Часть 1

Кабинет главы инноваций «Плейтайм Ко» утопал в искусственном, стерильно-белом свете галогеновых ламп, который безжалостно выхватывал каждую пылинку, танцующую в воздухе над полированной поверхностью массивного стола. Стол этот, формой напоминающий печатную букву «Т», казался не просто предметом мебели, а настоящим бастионом корпоративной власти, за которым решались судьбы проектов, технологий и людей — как взрослых, так и, что было куда страшнее, детей, вовлеченных в безжалостную мясорубку инноваций. Вокруг, насколько хватало глаз, возвышались стеллажи и шкафы из темного, почти черного дерева, их стеклянные дверцы поблескивали, отражая свет и скрывая за собой бесчисленные папки с грифами «Совершенно секретно» и «Только для внутреннего пользования». Стены кабинета были увешаны яркими, почти кричащими плакатами в тематике компании. Этот навязчивый, почти гротескный оптимизм плакатов вступал в резкий диссонанс с тем, что обсуждалось за столом — с судьбами живых детей, которых здесь методично, по протоколу, превращали в эти самые игрушки. В сердце этого кабинета, в своем кресле, обитом дорогой, чуть поскрипывающей при малейшем движении кожей, восседал сам Глава Инноваций, Лейт Пьер. Это был человек, сама внешность которого излучала спокойную, почти гипнотическую власть. Его костюм-тройка цвета мокрого асфальта сидел безупречно, а запонки с логотипом компании вспыхивали холодными искрами при каждом жесте. Он слушал монотонный, переполненный медицинской латынью доклад, и его лицо, словно высеченное из мрамора, не выражало ни единой эмоции. Лишь пальцы его правой руки, сложенные в замок на столешнице, медленно, с едва уловимой грацией, поглаживали друг друга. Этот жест был единственным признаком того, что он не спит, а внимательно, как удав, гипнотизирующий кролика, впитывает информацию. По правую руку от него, в кресле чуть ниже, что подчеркивало субординацию, но все еще оставаясь в зоне «ближнего круга», расположился Эдди М.Н. Риттерман. Он представлял собой разительный контраст с собранным и статичным Лейтом. Эдди был человеком действия, и его вынужденное бездействие сейчас выражалось в нервной, хотя и тщательно скрываемой, подвижности. В его левой руке, унизанной парой массивных серебряных перстней, покоилась трость. Пальцы Эдди, длинные и нервные, словно у пианиста, постоянно оглаживали холодный металл навершия, ощущая его геометрическую сложность, в то время как его глаза, спрятанные за стеклами очков в тонкой золотой оправе, не были сосредоточены на докладчике. Он рассматривал кабинет. Не как гость, но как аудитор, как оценщик. Его взгляд скользил по корешкам папок, по плакатам, на мгновение задержался на трещине в углу потолочной плиты — и всё это фиксировалось в его памяти с фотографической точностью. Эдди М.Н. Риттерман ждал. Ждал, когда поток слов, этот медицинский белый шум, наконец, иссякнет, и можно будет перейти к сути — к проблемам, которые ему, как теневому решале, предстоит разруливать. Наконец, мужчина лет тридцати, чье лицо уже начинало приобретать печать вечной, профессиональной усталости, резким, почти театральным жестом захлопнул желтую, раздутую от бумаг папку. Звук хлопка эхом разнесся по кабинету, словно финальная точка в приговоре: — Эксперимент 1162, демонстрирующий стойкую нежизнеспособность в условиях протокольной валидации. Отмечается полный системный отказ на стадии вторичного клеточного деления и некроз ядра, что делает дальнейшую реанимацию невозможной и экономически нецелесообразной. Объект подлежит немедленному списанию и последующей биомедицинской утилизации как полностью не соответствующий заявленным критериям эффективности. На этом у меня всё. Тишина, наступившая после его слов, казалась звенящей. Лейт Пьер медленно, словно размыкая стальную ловушку, расцепил пальцы и подался вперед, всем корпусом нависая над столом. Теперь он походил не на удава, а на хищную птицу, готовую к броску. — Хорошо, — его голос был обволакивающим, но в нем слышались металлические нотки. — Это всё лирика, доклады о мертвых игрушках мы можем слушать до утра. Теперь у меня к вам, доктор Уиллард, — он выделил имя, давая понять, что знает, кто перед ним, — у меня к вам вопрос, который волнует меня куда больше, чем судьба сто шестьдесят пятого. Где, собственно, сам Доктор Сойер? Он снова сложил руки в замок, но теперь он опирался на них подбородком, буравя взглядом несчастного ученого. — И почему, — продолжил Лейт, и в его тоне прорезалась первая, пока еще слабая, но от того не менее опасная искра раздражения, — он счел возможным прислать на совет директоров вас? Не свою бессменную помощницу, мисс Грейвс, которая, при всей ее некомпетентности во всем, что не касается бумаг, хотя бы умеет вовремя подносить кофе? И даже не Доктора Уайта, который, по крайней мере, является ведущим специалистом по проекту? Почему здесь стоите вы? Доктор Уиллард вздрогнул под тяжестью этого взгляда. На его виске