Собрание

Я запаниковала, когда Гезеп, слегка наклонившись, вошёл внутрь, и быстро встала. — Брат Гезеп? — спросила я. Он ответил так же быстро: — Фадиме? Когда он успел придти? По его лицу снова ничего нельзя было прочитать. «Успокойся, девочка Фадиме, думай логично. Если бы он застал вас в таком виде, он бы не ждал снаружи, а зашёл бы закончить то, что не закончил. Значит, он только что пришёл». Я быстро отбросила анализ в голове и перешла к делу. — Видишь ли, брат… — Не труди свой язычок понапрасну, вертушка, я с тобой уже достаточно поговорил. Сейчас очередь этого хамсиголового. Сегодня, пока я не вернулась из Фуртуны, он съел мне весь мозг. Когда я рассказала ему всю правду, объяснила, почему Исо на меня накричал, он понял Исо, но не пожалел, что избил его. То, что Оруч направил на меня пистолет, создало напряжение между ними. Я знала, что он не выстрелит, его единственной заботой было защитить брата. Точно так же, как единственной заботой Гезепа была защита меня. Он указал головой на дверь и шагнул к нам. — Давай, домой. — Но… — начала я, он уставился на меня. — Или оставайся, я позову Адиля, и устроим собрание в сарае все вместе. Что скажешь? Угрожая рассказать моему брату, он прищурился и двинулся на меня. Моё уважение и любовь к нему безграничны, но даже если он мой брат, я бы не позволила ему угрожать мне. — Брат Гезеп, ты мне угрожаешь? Когда его взгляд упал на меня, выражение моего лица, видимо, задело его. Зная мой характер, он попытался тихо меня убедить. — Я ничего ему не сделаю, Фадиме, я просто поговорю. Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду, но на его лице не было ни одной эмоции. — Мы сегодня видели твоё «ничего не сделаю», лицо парня вон как разбито, — сказала я, указывая рукой на Исо позади себя, но не глядя на него. Ему, видимо, не понравилось, что я его защищаю, потому что он вмешался: — Фадиме, иди домой, а мы с Гезепом немного поговорим. Гезеп зло усмехнулся. — А вот и она говорит, твоя любовь? Послушайся её, девочка брата, если хочешь. Хотя его глаза были устремлены на Исо, словно он хотел его съесть, я упрямо вздёрнула подбородок и посмотрела на него. — Брат Гезеп, ты и сам прекрасно знаешь, что я не слушаюсь чужих слов. Так что либо ты сейчас дашь мне обещание, что не тронешь Исо здесь, и я оставлю вас одних, либо ты не сдвинешь меня отсюда ни на шаг. Хотя он закатил глаза на мою уверенную позу, он знал, что я сделаю, как сказала. Если он начнёт со мной спорить, он не сможет меня отсюда вытащить, даже если я умру. Он мельком взглянул на меня. — Ладно, хорошо. Обещаю. Я шагнула к нему, посмотрев в глаза. — Это слово Гезепа? Его взгляд смягчился, но он не изменил своего отношения. — Слово Гезепа, сестренка. Всё? А теперь иди домой. Хотя мне не хотелось оставлять их здесь, у меня не было выбора, кроме как довериться слову Гезепа. Я взглянула на Исо через плечо, он подмигнул мне, успокаивая. Я вздохнула и вышла из сарая. Но у меня не было никакого намерения идти домой. Пройдя через дверной проём и сделав вид, что иду к дому, я тихонько присела у стены. Мне нужно было подслушать, чтобы вмешаться в случае чего. После того как послышался звук двигающегося стула, Гезеп заговорил. — Чего стоишь, садись, кылчук, — сказал он. Его голос доносился издалека, но разговор был слышен. Исо не ответил. — Я дал обещание, что ничего тебе не сделаю. Так вот, не надейся на это обещание. Знаешь почему? Потому что наша вертушка, беря с меня слово, попросила обещание, что я ничего тебе здесь не сделаю. Поняв, к чему он клонит, я ударила себя