Когда он собственник Хенджин

Атмосфера в машине по пути домой была настолько удушливой, что казалось, её можно резать ножом. Хёнджин не проронил ни слова. Его пальцы, до белизны костяшек сжимавшие руль, и потемневший, пустой взгляд, устремленный на дорогу, пугали сильнее любого крика. Он приехал забрать тебя с корпоратива, но вместо того, чтобы просто встретить жену, застал картину, от которой в его венах закипела лава: твой пьяный коллега слишком близко наклонялся к тебе, пытаясь распускать руки.Для Хёнджина с его собственническим, граничащим с одержимостью характером, это стало точкой невозврата. То, что ты вообще позволила себе задержаться там, уже было нарушением его личных границ. А то, что кто-то другой посмел к тебе прикоснуться, пробудило в нём худшие инстинкты.Щелчок дверного замка в вашей квартире звучит как выстрел стартового пистолета.Не успеваешь ты сделать и шага вглубь прихожей, как его пальцы жестко перехватывают твое запястье. Хёнджин не бьет и не кричит, но его хватка — стальной капкан. Он делает резкое движение, буквально вталкивая тебя в спальню. Дверь за вашей спиной захлопывается с глухим стуком, отрезая любой путь к отступлению. Ты оборачиваешься, испуганно и видишь перед собой совершенно другого человека. Прежний любящий муж остался там, за порогом. Сейчас перед тобой стоял холодный, расчетливый собственник.Он медленно сокращает расстояние, останавливаясь в шаге от тебя. Его взгляд, тяжелый и лихорадочный, проходится по твоему платью, задерживаясь на плечах — там, где секундами ранее были чужие руки.— Твое платье, — его голос звучит непривычно низко, хрипло, в нем чувствуется вибрирующая, опасная угроза. Он не кричит, но от этого шепота по коже бегут мурашки. — Оно слишком красивое, чтобы ты носила его для кого-то, кроме меня. .Мужчина медленно поднимает руки к вороту собственной рубашки. Его длинные пальцы уверенно, один за другим, начинают расстегивать верхние пуговицы, растягивая ткань в стороны. Ты видишь, как тяжело вздымается его широкая грудь, как напряжено каждое сухожилие на его шее. Он буквально заставляет себя держать самообладание, чтобы не сорваться на крик.— Я предупреждал тебя, Т/И, — Хёнджин делает еще полшага вперед, практически лишая тебя кислорода и нависая над тобой всем своим ростом. Его потемневшие глаза всматриваются в твое лицо с пугающей решимостью. — Ты принадлежишь мне. Вся, до последнего вздоха. И если ты забываешь об этом правиле, мне придется напомнить его тебе самым доходчивым способом—.Рубашка окончательно летит на пол. Его ладони, горячие, как раскаленное железо, властно ложатся на твои бедра, намертво притягивая тебя к себе и не оставляя ни единого шанса на побег. Он наклоняется к твоему обжигая кожу своим прерывистым дыханием.— Сейчас ты будешь умолять меня о прощении, — шепчет он прямо тебе в губы, перед тем как забрать твой первый испуганный выдох в глубокий, собственнический поцелуй. Он целует тебя голодно, глубоко, лишая возможности сделать даже вдох. Ты чувствует жесткий вкус его ревности, и твои ладони инстинктивно упираются в его обнаженную грудь. Но для Хёнджина это слабое сопротивление становится лишь топливом для разгорающегося пламени.С глухим стоном он разрывает поцелуй, но не отстраняется ни на сантиметр. Его тяжелое, горячее дыхание обжигает твои искусанные губы.Ты поднимаешь глаза и сталкиваешься с его затуманенным, темным взглядом. В нем нет пощады — только безумное, собственническое желание подчинить тебя себе, доказать, что каждая клеточка твоего тела принадлежит ему одному. Хёнджин толкает тебя на кровать,Т/и попыталась отползти но Хенджин усмехнувшись притянул ее обратно схватив за лодыжку и подмял под себя перехватывает твои запястья. Его длинные пальцы сжимаются на твоей коже подобно стальным браслетам, и одним резким движением он заводит твои руки переплетая пальцы с твоими , еще сильнее прижимая твое хрупкое тело к матрасу .Твоя грудь высоко вздымается от испуга и подступивших слез обиды. Ты пытаешься заговорить, твой голос дрожит: — Хёнджин, пожалуйста… ,— Молчи, — обрывает он твою попытку оправдаться, и его ладонь перемещается на твою шею, аккуратно, но властно фиксируя твою голову. Его большой палец очерчивает твою скулу, а взгляд опускается на . —Ты моя жена, Т/И. Запомни это—,Хенджин наклоняется ниже, и его губы грубо, обжигающе прижимаются к твоей шее оставляя на твоей нежной коже резкий, болезненный засос, заставляя тебя тихо вскрикнуть и выгнуть спину навстречу его телу. Этот звук твоего подчинения приносит ему видимое, почти осязаемое удовлетворение.