Глава 3.Драко

Глава 3. Драко Она всегда делает одно и то же. Сначала смотрит так, будто уже вынесла приговор. Потом — как будто я лично виноват в каждом дерьмовом событии её жизни. И только потом начинает задавать вопросы, от которых хочется либо смеяться, либо разнести стену к чертям. Я бы предпочёл стену. Гермиона Грейнджер стоит посреди комнаты с картами так, будто это её территория. Как будто она не только что оказалась в подземном убежище с человеком, которого официально считают исчезнувшим. И самое раздражающее — она не боится. Она злится. Это хуже. — Ты следил за мной, — говорит она. Не вопрос. Приговор. Я медленно выдыхаю. — Я уже сказал, — отвечаю спокойно. — Я тебя защищал. — Не играй в героя, Малфой. Я усмехаюсь. Плохая идея — усмехаться рядом с ней. Она воспринимает это как вызов. — А ты не играй в следователя, Грейнджер. Ты не понимаешь, во что ты, блядь, лезешь. Она замирает на долю секунды. Вот. Наконец-то хоть какая-то реакция. — Ты только что сказал… — начинает она. — Да, — перебиваю я резко. — Сказал. Я делаю шаг ближе. — Потому что ты ведёшь себя так, будто это всё какая-то игра. Это не игра. — Я понимаю достаточно, чтобы знать, что ты мне врёшь. Вот тут у меня внутри что-то щёлкает. — Ты правда думаешь, — говорю я медленно, — что весь мир крутится вокруг твоей версии правды? Она делает шаг ближе. Конечно делает. Она всегда делает. — А ты правда думаешь, что можешь просто хватать людей и тащить их в подземелья, как тебе удобно? Я резко выдыхаю. — Если бы я этого не сделал, ты бы уже, чёрт возьми, была мертва. — Ты не можешь этого знать. И вот оно. Срыв. — Могу, — говорю жёстче. — Потому что я видел, что было в той комнате. — Я была с Гарри! — И именно поэтому ты до сих пор жива, Грейнджер! Тишина. Она напряжена, как натянутая проволока. Я чувствую, как начинаю терять терпение. — Ты не понимаешь масштаб, — говорю тише. — Нет, это ты не понимаешь, Малфой! — срывается она. — Ты приходишь, хватаешь меня, швыряешь в это место и ведёшь себя так, будто ты единственный, кто знает правду! Вот теперь становится тихо. Слишком тихо. Я делаю шаг вперёд. — Слушай меня внимательно. — Я слушаю тебя с того момента, как ты меня «спас», — шипит она. Я резко усмехаюсь. — Спас? Да ты вообще понимаешь, что ты несёшь? Она прищуривается. — А как это назвать? Я подхожу ближе. Слишком близко. — Назвать это тем, что я вытаскиваю тебя из дерьма, в которое ты сама бы полезла до конца, потому что ты, блядь, не умеешь останавливаться. Её дыхание сбивается. Но она не отступает. Конечно нет. — Ты врёшь, — говорит она тише. Я качаю головой. — Нет. Я просто единственный здесь, кто говорит тебе правду без красивых слов. — Ты используешь меня, — бросает она. Я резко смеюсь. — Да ты издеваешься. — Я серьёзно. Я провожу рукой по лицу. — Если бы я тебя использовал, ты бы уже была частью системы, о которой мы говорим. Без вопросов. Без выбора. Пауза. — Но ты здесь, — продолжаю я. — Живая. Злая. И всё ещё споришь со мной, как будто у тебя есть шанс уйти прямо сейчас. Я делаю шаг назад. — У тебя его нет. Тишина становится тяжёлой. — Ты не обязан меня спасать, — говорит она тише. И вот это. Вот это уже бесит по-настоящему. Я коротко смеюсь. — Да? Спасибо, Грейнджер. Я как раз думал, как перестать принимать идиотские решения в своей жизни. Она смотрит на меня долго. Слишком долго. И вдруг делает шаг ближе. Слишком близко. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — спрашивает она тихо. Я смотрю на неё. И честно: — Нет. Это единственная честная вещь, которую я сегодня сказал. Она выдыхает. И не отступает. — Малфой, — говорит она. И впервые это звучит не как фамилия. А как проблема. И как вопрос, на который у меня, чёрт возьми, нет ответа.