по лбу. Я действительно стала безмозглой. Торгуясь с таким остроумным человеком, как Гезеп, я должна была думать в три раза больше. «Неподалёку, в нескольких минутах ходьбы, есть одна хорошая скотобойня. Я бы хотел пригласить тебя туда». Пока я думала, не пойти ли мне туда и не запереть ли дверь, я услышала голос Исо и насторожилась. — Если ты закончил меня пугать, может, перейдём к главному, Гезеп? У меня нет желания оставаться с тобой в этом сарае до утра. Больной ребёнок всё ещё грубил. Как будто это не Гезеп сегодня в него почти стрелял. — Слушай меня внимательно, кылчук. Я буду спрашивать, ты отвечать. Никаких отводить глаза, переводить тему, отвечать вопросом на вопрос. При первой же ошибке мы сменим место. Понял? Повторить, если хочешь? Чего смотришь на меня? Я невольно улыбнулась, представив уставшее лицо Исо. Если бы его жизнь не была в опасности, меня бы это развлекло, но сейчас я только волновалась. — Понял, всё, — ответил он. Внезапный вопрос перехватил моё дыхание. — Ты любишь нашу девчонку? Шум моего сердца заглушал уши, но он, в отличие от меня, ответил не колеблясь: — Да. Я прижала руку к сердцу. «Помедленнее, чёрт возьми, сейчас выскочишь». Не успела я оправиться от первого шока, как Гезеп задал второй вопрос. — И она тебя любит? Я не понимала, зачем он спрашивает о том, что знает, но ответ Исо, полный уверенности, «Да», наполнил меня тёплым спокойствием. Если бы я могла сейчас пойти и обнять его. Я впервые была свидетельницей того, как кто-то чужой говорит о нас, и то, как он так твёрдо стоит за нашей любовью, укрепило моё доверие к нему. Хотя Гезеп после полученных ответов замолчал на несколько секунд, он продолжил задавать вопросы. — С каких пор? — Как признался — около двух недель, но любовь началась раньше. Его спокойные, продуманные ответы каждый раз заставляли моё сердце биться быстрее. Он сказал «началась раньше»? — Что значит «началась раньше»? «Ах, Гезеп, ты наконец коснулся правильной темы». Хотя он вздохнул, он попытался объяснить. — Посреди всей этой борьбы между Кочари и Фуртуной, среди всей этой крови, ненависти и вражды мы не могли отвести друг от друга глаз, Гезеп. Хочешь больше подробностей? Хотя мне понравился его ответ, то, что он дерзит Гезепу, меня пугало. Я боялась, так как много раз была свидетелем того, что он может в любой момент сорваться. — Заткнись, болван, какие подробности. Я и так проявляю к тебе достаточно терпения, и то ради вертушки. Не беси меня. — Хорошо, что ты терпелив. А если бы был нетерпелив, значит… Гезеп закончил за него. — Остальное додумай сам. Затем, не дожидаясь ответа, он задал вопрос, цели которого я не понимала. — Когда этот твой брат-подонок направил пистолет на нашу девчонку, почему ты бросился ему наперерез? Видимо, вопрос показался странным и ему. — Что это за вопрос? Что может быть нормальнее, чем мужчина, вставший на защиту своей любви? — ответил он. — Например, мужчина, не направивший пистолет на девушку, — возразил Гезеп. Я вздохнула, когда заговорила Кочарская справедливость. Наши ни за что не направят оружие на женщину, какой бы ни была цель. Меня, кстати, именно поэтому и воспитывали как киллера, ну да ладно. Раздражённый голос Исо ещё раз подчеркнул, как ему неприятна эта тема. — Мы все знаем, что он направил пистолет на нее, чтобы ты не стрелял в меня. Правильно ли это? Нет, поэтому в ответ на его поступок я направил пистолет на своего брата. Гезеп, видимо, тоже был не в восторге от этого. — Да, сделал, — сказал он, закрывая тему. Мне показалось, или его голос смягчился? — Твой брат… с