный подарок в мире. — Замечательно! — Она молитвенно сложила руки на груди. — Увидимся завтра, Драко. Едва услышав тихий щелчок закрывшейся за ней двери, он наконец-то позволил себе расслабиться. Сегодняшний сеанс дался ему легче. Не то чтобы у него появилось особое желание откровенничать, но Луна, к счастью, не стала на него давить. И сейчас он не чувствовал себя настолько оголенным. Обычно после их разговоров ему казалось, что он не может дышать полной грудью. Он ненавидел говорить о себе, и уж тем более, блять, ненавидел любые упоминания о времени, проведенном в Азкабане. Он не был готов, и они оба прекрасно это понимали. Всё внутри него кричало, требуя оттолкнуть её, прогнать прочь. Но он этого не сделал. Ты всех отталкиваешь. И не пытайся делать вид, будто это какой-то новый феномен. Я провела рядом с тобой предостаточно времени на шестом курсе. — Ох, да замолчи ты уже, — простонал он. Нет, пожалуй, не замолчу. — Знаешь что? Я почитаю книгу. Сделаю что угодно, лишь бы вытряхнуть твой голос из своей головы. Он шумно выдохнул, злясь на самого себя за то, что продолжает ей отвечать. Поднявшись со стула, Драко бесшумно подошел к книжному шкафу и принялся изучать названия, лениво ведя кончиками пальцев по корешкам. Но разумеется — Не-Грейнджер и не думала умолкать. Читал. Не понравилось. Уже один раз перечитывал. Читал. Читал. Раздраженно зарычав, Драко запрокинул голову. Она была права, черт её дери. Он перечитал абсолютно всё, что стояло на этой маленькой полке, так что у него не осталось ничего, что могло бы занять его разум настолько, чтобы заглушить собственные мысли. И этот проклятый голос. Знаешь, ты мог бы спуститься вниз и выбрать что-нибудь из моих книг. У меня довольно богатая коллекция. — Исключено. Меня нет дома. Самое подходящее время, чтобы выполнить домашнее задание Луны. Он обессиленно рухнул на кровать и закрыл глаза. — Нет. Я просто посижу здесь, спасибо. Трус. Вспыхнув от злости, он распахнул глаза и рывком сел, но тут же замер как вкопанный. Грейнджер сидела в том самом кресле, которое всего несколько минут назад занимала Луна, а в её глазах плясали лукавые искорки. Какого. Черта. В Азкабане ты разговаривал со мной куда охотнее. И доверял мне больше. С чего вдруг такие перемены? — Ты... не настоящая, — прошептал он, зажмурившись, а затем открыв глаза снова. Она никуда не исчезла. О, я более чем реальна. Он услышал её тихий смешок. Вот это, — она указала на своё тело, — возможно, и иллюзия. Но я могла бы быть настоящей. Ведь я сплю прямо через коридор от тебя. — Я схожу с ума. — Он с силой потер лицо руками, вдавливая основания ладоней в закрытые глаза; его колено нервно подрагивало. — Блять. Я просто теряю свой гребаный рассудок. Возможно. Не-Грейнджер закинула ногу на ногу и вальяжно откинулась на спинку кресла. Я повторю свой вопрос. Почему в Азкабане ты говорил со мной больше? Он моргнул несколько раз, давая глазам привыкнуть к свету. Нет. Всё ещё сидит. Осознав, что она никуда не уйдет, он сдался. — Там всё было иначе. Нас разделяла решетка... И ты... тебя не было видно под той мантией. Я... Я не была для тебя реальной. — Нет... то есть, наверное... да? Он не знал, что ей ответить. Возможно, дело было в том, что Грейнджер — настоящая Грейнджер — оставалась единственным, что позволяло ему дышать. Она была крошечной искрой света в той беспросветной тьме, удерживала его на плаву, когда земля уходила из-под ног и казалось, что он вот-вот окончательно сломается. А вот Не-Грейнджер сводила его с ума. Она цокнула языком, укоризненно покачав головой. Ты не можешь мне лгать, Малфой. Ведь я — это ты. — Надо же, а то я не заметил, — саркастично буркнул он, картинно закатив глаза. Ты так и собираешься провести остаток своих дней взаперти в этой комнате? Прячась от всего мира и от собственных проблем? — Ну и пусть. Тебе-то