Пальцы Хёнджина ложатся на молнию твоего платья на спине. Раздается резкий, зловещий треск расходящейся ткани.Ткань платья безжалостно сползает с твоих плеч, оставляя тебя абсолютно нагой, хрупкой и беззащитной перед ним в полумраке спальни. В этот момент контраст между вами становится пугающе очевидным. Хёнджин, тяжело дышащий сверху, кажется огромным, в два раза сильнее и больше тебя. Напряжение в его мышцах и темный, затуманенный ревностью взгляд говорят о том, что любая попытка сопротивления или новых оправданий сейчас только сильнее разожжет этот опасный огонь.Страх сковывает тело, но сквозь него пробивается трезвая, спасительная мысль. За все время ваших отношений и брака, каким бы собственником он ни был, Хёнджин никогда не причинял тебе настоящей, физической боли в постели. Его страсть могла быть сокрушительной, удушающей и требовательной, но его одержимость тобой всегда граничила с благоговением.Ты делаешь глубокий выдох, заставляя свои напряженные плечи расслабиться, и мягко опускаешь руки на простынь. Ты перестаешь бороться. Твой взгляд — покорный, доверительный и полностью беззащитный — устремляется прямо в его потемневшие глаза и позволяя ему делать все, что он хочет.Эта твоя внезапная, абсолютная капитуляция действует на Хёнджина сильнее любого сопротивления.Он видит, как ты расслабилась под ним, как доверчиво замерла, отдавая свою судьбу в его горячие ладони. Его пальцы, только что сжимавшие твои бедра с силой , на секунду вздрагивают. В его затуманенном разуме чувство собственника начинает стремительно плавиться, превращаясь в отчаянное, голодное до безумия вожделение.— Т/И… — твое имя срывается с его губ вместе с тяжелым, рваным вздохом.Он наклоняется ниже, его ладони, все еще властные и собственнические, скользят вверх по твоему телу, очерчивая талию и ребра. Он прижимается к тебе всем своим тяжелым телом, но делает это так, чтобы не раздавить тебя.Губы находят твою шею, но на этот раз его поцелуи становятся горячими, влажными и изголодавшимися по твоему ответному теплу.Мужчина переплетает свои длинные пальцы с твоими, прижимая твои руки к матрасу по обе стороны от твоей головы.Его поцелуй, обрушившийся на твои губы, становится глубоким и затягивающим.Толчки Хёнджина были плавными и мягкими, он двигался сдерживаемо и осторожно.Его руки сжимали тебя крепко, до онемения в пальцах, фиксируя твое тело под собой, пока наконец затяжной, хриплый стон не сорвался с его губ. Мужчина кончил внутрь, содрогаясь всем телом и выплескивая вместе с этим всю скопившуюся за вечер удушающую ревность. Он накрыл твои губы долгим, собственническим, но уже умиротворенным поцелуем, забирая твое прерывистое дыхание.Окончательно обессилев, Хёнджин тяжело перекатился на бок, но не выпустил тебя из своего плена. Он бесцеремонно притянул твое обнаженное тело к себе, укладывая спиной к своей широкой груди. Его сильная рука собственнически окольцевала твою талию, намертво прижимая тебя к нему и зарылся в твои волосы.Спустя несколько минут его дыхание выровнялось, и он уснул, окутанный тяжелым, спокойным сном .Комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь мерным сопением Хёнджина у твоего уха. Но ты не спала.Ты лежала неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не разбудить его и снова не спровоцировать этот страшный, темный гнев. Горячие, беззвучные слезы одна за другой катились из твоих глаз, мгновенно впитываясь в подушку. Твои плечи мелко дрожали от нахлынувшей, удушающей обиды и непонимания. Локоть все еще ныл от падения, а место на шее, куда он грубо впился губами, горело огнем.В голове царил полный хаос. Ты была намного младше Хёнджина, совсем неопытной в этой жизни. Он был твоим самым первым парнем, твоей первой любовью и первым мужчиной, который сразу же окружил тебя этой фанатичной, удушающей заботой, приведшей к браку. У тебя не было других отношений, тебе не с чем было сравнивать. И сейчас, глотая горькие слезы в темноте спальни, ты искренне не понимала, что такое поведение — этот тотальный контроль, слепая ревность, и это молчаливое наказание — абсолютно ненормально для здорового брака.