Фадиме… ну, пусть помирится, что ли? — я улыбнулась. Ему, видимо, не нравилось постоянно повторять, что мы любим друг друга. Я списала это на братский инстинкт. — Он не знал. Ну, не знал, что я влюблён. Значит, он знал, что мы встречаемся. Поэтому сегодня он и делал намёки, что я «развлекаюсь». — И что же он знал? У Гезепа не было полной информации о разговоре, который Оруч Фуртуна вёл с нами. Я сказала только, что он разозлился, узнав о нашей любви, и говорил о вражде. Если бы я заикнулась об «развлечении», он бы вернулся и пристрелил их обоих. Подумав, что Исо, надеюсь, думает так же, как и я, я с ужасом закрыла глаза, когда он заговорил. — Я не буду врать, Гезеп. Мой брат подумал, что я пытаюсь обмануть Фадиме, использовать её в этой вражде, чтобы отомстить. Сумасшедший парень! Лучше бы он сказал, что Оруч подумал, будто он развлекается. Я в панике приняла позу, готовая выпрямиться. Если я знаю своего Гезепа, то после того, что он услышал, он доставит оружие и приставит к его голове. Когда раздался звук снимаемого с предохранителя пистолета, я затаила дыхание. «Если бы я хоть раз ошиблась». «Что ты сказал?» Я сделала пару шагов к двери, и Исо заговорил. — Ты сказал рассказать, я рассказываю. А ты слушай нормально. Когда он увидел нас, прежде чем предположить, что мы любим друг друга, ему в голову пришло именно это. Я собирался передать тебе Фадиме и рассказать правду брату. Но вы не дали, вы оба набросились на меня. Его объяснение было удовлетворительным. Если бы я сейчас вмешалась, Гезеп разозлился бы ещё больше. Мне ничего не оставалось, кроме как надеяться, что он опустил пистолет. Я снова присела на место. — В словах этого большого кылчука есть доля правды, — начал Гезеп, но его прервали. — Даже не произноси. Сегодня достаточно спрашивали про любовь, у меня больше нет терпения. Я люблю Фадиме, я и волосок её не трону. Мне трудно продержаться без неё и пяти минут. Не то чтобы на неё направили пистолет — если она споткнётся о камень, я готов выстрелить в этот камень. От его последних слов по моему лицу расползлась широкая улыбка. В тот день, когда мы ездили на рыбалку, Гезеп тоже сказал эту фразу, но я не рассказывала об этом Исо. — Сестренка, что ты здесь делаешь? — раздался голос брата, который шёл ко мне через сад. Я вздрогнула на месте. В панике я вскочила и, крича, побежала к нему. — Брааат, мой любимый браат, я одну из своих бусин уронила и ищу её. Я продолжала кричать, чтобы те, кто внутри, нас услышали. — Ты что здесь делаешь, брааат? Самый лучший из братьев, любимый мой брат. Не дав ему приблизиться, я быстро подбежала к нему. — Помедленнее, чего орёшь в ухо? — спросил он. Я подошла и встала прямо перед ним. — Разве я кричала? Я и не заметила. Он смотрел с нахмуренными бровями то на меня, то на сарай позади меня. — Какое дело твоим бусинам возле сарая? Хороший вопрос, даже очень хороший, но у меня не было на него ответа. Я уже открыла рот, как вышедший из сарая Гезеп пришёл мне на помощь. — Дядькин сыыын! — он тоже кричал. Мой брат отвёл взгляд от меня и посмотрел на Гезепа. — Я тебя везде ищу. Что ты здесь делаешь? Когда Гезеп в несколько шагов приблизился к нам, я посмотрела на него умоляющими глазами. Он посмотрел на меня пару секунд и ответил. — Эта вертушка уронила бусину или что-то в этом роде. Я несколько дней назад отправил сюда Пашу отвязать. И вот, из-за меня её потеряла, теперь она пилит меня, что обязательно нужно найти, помочь. Мой брат смотрел то на него, то на меня. — Ладно, тогда давайте поищем вместе, — сказал он. Гезеп остановил