какое дело? Куда же делось твое желание вновь почувствовать траву под ногами? Ветер, бьющий в лицо во время полета на метле? Тепло чужого прикосновения... — Ты ничего не знаешь! Ошибаешься, знаю. Ведь я — это ты. — И что, по-твоему, я должен делать? Как мне... — он осекся; его губы беззвучно шевелились, пытаясь подобрать слова, которых просто не существовало. Невозможно было просто взять и перешагнуть через всё то, что он пережил. Как двигаться дальше, когда его собственный разум до сих пор лежал в руинах? На это я ответить не могу. Только ты сам. — Я думал, ты — это я! — зло выплюнул он в ответ. Так и есть, но в некоторых вещах тебе придется разобраться самостоятельно. Я не могу решать за тебя абсолютно всё. Тяжело вздохнув, Драко поднялся и нервно запустил пальцы в волосы. Ему нужно было уйти от неё, скрыться. Стало предельно ясно, что Не-Грейнджер в ближайшее время исчезать не собирается. Куда это ты? — Пойду возьму книгу. Он замер перед дверью. Его ладонь зависла над металлической ручкой, но он так и не решился за неё взяться. Боковым зрением он уловил, как она подошла ближе. Он отчетливо видел её руку, лежащую на его плече, но не почувствовал ровным счетом ничего. Даже призрачного тепла. Ты — нечто большее, чем то, во что они тебя превратили. Его рука опустилась, пальцы мертвой хваткой вцепились в дверную ручку. Внутри внезапно родилась глухая решимость, и, прежде чем страх успел снова взять верх, Драко резко рванул её на себя. Он вгляделся в темноту коридора. Пульс мгновенно ускорился, забившись в горле. Её слова гулким эхом отозвались в сознании. Быть может, она права? Идем. Он сделал шаг. Затем еще один. Не-Грейнджер в точности повторяла каждое его движение и остановилась рядом, когда они дошли до верхней площадки лестницы. Он посмотрел вниз. Грудь болезненно сдавило, а пальцы сжали перила с такой силой, что костяшки побелели. Ты — нечто большее, чем то, во что они тебя превратили. Драко с трудом сглотнул, и его нога опустилась на первую ступень. Один. Два. Три... Он мысленно считал каждую ступеньку, чувствуя, как ладонь горит от трения о гладкое дерево перил. Девять. Десять. Одиннадцать... Счет прекратился лишь тогда, когда он ступил на пол первого этажа. Замерев на месте, Драко принялся судорожно разглядывать древесный узор на паркете, панически боясь поднять глаза. Молодец. У тебя отлично получается. Не останавливайся. Эта похвала вернула ему ощущение реальности, даруя крупицу смелости, чтобы наконец поднять взгляд. Он слегка прищурился и моргнул, привыкая к приглушенному полумраку. Всё здесь было точно таким, каким он запомнил во время её короткой экскурсии. Теплым. Приветливым. Уютным. За окнами стояла глухая ночь, но мягкий свет ламп наполнял комнату уютным сиянием. Мои книги в гостиной — нам сюда. Драко развернулся и последовал за Не-Грейнджер. При каждом шаге её непослушные кудряшки пружинили в точности так же, как у настоящей Грейнджер. Впрочем, удивляться не приходилось: всё в ней было идентичным. Раз уж его собственное сознание заставило этот фантом звучать точь-в-точь как она, то почему внешность должна была отличаться? Он приблизился к многочисленным книжным стеллажам; взгляд скользил по бесчисленным ровным рядам томов. Не-Грейнджер шла чуть впереди, внимательно изучая названия на корешках. Что бы тебе хотелось почитать? — Сама мне скажи, — тихо ответил он. Она шумно вздохнула, выказывая притворное недовольство, но послушно пошла рядом. Спустя минуту она остановилась и протянула руку к одной из книг. Вот эту. «Зимняя сказка». — Почему её? — спросил он. — Я никогда о ней не слышал. Неужели ты не помнишь? — Нет... — медленно произнес он, нахмурившись. — Не помню. Вспомни. — Я... Протянув руку, он коснулся кончиками пальцев корешка книги. И в то же мгновение в его сознании вспыхнуло отчетливое воспоминание.

