1 Часть — 10 Часть. Сентябрь — август.

Часть 1. Сентябрь. Линейка Первого сентября Глеб Кравченко понял, что попал. Это случилось на линейке. Илья Якущенко стоял в двух метрах от него. Белая рубашка висела на худых плечах чуть свободнее, чем надо. Волосы тёмные, неухоженные, торчали в разные стороны — зачёсаны наверх гелем, но всё равно лезли. Выглядело так, будто он только что встал с дивана и даже не посмотрел в зеркало. Глебу это нравилось. Жутко. Сам Кравченко выглядел иначе. Русые волосы падали на лицо длинными прядями — шторами. Вечно лезли в глаза, вечно он их откидывал, но стричься не шёл. Глеб смотрел на торчащие во все стороны Ильины вихры и не мог оторваться. «Кравченко, ты чё ворон считаешь?» — толкнул его Тимур Абдулов, поджарый, среднего роста, с вечно прищуренными глазами. «Пошёл ты». Он снова посмотрел на Илью. Тот уже разговаривал с Глебом Ичитовкиным — чуть ниже всех, полноватый, в очках и чёрной кепке, которую не снимал никогда, даже в жару. Кепка была старая, выцветшая, с погнутым козырьком. Ичитовкин что-то увлечённо рассказывал, размахивая телефоном. Рядом, в двух шагах, стояли Данил и Семён. Данил — пухлый, с лицом, усыпанным прыщами, постоянно их ковырял. Семён — высокий, худой, в очках, всегда сгорбленный. Они держались близко, ближе, чем друзья. Все в классе знали. Ичитовкин и Тимур при них морщились. «Опять эти», — сказал Ичитовкин, кивая на Данила с Семёном. «Стыдоба», — добавил Тимур. Глеб промолчал. Но внутри кольнуло. На второй перемене он подошёл к Илье. «Чё нового, Туапсе?» «Ничего. Ты чего подошёл?» «Просто так. Стоять нельзя?» «Можно», — Илья пожал плечами. Кравченко встал рядом. Плечом к плечу. Илья не отодвинулся. Часть 2. Октябрь. Дождь В пятницу после уроков компания собралась в парке. Тимур принёс чипсы, Ичитовкин — телефон, кепка на глаза. Илья пришёл промокший до нитки. Сели на лавку под навесом. Илья дрожал. Кравченко снял свою толстовку и накинул на плечи Илье. «На, одевайся». Илья натянул. Толстовка была велика, рукава свисали. Тимур и Ичитовкин ушли в ларёк. Остались вдвоём. «Кравченко, почему ты со мной возишься?» — спросил Илья. Глеб замялся. Дождь шумел. «Ты мне нравишься», — сказал он. Илья медленно повернул голову. «В каком смысле?» «В прямом». Илья смотрел долго. «Ты чё, гей?» «Я не знаю. Я знаю, что ты мне нравишься». «Ты видел Данила с Семёном? — Илья кивнул в сторону, где те обычно курили. — Все над ними ржут. Ичитовкин с Тимуром каждый раз обсуждают. Ты хочешь, чтобы и над нами так?» «Мне плевать». «А мне нет». Илья встал, снял толстовку, кинул Глебу и ушёл под дождь. Часть 3. Ноябрь. Контрольная Неделю Илья избегал Глеба. Не смотрел, не садился рядом, не отвечал в чате. Перед контрольной Глеб подошёл к нему. «Туапсе, дай списать». «Сядь на другую парту». «Илья...» «Сядь, сказал». Глеб сел отдельно. Написал контрольную на два. После уроков он поймал Илью у выхода. «Ты чего бесишься? Я правду сказал». «Правду? — Илья усмехнулся. — Ты видел, как Ичитовкин на Данила смотрит? Как Тимур говорит «пидоры»? Я не хочу такого же». «Нам не обязательно говорить всем». «А если узнают?» «Тогда решим». Илья покачал головой и ушёл. Часть 4. Декабрь. Снег Компания собралась на школьном дворе. Тимур носился по сугробам. Ичитовкин снимал на телефон. Глеб и Илья стояли в отдалении. Глеб слепил снежок и кинул в Илью. «Кравченко, ты труп». Илья кинул в ответ. Глеб зажмурился. Когда открыл глаза, Илья стоял перед ним. «Пойдём ко мне? — сказал Илья тихо. — Родителей нет». У Ильи дома сели на кухне. Пили растворимый кофе. Илья долго молчал. «Кравченко, я думал. Ты мне тоже нравишься. Но я боюсь». «Чего?» «Всего. Что Ичитовкин с Тимуром узнают. Что нас будут называть как Данила с Семёном». Глеб встал, обогнул стол, сел рядом. «Будем прятаться. Никто не узнает». Илья смотрел в его глаза. «Поцелуй меня». Глеб взял его лицо в ладони и поцеловал. Долго, с