его раньше меня. — Зачем ты меня искал? Что случилось? Вспомнив что-то, лицо моего брата помрачнело. — Один из наших грузовиков попал в аварию, я хотел сказать, чтобы ты разобрался. Гёзеп отреагировал в три раза сильнее обычного. — Что? Эй, какой грузовик? Давай, расскажи мне всё сначала. С большим интересом увлекая моего брата к дому, он другой рукой махал мне, чтобы я уходила. Я быстро направилась обратно к сараю, как брат повернулся. — В такое время ты не найдёшь бусину, дочка, завтра днём поищем. Я ответила, взглянув на них через плечо. — Мне показалось, я видела её до того, как ты пришёл, брат, я через пять минут подойду. Когда Гезеп увлёк его обратно к дому, расспрашивая о чём-то, я снова вошла в сарай. Обнаружив Исо сидящим на стуле, положив голову на руки и уставившись в пол, я направилась к нему, не теряя времени. Услышав мои шаги, он поднял голову. На его лице было усталое, измученное выражение. Моё сердце задрожало от страха. «А если он, устав от всех этих препятствий, от всех этих «невозможно», бросит меня?» — подумала я, как вдруг он встал и обнял меня. Хотя я удивилась, я тут же обвила руками его талию. Словно услышав мои мысли, он заговорил. — Что бы ни случилось, какую бы цену ни пришлось заплатить, я не откажусь ни от тебя, ни от этой любви, дочь Кочари. Я высвободилась из его объятий. — Тебе лучше сдержать слово, иначе, знаешь, я разобью тебе голову, Фуртунчик, — сказала я с лёгкой насмешкой. Когда он снова обнял меня, я погладила его по спине. — Исо, тебе нужно идти, кажется, брат заподозрил неладное. Он нехотя отстранился. Он потянулся к моим волосам, вытащил розовую бусину. — Возьми, скажешь, что уронила. Я улыбнулась и взяла её из его рук. — Какая у меня вертушечья компания, упаси господи. — Ты говоришь, что и меня в себя превратила, — сказал он, наклонился, чмокнул меня в губы и прошептал: — Я позвоню, когда приду домой, ответишь? В ответ я прошептала: — Хорошо. Он взял мою руку в свою и крепко сжал. Видимо, ему не хотелось расставаться, и мы несколько шагов прошли вместе. Когда мы вышли из сарая, он поднял мою руку и поцеловал, с трудом оторвавшись. Мы разошлись в разные стороны. Вернувшись к братьям, я увидела, как они разговаривают на кухне о делах. Я тихонько подошла и села на стул. Брат рефлекторно запустил руку в мои волосы и начал играть с ними. — Мы всё уладили, да, дядин сын? — спросил он. Гезеп посмотрел на меня, потом ответил: — Уладили. Брат повернулся ко мне. — Таттара брата, нашла свою бусину? Я хлопнула ресницами и подняла в воздух бусину, которую Исо вложил мне в руку. — Ага, нашла. Он убрал руку из моих волос и взял бусину. — Повернись. Я повернулась к нему спиной, его пальцы забегали по моим косам. Я не понимала, почему это занимает так много времени, но когда он наконец закрепил бусину, он предупредил меня. — Зажим у неё сломался, смотри, не потеряй снова. Когда я наконец снова повернулась к нему, он вздохнул и погладил меня по голове. — Завтра пойдём в школу вместе. Посмотрим, какой счёт нам на этот раз выставит этот мышинохвостый директор. Я сморщила нос. — Как быстро наступила пятница. — Если тебе время показалось быстрым, значит, — намекнул Гезеп, и я мельком взглянула на него. — Давай, иди спать, завтра у тебя школа, — сказал брат, похлопав меня по плечу. Когда я встала, я в последний раз посмотрела на брата Гезепа. Он подмигнул мне, и я поняла, что получила его тайное одобрение. С облегчением я с чистой совестью поднялась в свою комнату. Взяв телефон, я увидела сообщение, пришедшее две минуты назад, и улыбнулась.

