Когда он собственник Феликс

Феликс не проронил ни слова с самого момента, как увёл тебя с этого проклятого корпоратива, где чужой мужчина посмел коснуться твоих хрупких плеч.Его мягкость, солнечная улыбка и образ идеального, заботливого мужа испарились без следа. Сейчас, в ночной темноте, его профиль казался высеченным из камня. Пальцы Феликса до белизны костяшек сжимали руль, а педаль газа была выжата почти до упора. Для него, как для взрослого мужчины и безумного собственника, мысль о том, что кто-то другой смотрел на тебя с вожделением, была невыносима.Внезапно, посреди глухого и совершенно пустого участка трассы, Феликс резко бьет по тормозам.Машину немного заносит, и она с шуршанием останавливается на темной, безлюдной обочине, окруженной стеной ночного леса. Двигатель продолжает глухо рокотать. Ты испуганно оборачиваешься на мужа, сжимаясь в пассажирском кресле от предчувствия чего-то неизбежного. Ты младше его, хрупкая, миниатюрная и абсолютно неопытная — Феликс всегда был твоим первым и единственным мужчиной, твоим миром. И сейчас этот мир пугал тебя до чертиков.Феликс резко глушит мотор. В салоне воцаряется звенящая, опасная тишина. Он медленно поворачивает к тебе голову, и его взгляд, потемневший от бешеного вожделения и злости, приковывает тебя к креслу .— Я в бешенстве, Т/И. У меня в голове горит пожар из-за того, что этот ублюдок распускал руки. И единственный способ для меня сейчас не сойти с ума и успокоиться — это взять тебя. Прямо здесь—.Он резко отстегивает свой ремень безопасности.Щелчок автомобильной двери звучит в ночной тишине трассы как выстрел. Феликс резко выходит из машины, и холодный воздух с улицы на секунду врывается в салон. Его шаги по гравию обочины быстрые и тяжелые. Через мгновение дверь с твоей стороны распахивается, и в проеме появляется его высокая фигура, полностью блокируя свет редких уличных фонарей. Не говоря ни слова, Феликс перехватывает тебя за талию и буквально вытаскивает с пассажирского сиденья. Твои ноги едва касаются земли, когда он одним властным движением вталкивает твою хрупкую, миниатюрную фигуру из машины .Феликс открывает заднюю дверь.Ты оказываешься поваленной на узкое кожаное сиденье, тяжело дыша от страха и непонимания. Салон машины мгновенно сжимается до размеров ловушки. Феликс забирается следом и сразу же нависает сверху, блокируя тебя всем своим подтянутым, тяжелым телом. В полумраке его глаза кажутся абсолютно черными, лишенными привычного солнечного тепла.Его ладони грубовато хватают край твоей кофты. Одним точным, резким движением он стягивает её через твою голову и швыряет куда-то вниз, на коврик, оставляя тебя полуобнаженной и беззащитной перед его потемневшим взглядом. Напряжение в его плечах пугает. Он заставляет себя держать самообладание, но ревность полностью вытеснила из него прежнюю мягкость. Феликс резко наклоняется и обрушивается на твои губы тяжелым, голодным поцелуем, забирая твой первый испуганный выдох. В этом поцелуе нет привычной нежности .Ты вздрагиваешь от неожиданности, и горячие слезы обиды моментально наворачиваются на глаза. Тебе страшно. У тебя никогда не было других мужчин, и эта темная, властная сторона твоего мужа кажется сейчас непреодолимой силой.Твои маленькие, дрожащие ладошки упираются в его обнаженную, горячую грудь. Ты пытаешься оттолкнуть его, заставить остановиться, чувствуя, как под твоими пальцами бешено, как сумасшедший, стучит его пульс.Твое робкое сопротивление и дрожащие ладони на его груди лишь сильнее разжигают в нем удушающее, голодное вожделение. Он легко, словно ты весишь не больше пушинки, подхватывает твое податливое, легкое тело за подмышки. Одним мощным, уверенным движением он переворачивает тебя на живот, утыкая лицом в прохладную кожу заднего сиденья. Твой тихий, испуганный писк тонет в замкнутом пространстве машины. Пальцы Феликса безошибочно находят застежку лифчика, и ткань с тихим щелчком расходится, полностью обнажая твою хрупкую, беззащитную спину перед его лихорадочным взглядом.