языком. Илья ответил. Глеб провёл рукой по его спине, чувствуя позвонки. «Глеб», — прошептал Илья. «Что?» «Ничего. Просто хотел сказать». Часть 5. Январь. Каникулы В каникулы Илья уехал к бабушке. Глеб писал каждый день. Илья отвечал редко. Глеб обиделся. Написал: «Ты чё, решил меня динамить?» «Глеб, отъебись, я с бабушкой». «Мог бы хоть написать». «Я пишу. Раз в день». Глеб не ответил. Вечером включил телефон — десять сообщений: «Ты обиделся?», «Извини», «Пожалуйста, не молчи», «Глеб», «Кравченко, блять», «Я скучаю», «Ответь». Глеб набрал: «Приходи завтра». На следующий день Илья пришёл. Заспанный, волосы торчат ещё больше. «Проходи». На кухне Глеб обнял его со спины, уткнулся в затылок. «Я боюсь, что ты передумаешь». Илья развернулся. «Ты тупой. Если бы ты был не нужен, я бы не целовался с тобой». И поцеловал сам — грубо, прижав к холодильнику. Глеб запустил пальцы в Ильины колючие волосы. «Глеб, — сказал Илья между поцелуями. — Я хочу... Давай сделаем это. Пока есть время». Глеб замер. «Точно?» «Точно». Они переместились в комнату Ильи. Глеб закрыл дверь. Илья стянул с себя футболку. Бледная грудь, рёбра, ключицы. Глеб провёл ладонями по его животу. «Ты красивый». «Завали». Глеб поцеловал его шею, спустился к ключицам. Илья запрокинул голову. Глеб стянул с него штаны, потом свои. Илья лёг на кровать, глядя снизу вверх. Глеб налил масло на пальцы — взял с тумбочки, приготовил заранее, надеялся. «Расслабься». Вошёл первым. Илья прикусил губу. «Больно?» «Немного». Второй палец. Илья дышал чаще, вцепился в простыни. Глеб нажал на ту точку внутри — Илья выгнулся и застонал. «Ещё». Глеб нажимал снова и снова. Илья кончил — с громким стоном, прямо от пальцев, не ожидая. Глеб убрал пальцы. Хотел уже войти — но в этот момент в коридоре хлопнула дверь. Илья замер. Глаза расширились. «Мама пришла», — прошептал. Глеб отпрянул. Они лихорадочно натянули одежду. Илья выбежал в коридор — мать действительно вернулась раньше, забыла сумку. Глеб сидел на кровати, сжимая в руке масло. Дышал тяжело. Илья вернулся через минуту. «Всё, — сказал. — Ушла. Сказала, что через час вернётся». «А если бы она зашла?» «Не зашла». Они смотрели друг на друга. Глеб хотел продолжить — но Илья покачал головой. «Не сегодня. Я теперь не смогу. В голове этот хлопок двери». Глеб откинулся на подушку. «Ладно». Илья лёг рядом, прижался к его плечу. «В следующий раз. Когда точно никого не будет». «Обещаешь?» «Обещаю». Они лежали обнявшись. Глеб гладил Илью по колючим волосам и думал, как же он его хочет. Но терпел. Часть 6. Февраль. День влюблённых Глеб купил Илье чёрную толстовку. Илья — брелок с дельфином. В раздевалке после уроков Глеб поцеловал Илью коротко. В этот момент зашёл Ичитовкин. «Я ничего не видел», — сказал и вышел. Через минуту прислал в чат: «Кравченко и Якущенко, вы в раздевалке не одни». «Ичитовкин, завали». «Я молчу. Но вы чё, тоже туда же? Как Данил с Семёном?» «Не твоё дело». «Ладно. Но Абдулов если узнает — убьёт». В этот момент Данил и Семён курили за школой. Семён обнимал Данила за плечи. Ичитовкин вышел на крыльцо, увидел их, покачал головой. Часть 7. Март. Кабинет биологии Место — пустой кабинет биологии. Глеб затащил Илью туда, когда тот сказал: «Я хочу тебя, но при всех нельзя». Глеб закрыл дверь, задвинул щеколду. Илья у окна. «Иди сюда». Глеб взял его лицо в ладони, поцеловал. Прижал к стене. Илья расстегнул пуговицу на его рубашке. «Глеб, хочу тебя». Глеб поцеловал его в шею, оставляя следы. Илья запрокинул голову. Глеб опустился на колени. Расстегнул джинсы Ильи. Илья зажмурился, вцепился в его плечи. Глеб взял в рот. Медленно, глубоко. Илья стонал, зажимая рот рукой. «Глеб, я сейчас...» Глеб не остановился. Илья кончил ему в рот, выгнувшись. Глеб поднялся, вытер губы, поцеловал Илью в лоб. «Твой псих». «Твой». Потом Илья опустился на колени сам. Расстегнул ширинку Глеба. Взял в рот — неумело, но старательно. Глеб застонал, запустил пальцы в Ильины колючие волосы. Илья смотрел снизу вверх, глаза мокрые. Глеб кончил ему в рот. Илья сглотнул, вытер губы. «Я тебя люблю», — сказал Глеб. «И я». Они сидели на грязном полу кабинета биологии, обнявшись, пока не стемнело. Часть 8. Апрель. Разговор с пацанами В апреле Илья сам сказал. Сидели в парке. Тимур жевал чипсы, Ичитовкин в кепке смотрел в телефон. Кравченко и Илья касались плечами. «Пацаны, — сказал Илья. — Мы с Кравченко встречаемся». Тимур перестал жевать. «Вы чё, серьёзно?» «Серьёзно». Тимур встал. «Я не могу на это смотреть. У нас уже Данил с Семёном эти... а теперь вы». Ичитовкин поправил кепку. «Я говорил, что-то с ними не так». «Ничего с нами не так», — сказал Илья. «Нет, — Тимур покачал головой. — Не такие. Мы нормальные. А вы — нет». Он развернулся и ушёл. Ичитовкин помялся, посмотрел на них. «Я не буду ничего говорить. Но и радоваться не буду. И при мне не целуйтесь». И ушёл за Тимуром. Илья положил голову на плечо Глебу. «Я же говорил». «Ничего. Привыкнут». Часть 9. Май. Первый раз В конце мая у Глеба не было родителей. Отец уехал в Москву, мать — в Краснодар. На этот раз точно никого не будет. Глеб позвал Илью. Тот пришёл после школы, нервный, теребил край футболки. «Ты чего?» — спросил Глеб. «Боюсь. А вдруг опять кто-то войдёт?» «Закроемся. Никого нет. Я проверил». Глеб взял его за руку, повёл в комнату. Закрыл дверь на ключ. Илья сел на кровать. «Иди сюда». Глеб подошёл, встал между его колен. Взял лицо в ладони. «Я хочу тебя. Если не готов — скажи». «Готов. Давно. Просто...» «Что?» «Я волнуюсь». Глеб поцеловал его. Нежно, медленно. Илья обхватил его за шею. Глеб стянул с Ильи футболку. Провёл ладонями по груди — рёбра, ключицы. Поцеловал каждую ключицу. Илья лёг на спину. Глеб стянул шорты Ильи, потом свои джинсы. Лёг сверху. Илья обхватил его ногами за талию. «Масло есть?» «А ты думал». Глеб достал баночку. Налил на пальцы. «Расслабься». Вошёл первым. Илья прикусил губу. «Больно?» «Немного. Продолжай». Второй палец. Илья дышал чаще. Глеб искал внутри, пока Илья не дёрнулся. «Там». Глеб нажимал на ту точку снова и снова. Илья кончил — с громким стоном, выгнувшись. Глеб убрал пальцы. Налил масло на себя. «Смотри на меня». Илья открыл глаза. Глеб приставил к входу. Вошёл. Медленно, по сантиметру. Илья замер, дышал открытым ртом, вцепился в плечи Глеба. «Всё. Я внутри». Он не двигался. Гладил бёдра Ильи. «Можно?» «Да». Глеб начал двигаться. Медленно, плавно. Илья подмахивал. Глеб ускорился. Илья кончил вторым — от трения простаты. Глеб кончил следом — внутрь, уткнувшись в шею Ильи. Они лежали в поту, сцепившись. Глеб не выходил. «Ты мой». «А ты мой. Кравченко ёбаный». Глеб засмеялся. Поцеловал Илью в мокрый висок, в колючие волосы, в уголок губ. Потом вышел, принёс полотенце, вытер их обоих. «Ты как?» «Хорошо. Очень хорошо. Я не знал, что так бывает». «Я тоже не знал». Они лежали обнявшись. За окном кричали воробьи. Часть 10. Июнь — Август Лето было жарким. Глеб и Илья проводили каждую минуту вместе. Тимур и Ичитовкин держались отдельно, но иногда подсаживались — молча, без одобрения, но и без скандалов. Данил и Семён всё так же курили за школой. Ичитовкин всё так же крутил головой, видя их. «Хоть бы вы не такими стали», — сказал однажды Тимур. «Не станем», — ответил Глеб. Илья сжал его руку под лавкой. Глеб сжал в ответ. В августе они сидели в парке, смотрели на фонтан. Илья положил голову на плечо Глебу. «Глеб». «М-м?» «Ты правда меня любишь?» Глеб повернул голову. Поцеловал Илью в торчащие волосы. «Правда, Туапсе. С сентября. И буду любить. Даже с ёжиком на голове». «А я тебя — даже со шторами». Они сидели обнявшись. Тимур и Ичитовкин сидели в отдалении, делали вид, что не смотрят. Данил и Семён курили на скамейке напротив. Все жили своей жизнью. А Глеб и Илья — своей. И это было хорошо. Конец.