Фуртунчик:

Ну и как я теперь без тебя буду спать?

Я:

Я же говорила тебе привыкать.

Фуртунчик:

Ты поднялась в комнату?

Я:

Да.

Не успела я отправить сообщение, как мой телефон зазвонил. Я взяла подушку, положила её к себе на колени и села на кровать. — Алло, — ответила я. Он всё ещё был в машине. — Почему сразу не отвечаешь на телефон? — спросил он. — Ты опять меня отчитываешь? — спросила я, играя с подушкой на коленях и не в силах стереть глупую улыбку с лица. — Ты, наверное, не скажешь: «На каком основании?» — сказал он, и я пожала плечами, хоть он и не видел. — Нет, скажу. — Что значит «скажу»? Мне нравилось его злить. — Ты мне делал предложение? — спросила я, играя с молнией на подушке. — Какое ещё предложение? — громко спросил он. — Я не знаю, Исо Фуртуна, я хочу предложение, — сказала я. У меня щёки болели от смеха. — Мы ещё и на пудинги пойдём, Фадиме-м? — спросил он с усмешкой, и я хихикнула. — Сютлач съедим, — сказала я, желая ещё немного его подразнить. — Не произноси название этого десерта, — приказал он, и я услышала, как он вздохнул. Поняв, что он разозлился, я сразу сменила тему, чтобы его смягчить. — Что мне тогда брать в рот? — спросила я. Наступила короткая тишина. — Фадиме, у меня сейчас мозги набекрень пойдут. Я приеду в Кочари, заберусь к тебе в окно и тогда дам ответ на твой вопрос, — сказал он. Моя маленькая игра обернулась против меня, и я быстро сменила тему. — Ладно, забудь. Что мы завтра будем делать? Послышался звук, как будто он вышел из машины. — Что именно делать? — Ну, завтра же пятница, — пояснила я, надеясь, что он поймёт. — Ну и что, что пятница? Что мне, на пятницу идти? — Эй, когда заканчивается наше наказание? — с нетерпением спросила я. — Ах, ты об этом, — наконец понял он. — Не знаю, как ты, а мне, честно говоря, уже надоело в Кочари приезжать, — ответил он, рассматривая всё с другой стороны. — Ой, да ты бы лучше Кочари спасибо сказал, — ответила я, и он засмеялся. — Уж лучше дочери Кочари, — сказал он. От улыбки, расплывшейся по моему лицу, я снова отвлеклась. — Ладно, не переводи тему. В школе нам нужно быть очень осторожными, нельзя себя выдавать, — сказала я. — Почему? — спросил он, и я отложила подушку, прислонившись спиной к изголовью кровати. — Что значит «почему», Исо? У тебя, видимо, совсем мозги размякли. Никто в школе не должен знать о нас. Тётя, наверное, уже всё уладила с Эреном. Но ты кому-нибудь ещё говорил? — Нет, не говорил. Но как это будет? Как мы будем всё скрывать? Я что, не смогу обнимать и целовать свою любовь? — ему это явно не понравилось. — В школе, знаешь, придётся стиснуть зубы. Пусть все по-прежнему считают нас врагами, — сказала я. Мне самой ситуация не нравилась, но приходилось довольствоваться тем, что есть. — Мы и так враги. Ты — враг моего сердечного здоровья, — ответил он. От его ответа мои брови нахмурились. — С чего это ты взял? Он глубоко вздохнул. — Ну, разве можно быть такой вкусной? — спросил он. На моём лице снова расплылась улыбка. — Ты что, мои духи вынюхиваешь? — спросила я. — Эх, жаль, что я до этого не додумался, — с сожалением сказал он, но затем объяснил: — Платок, он у меня в руке. В тот момент я так сильно по нему соскучилась, что если бы мы продолжили разговор, я бы либо позвала его к себе, либо сама поехала к нему. Я вздохнула. — Ладно, давай отключаться. Увидимся завтра в школе, Фуртунчик. — Увидимся, дочь Кочари, — ответил он сонным голосом. Мне совсем не хотелось вешать трубку, но