Он наклоняется ниже, и его губы обрушиваются на твою лопатку, начиная покрывать кожу резкими, собственническими поцелуями. Его экстремально низкое, рваное дыхание обжигает поясницу. Он двигается быстро, властно, стремясь подчинить тебя себе до конца.В эту секунду тебя затапливает настоящий, дикий ужас. Ты перепугалась так сильно, что сердце начинает бешено колотиться в самом горле. За все три месяца вашего брака Феликс никогда, ни разу не брал тебя сзади. Эта поза, где ты полностью лишена контроля, не видишь его лица и остаешься абсолютно беззащитной, всегда пугала тебя до чертиков, и он прекрасно знал об этом. Но сейчас его удушающая ревность стерла все.Осознание того, что твой любимый муж, прямо сейчас переступает через твои страхи. Нахлынувшая, горькая обида затапливает сознание, и ты не выдерживаешь.Ты утыкаешься лицом в ладошки и громко, навзрыд разрыдалась . Твои плечи судорожно вздрагивают, из груди вырываются беспомощные, всхлипы, а горячие слезы моментально заливают кожу сиденья. Ты кажешься такой маленькой, сломленной и беззащитной в этой душной ловушке на обочине пустой трассы.Звук твоего громкого, отчаянного плача действует на Феликса как ледяной душ.Он застывает над тобой в ту же миллисекунду. Он смотрит на твою вздрагивающую от рыданий спину, и его лицо мгновенно бледнеет..Твои слезы мгновенно остановили Феликса, полностью разрушив его гнев. Вся та темная, удушающая ярость, которая секунду назад управляла его телом, рассыпается в прах.В разуме Феликса наконец вспыхивает воспоминание о твоем главном страхе. На его лицо ложится стыд и ужас от собственного поведения, что он на мгновение перестает дышать. Он действует аккуратно, его ладони бережно подхватывают тебя, и он медленно переворачивает твое хрупкое тело обратно на спину. Феликс сразу же опускается ниже, убирая твои руки от лица и крепко, но нежно сжимая твои крошечные ладони в своих руках. Он наклоняется, и его губы начинают покрывать поцелуями твои тонкие пальчики, затем перемещаются выше, осушая мокрые от слез щеки и мягко, трепетно касаясь твоих припухших от его недавней грубости губ. — Прости меня… Господи, прости меня, любимая, — его низкий голос срывается на сиплый, отчаянный шепот прямо тебе в губы. Ты всхлипываешь обида, страх которую ты носила в себе весь этот вечер, наконец прорываются наружу. Сквозь непрекращающийся плач, дрожащим, срывающимся голосом ты начинаешь говорить то, о чем молчала всю дорогу. О том, что ты вовсе не хотела там оставаться. Что начальник твоего отдела заставил тебя наливать всем выпивку, пользуясь своей должностью . Что он приставал к тебе дыша перегаром, и жестко угрожал немедленным увольнением с , если ты посмеешь пикнуть или пожаловаться. Тебе было до смерти страшно, ты была совсем одна среди этих взрослых, чужих людей. С каждым твоим словом Феликс замирает всё сильнее. Его поцелуи прекращаются. Ты чувствуешь, как его тело над тобой буквально каменеет, а ладони, сжимающие твои пальцы, начинает мелко трясти — от глухого, смертоносного бешенства в адрес того ублюдка, который посмел запугать его жену. Осознание того, что ты три часа терпела этот кошмар, боясь потерять работу, а он, вместо защиты, устроил тебе допрос и напугал еще сильнее, ломает его окончательно. Из его груди вырывается рваный, судорожный вздох. Он падает лицом в твою шею, крепко, до хруста в своих костях, обнимая твое обнаженное тело и укрывая тебя собой . — Почему ты сразу не сказала… Малышка моя, почему ты молчала, — глухо, надрывно шепчет он, и его пальцы судорожно зарываются в твои волосы на затылке. — Больше никто тебя не тронет. Никакой работы, слышишь? Прости, что не защитил. Он прижимает тебя к себе ,баюкая твое миниатюрное тело на заднем сиденье машины посреди глухой ночной трассы, и непрерывно шепчет слова любви, пока твой плач постепенно не сменяется тихими, усталым сопением.