*

— Ты вообще меня слушаешь, Малфой? — спросила Грейнджер. Они снова сидели друг напротив друга в библиотеке. — Малфой, — прошипела она. — Разумеется, слушаю, — выдохнул он, закатив глаза. — С чего бы мне отвлекаться? — Ты… пялился на меня, — пробормотала она, поспешно отведя взгляд к пергаменту, лежащему перед ней. — О чем ты думал? А он и правда смотрел на нее, не отрываясь. На то, как непослушные, пушистые кудри обрамляли ее лицо, и как она то и дело заправляла выбившуюся прядь за ухо. Он мысленно проложил маршрут по созвездиям веснушек на ее щеках и подмечал каждое мгновение, когда она закусывала губу, с головой погружаясь в свои мысли. Но вслух он этого, конечно, не произнес. Просто не смог бы. — Откуда у тебя такое имя? — спросил он, уводя разговор в другое русло. — Что ты имеешь в виду? Родители меня так назвали… Он снова закатил глаза. — Это-то понятно, Грейнджер. Но почему именно Гер-ми-о-на? — произнося это, он нарочито растягивал каждый слог. — Пока выговоришь, язык сломаешь. Она метнула в него испепеляющий взгляд. — Если тебе так интересно — это в честь героини магловской пьесы под названием «Зимняя сказка». — Твои родители назвали тебя в честь театрального персонажа? — Он изогнул бровь, насмешливо оскалившись. — Какое-то безумие. — Замолчи! И слышать ничего не желаю. Твои собственные родители назвали тебя в честь созвездия. Др-а-ко. — На ее губах заиграла ответная ухмылка. — Вот где настоящее безумие.

*

— Тебя назвали в честь героини из этой истории, — пробормотал он. Верно. Видишь? А ты вспомнил. Он бережно стянул книгу с полки, огладив ладонью кожаный переплет и невесомо очертив кончиками пальцев золотое тиснение букв. Не-Грейнджер привалилась плечом к стеллажу, скрестив руки на груди, и одарила его улыбкой. — И как, стоящая вещь? — спросил он, откидывая плотную обложку. Не-Грейнджер лишь пожала плечами, откинув голову на деревянную стойку. — Сама не знаешь? — фыркнул он, захлопывая том и поворачиваясь к ней лицом. Я — это ты, забыл? — До чего же от тебя много пользы, Гр… За его спиной с гулким ревом вспыхнуло пламя камина. Он вздрогнул, мертвой хваткой вцепившись в книгу, и резко обернулся к очагу. Грейнджер — настоящая Грейнджер — стояла там. Она низко опустила голову, копошась в своей сумочке, а потому еще не заметила его присутствия. На ней все еще была рабочая одежда: строгая черная мантия и туфли-лодочки в тон, а длинные кудри были собраны в высокий узел на макушке. Драко замер изваянием, дожидаясь, пока она обратит на него внимание. И когда она наконец подняла голову, то не вздрогнула. Не проронила ни звука. Лишь ее глаза распахнулись шире, выдавая неподдельный шок от его вида. — Привет, — выдохнула она, словно ей не хватало воздуха. Он судорожно сглотнул и приоткрыл рот, чтобы поздороваться в ответ. Но с губ не сорвалось ни звука. — Ты в порядке? — спросила она, делая шаг навстречу. Она потянулась рукой к затылку, стягивая заколку, и позволила непокорным кудрям тяжелой волной рассыпаться по плечам. Скажи уже что-нибудь, кретин. — Эм, привет… Он словно прирос к месту, продолжая судорожно сжимать в руке книгу. — Я… эм… — он сглотнул еще раз, заставляя себя выдавить хоть слово. — Мне нужно было почитать. Мерлин великий… — Мне, эм… нужно было найти, что почитать. Безупречно. Он метнул быстрый взгляд на Не-Грейнджер, которая все так же вальяжно опиралась о стеллаж. — О… да, разумеется! Как я и говорила в твой первый день здесь, ты можешь брать все, что захочешь, — она запнулась, и между ее бровей пролегла тонкая морщинка вины. — Прости, что я так поздно. Совершенно не планировала задерживаться в Министерстве, но заглянул Гарри по какому-то делу. — Все в порядке, — сумел выдавить он, прочистив горло. — Ты что-нибудь ел? — Нет, я… — Тогда я сейчас что-нибудь приготовлю, — отозвалась она и повернулась к нему лицом. Это был первый раз за долгие две недели, когда он увидел ее воочию. И в этот самый миг его словно ударило под дых. Грейнджер была ошеломляюще красива. Куда прекраснее, чем в любом из его воспоминаний. Каждая черточка ее лица: от мягкой линии щек до изгиба губ… эти веснушки. Плавные очертания ее фигуры, едва заметно изменившиеся теперь, когда они давно перестали быть подростками. Он не рассматривал ее так пристально уже много лет. Со времен Хогвартса. Думаешь, она красивее меня? О, с этим определенно придется что-то делать. — Малфой? — окликнула его настоящая Грейнджер. Он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. — Прости, что ты сказала? — Я спросила, сильно ли ты проголодался. Жар смущения обжег скулы, стоило ему осознать, что и настоящая Грейнджер, и Не-Грейнджер обращались к нему одновременно. Драко брякнул первое, что пришло в голову: — Зверски.