я всё же отключилась. Я поставила будильник на семь и встала. Немного прибравшись, я приготовила школьную форму. По расписанию первые два урока были физрой, но, учитывая, что мы, скорее всего, проведём это время в кабинете директора, я положила в рюкзак учебники по другим предметам. Надела пижаму, почистила зубы и была готова ко сну. Когда я положила голову на одну подушку и обняла другую, я почувствовала запах Исо. Он въелся в подушку. Вчера мы всю ночь проспали здесь, в моей кровати, обнявшись. Вспомнив о том, что было до этого, я почувствовала жар. Я слегка приподняла одеяло. Я не понимала, что со мной происходит. Может, это из-за того, что я никогда раньше ни на кого не смотрела по-особенному, но мои чувства к нему были настолько сильны во всех смыслах... Иногда мне было его жаль. Особенно сегодня, когда он оказался между двух стволов, я чуть с ума не сошла. Нынешнее состояние его лица разрывало мне сердце. Иногда я его ненавидела. Потому что он уводил меня от той ненависти, в которой я выросла, от моего желания мести Фуртуна. Иногда мне хотелось его поцеловать, иногда — побить... Он заставлял меня испытывать столько разных чувств одновременно, но сильнее всего был страх. Я безумно боялась его потерять, боялась, что ему причинят боль. Кулон, который он носил на шее, с одной стороны, был очень значимым, а с другой — казался символом того, что он готов на всё, чтобы защитить меня. Не в силах заснуть, я захотела его увидеть. Мне нужно было, чтобы он меня успокоил. Если я сейчас позвоню, он подумает, что что-то случилось, и приедет. Поэтому я зашла в его социальную сеть. Его страница была открыта. Мой взгляд на секунду скользнул на то, на кого он подписан, но так как я не хотела сейчас злиться, я начала смотреть его фотографии. Я посмотрела на его фото с подписью «Фуртуна», сделанное со спины. Мой взгляд скользнул по его широким плечам. Упаси господи, две комнаты и гостиная. Учитывая, что он мог закинуть меня на плечо одной рукой... Ладно. Перейдя к следующей фотографии, я увидела его прислонившимся локтем к дереву и смотрящим куда-то вдаль. Капюшон его куртки, как всегда, свисал на спине. Он прижал большой палец к нижней губе, как делал, когда о чём-то задумывался. Я вздохнула, глядя на его растрёпанные светлые волосы. Мне очень нравилось играть с его волосами. На следующей фотографии он выглядел очень мило: солнцезащитные очки на лбу и чёрный пуховик. Он снова не смотрел в камеру, но на этот раз улыбался. Глядя на его улыбающееся лицо, я вспомнила, как он смеётся, и с тоской обняла подушку. Ему очень идёт улыбаться. Хотя у него едва заметная ямочка на щеке, ямочка на подбородке очень отчётливая. Вспомнив, как я целовала эту ямочку, я снова разволновалась. Когда я перешла к следующей фотографии, где он был в тёплой позе со своим братом, улыбка на моём лице исчезла. Семья была для него важна, так же как и моя семья была важна для меня. Сегодня он, не задумываясь, направил оружие на брата, чтобы защитить меня. Смогла бы я так поступить? Смогла бы я направить оружие на брата, чтобы защитить его? Я бы не смогла, но я бы легко бросилась под пулю. Я бы заслонила его собой, не думая ни секунды. Отбросив дурные мысли, я перешла к его последнему фото. Рассматривая фото, где он ловил рыбу с лодки, я наполнилась покоем. На нём был жёлтый дождевик и жёлтые сапоги. Он выглядел очень глупо. Мой взгляд скользнул по улыбке на его лице. Мои глаза отяжелели, и я не смогла даже выключить телефон.

