Глава 7.Разлом

Глава 7. Разлом Гермиона поняла, что что-то не так, ещё до того, как услышала шаги в коридоре, потому что воздух в убежище изменился так, как он всегда меняется перед тем, как случается катастрофа: становится тяжелее, плотнее, словно пространство само начинает готовиться к удару, и магия, даже самая тонкая, начинает дрожать под кожей. Малфой ворвался в комнату резко, без привычной сдержанности, так, будто его кто-то буквально вытолкнул сюда силой, и первое, что она увидела, был не он сам, а его лицо — напряжённое, перекошенное усталостью и злостью так, что даже привычная холодность не выдержала и треснула. — Они нашли ещё одного, — сказал он вместо приветствия, и голос у него был таким, что любая попытка назвать это спокойствием была бы просто издевательством. Гермиона не встала сразу, хотя инстинкт требовал движения, потому что слишком хорошо знала этот тон, слишком хорошо понимала, что за ним всегда стоит не информация, а последствия. — Кто он? — спросила она ровно, хотя внутри уже всё сжалось. Драко коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого, только злость, которая не находила выхода. — А ты угадай, Грейнджер, тебе же ,блять,нравится собирать пазлы, — сказал он резко, проходя мимо неё к столу и бросая на него несколько свитков, которые развернулись сами собой, как будто тоже боялись оставаться закрытыми. Она поднялась медленно, не отводя от него взгляда, и подошла ближе, игнорируя то, как он занимает пространство так, будто оно принадлежит ему по праву, которого никто ему не выдавал. — Не играй со мной, Малфой, — произнесла она холодно. — Я не в том настроении. Он резко развернулся, и на секунду ей показалось, что он сейчас действительно сорвётся физически, но вместо этого он просто наклонился ближе, настолько, что граница личного пространства перестала существовать полностью. — Ты думаешь, я играю? — его голос стал тише, но опаснее, и каждое слово теперь звучало так, будто он сдерживает себя из последних сил. — Ты сидишь здесь в безопасности и продолжаешь строить из себя центр этой истории, Грейнджер, но наверху прямо сейчас людей вырезают и переписывают их жизни так, что они даже не успевают понять, что с ними сделали, и знаешь, что самое хреновое во всём этом? Он сделал паузу, и она не ответила, потому что чувствовала, как его злость становится почти осязаемой. — Самое хреновое, — продолжил он жёстче, — что ты бы всё равно пошла туда сама, даже если бы я тебе сказал не идти, потому что у тебя внутри что-то сломано ровно настолько, чтобы ты считала это правильным. Гермиона резко выдохнула, и на секунду ей захотелось ударить его просто за то, что он говорит это вслух так уверенно, будто имеет право читать её изнутри. — Ты не знаешь, что я сделала бы, — сказала она холодно. — Да? — он усмехнулся, и на этот раз в этой усмешке было почти презрение. — Тогда объясни мне, какого чёрта ты всё ещё здесь, вместо того чтобы уже бежать в Министерство и изображать героиню, которая всех спасёт, даже если это будет стоить ей жизни. Тишина между ними стала резкой, почти звенящей, и Гермиона почувствовала, как злость поднимается выше страха, потому что он не просто спорил с ней — он её провоцировал так, будто хотел сломать. — Ты не имеешь права говорить со мной так, будто ты лучше, — сказала она медленно, делая шаг ближе. Драко не отступил. Он даже не моргнул. — Я не лучше, — произнёс он тихо, и от этого стало только хуже. — Я просто знаю, как всё заканчивается, когда ты начинаешь верить, что правила ещё существуют. Она резко посмотрела на разложенные на столе документы, на символы, на имена, на пересекающиеся линии, которые уже перестали быть просто расследованием и начали выглядеть как что-то живое, как сеть, в которой кто-то давно уже решил, кто будет следующей точкой. — Ты не показал мне всё, — сказала она вдруг. Драко резко выдохнул, и на этот раз его терпение действительно треснуло. — Конечно, блядь, не показал, — произнёс он жёстко, ударяя ладонью по столу так, что пергаменты дрогнули. — Потому что каждый раз, когда ты видишь больше, ты начинаешь лезть туда, куда тебя никто не тянет, и я, чёрт возьми, не собираюсь потом вытаскивать твой труп только потому, что ты решила доказать свою правоту. Гермиона застыла на долю секунды, потому что это было не просто грубо — это было почти срывом, настоящим, неконтролируемым, и именно это делало момент опасным. — Ты не мой начальник, Малфой, — сказала она тихо, но с такой холодной яростью, что воздух между ними будто стал тоньше. Он усмехнулся, но теперь это было почти болезненно. — Слава всем возможным силам, что нет, — ответил он. — Потому что если бы я был твоим начальником, ты бы уже давно сидела под замком и перестала бы играть в самоуничтожение. Она шагнула вперёд, и теперь между ними оставались считанные сантиметры, настолько мало пространства, что любое движение могло стать ошибкой. — Ты ненавидишь меня, — сказала она. Драко посмотрел на неё долго, слишком долго, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то, что он тут же задавил. — Нет, Грейнджер, — произнёс он тихо. — Я ненавижу то, что ты делаешь с собой. И это было хуже любого оскорбления. Потому что это звучало почти как забота. Гермиона резко отвернулась первой, потому что если бы она задержалась ещё на секунду, то, возможно, ударила бы его или сделала бы что-то ещё более опасное — что-то, после чего уже нельзя было бы вернуться к прежней границе. — Покажи мне остальное, — сказала она холодно, не оборачиваясь. Позади неё повисла тишина, а затем Драко медленно выдохнул, как человек, который только что проиграл спор, который вообще не должен был начинаться. — Блядь… — тихо произнёс он, уже почти не зло, а устало. — Ты когда-нибудь просто умеешь останавливаться? И Гермиона не ответила, потому что ответ был очевиден для них обоих, и именно поэтому всё это уже давно вышло из-под контроля.