***

— Таттара-а-а! Кому я говорю? Вставай! От голоса брата я пошевелилась в кровати, но не смогла открыть глаза. Когда дверь открылась, я, не обращая внимания, попыталась снова заснуть. Я подскочила от вопроса брата, раздавшегося прямо около меня. — Фадиме, дочка, ты что, будильник не поставила? Я с ужасом посмотрела на свой телефон, который он держал в руке. Он смотрел не на меня, а на телефон. Я же смотрела фотографии Исо. Когда я успела уснуть? Когда он поднял на меня голову, я была на грани сердечного приступа. — Аккумулятор сел, — сказал он. — Почему ты его на ночь не поставила? Давай, вставай, опоздаем. Я глубоко выдохнула, он, видимо, посмотрел на меня внимательнее. — Ты что, привидение во сне увидела? Лицо белое как мел, — спросил он. Я стряхнула с себя сонливость. — Ты с утра встал у меня над душой, как ангел допроса, и спрашиваешь, спрашиваешь, брат. И ещё, я же тебе говорила не заходить ко мне без стука? Я говорила так быстро, как из дробовика. Его брови в панике взлетели вверх. Он задом направился к выходу. — Ты проснулась, я убегаю, — сказал он и вышел. Я взяла телефон, поставила его на зарядку в тройную розетку в ногах кровати и вышла из комнаты. Сделав все дела в ванной, я вернулась и начала собираться. Я заправила рубашку в брюки и поправляла галстук, когда в дверь постучали. — Мы опаздываем, опаздываем! — крикнул брат. Я причесала кончики волос, решив, что соберу их уже в машине. — Иду, иду-у-у! — крикнула я. Я быстро вытащила телефон из зарядки, насколько успело зарядиться, схватила рюкзак и вылетела из комнаты. Увидев Гезепа, пьющего липовый чай, я спросила: — Где брат? — Ждёт в машине, — ответил он, даже не подняв головы от завтрака. Он был подозрительно спокоен, но я не стала задавать вопросов. Я сняла рюкзак с плеча и надела джинсовую куртку. Наступил май, и в обычной куртке уже жарковато. С трудом натянув ботинки, я кубарем покатилась вниз по лестнице и не забыла закатить глаза на брата, который сигналил. Когда я села на пассажирское сиденье, мои волосы были растрёпаны, я была небрежно одета и запыхалась. — Дочка, я не пойму, ты в школу идёшь или на войну? — сказал он, краем глаза взглянув на меня. Он опустил солнцезащитный козырёк и посмотрел в зеркало. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие платка на шее. Я сняла его в ванной и забыла надеть. Синяки были не такими заметными, как в первый день, но при внимательном рассмотрении их всё ещё можно было увидеть. К счастью, я не собрала волосы. Я застегнула воротник рубашки до последней пуговицы, но кое-где следы всё равно были видны. У меня не было привычки носить с собой косметику. Мне пришло в голову кое-что. — Сначала заедем за тётей, — сказала я брату. — Хорошо, что напомнила. Я взяла телефон, зарядки было очень мало. Я быстро зашла в наш чат с тётей.

Я:

Тётя, красная тревога

Я:

Достань мне какой-нибудь консилер и что-то вроде платка

Я:

Будем у тебя через десять минут, жди внизу

Тётя:

Фадик, я в маршрутке

Прочитав сообщение, я прикусила губу. «Давай же, вертушка-ханум, пораскинь мозгами». — Брат, тётя в маршрутке, — сказала я. — Ну и хорошо, тогда я сразу в школу поеду, — сказал он, краем глаза снова взглянув на меня. — У тебя что, заколки нет? Собрала бы волосы. Я чувствовала резинку на запястье, но соврала. — Я так быстро выбежала, забыла, — сказала я. — Странно, ты без заколки не выходишь. Открой-ка бардачок, там чего только нет, может, и заколка найдётся, — сказал он. Надеясь, что её нет, я медленно открыла бардачок и, увидев платок, облегчённо вздохнула. Так как волосы сильно упали мне на лицо, не было видно, что я делаю. Я тихонько сняла резинку с запястья и выпрямилась, как будто нашла её в бардачке. — Ах, да живи ты тысячу лет, брат, честное слово, — сказала я, забирая платок. — Он тебе зачем? — спросил брат. «Так, приехали, к чему бы это? Давай же, вертушка, покажи, на что способна». — Горло болит, знаешь, повяжу на шею, — сказала я. Он убрал руку с рычага переключения передач и дотронулся до моего лба. — Температуры нет. Хочешь, в больницу съездим? — спросил он. — Нет, брат, не так сильно болит. Весна же, наверное, опухло, — ответила я. Сначала я аккуратно сложила платок и повязала его на шею, затем туго собрала волосы на макушке, в которых были две косички. Я успокоилась. Брат протянул мне бутерброд, я улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Когда мы приехали в школу, я напряглась. В прошлый раз, когда я была здесь, я плакала от того, что у нас ничего не получится. А сейчас я думала о том, как скрыть наши отношения. Жизнь действительно полна сюрпризов.