проступила крошечная бисеринка пота. Он нервно облизал пересохшие губы, чувствуя, как в горле пересохло. — Доктор Сойер не пришёл сам, потому что в данный момент он физически находится на «Игровой станций» — начал он, и его голос дрожал, словно он сам боялся того, что говорит. — Там проходит активная фаза тестирования. Он лично наблюдает за испытаниями. Что касается Доктора Уайта, он, как вам известно, с раннего утра задействован на критической фазе испытаний Эксперимента 1163 в другом крыле площадки. Там объект 1163, проявляет невероятную сопротивляемость. Он уже дважды ломал фиксаторы и чуть не сорвал всю программу. Доктору Уайту пришлось лично вводить ему седативные препараты и модифицировать протокол подчинения. Прервать этот процесс было бы чревато неконтролируемым выбросом агрессии и, возможно, потерей всего объекта. — А мисс Грейвс? — перебил его Лейт, и в его голосе послышалось ледяное нетерпение. — Эшли Грейвс. Где она? Тоже играет с детьми, пока ее начальство проводит свои жуткие эксперименты? Уиллард побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь. Казалось, этот вопрос был для него страшнее всего, страшнее даже, чем разговор о детях, превращаемых в игрушки. Вместо ответа он снова, с какой-то обреченной поспешностью, раскрыл желтую папку. Его пальцы, ставшие вдруг невероятно неуклюжими, зашарили по бумагам, выуживая оттуда один-единственный, чуть помятый и, как показалось Лейту, испачканный чем-то бурым листок. Он сделал несколько шагов к столу, его шаги по паркету отдавали похоронным стуком, и с почтительным, но дрожащим поклоном протянул бумагу Лейту. — Что касается мисс Грейвс... — его голос упал до едва слышного шепота, а в глазах застыл настоящий, животный ужас. — В ходе плановой проверки протоколов взаимодействия с Экспериментом 1160, она была им же и... съедена. На мгновение в кабинете повисла такая густая тишина, что можно было услышать, как потрескивают лампы дневного света. Лейт, нахмурившись, выхватил листок из пальцев Уилларда. Эдди, прекратив наконец разглядывать кабинет, впился взглядом в бумагу в руке шефа. Его пальцы на трости сжались так сильно, что костяшки побелели, а кристалл в пасти Бокси Бу, казалось, зловеще сверкнул. — Что?! — голос Лейта прозвучал как удар хлыста. — Что, черт возьми, значит «съедена»? И почему мы узнаём об инциденте с персоналом только сейчас? Он опустил взгляд на листок. Это был официальный бланк внутреннего меморандума, заполненный от руки. Почерк Доктора Сойера был убористым, размашистым и невероятно раздражающим. Дата: 15.04.90 Отчет: в ходе плановой инспекции камеры содержания Эксперимента 1160 (Бокси Бу), младший координатор исследовательского отдела Э. Грейвс проявила преступную неосторожность, грубо нарушив пункт 4.2 Протокола безопасности при работе с трансформированными объектами, а именно: приблизилась к объекту на дистанцию вытянутой руки без фиксации страховочных тросов. Вследствие этого, объект 1160, воспользовавшись внезапностью, совершил резкий выпад и поглотил сотрудницу Грейвс целиком, до того как сработала система принудительной парализации. Прошу учитывать тот факт, что извлечение тела в данном случае сопряжено с риском полного разрушения уникального шарнирно-челюстного механизма Эксперимента 1160, что приведет к безвозвратной потере одного из ключевых активов проекта «Больших тел». Кроме того, объект 1160 на данный момент является одним из немногих успешных примеров полной трансформации ребенка в полностью функциональную игрушку с сохранением остаточных когнитивных функций. В связи с вышеизложенным, мисс Грейвс следует обозначить в отчетности как «без вести пропавшую при исполнении». И также, пользуясь случаем, хочу официально отметить, что на место выбывшего сотрудника мне немедленно требуется новый человек. Желательно, чтобы кандидат обладал не только навыками делопроизводства, но и хотя бы базово разбирался в медицинской терминологии, дабы я не тратил свое драгоценное время на объяснение прописных истин, в то время как новая партия детей из приюта уже готовится к трансформации. Срок подбора замены: минимум 2 недели (и этот срок крайне завышен, каждая минута простоя бьет по графику тестирования). Подпись: Доктор Харли Сойер. Лейт Пьер дочитал. Сначала его лицо побагровело от прилива гнева, а затем, когда он перечитал последний абзац, из его горла вырвался звук, похожий на смех, смешанный с рычанием. Он с омерзением, словно брезгливо отбрасывая дохлого таракана, отшвырнул бумагу на середину стола. — А хрен с маслом он не хочет?! — взревел он, и его крик, казалось, заставил задрожать стекла в шкафах. Лейт ударил ладонью по столу так, что подпрыгнул массивный письменный прибор. Эдди, до этого момента сохранявший абсолютное спокойствие, словно статуя, медленно, едва заметным движением поправил очки на переносице. Стекло блеснуло, скрыв на секунду выражение его холодных, анализирующих глаз. — Что на этот раз? — спросил он с оттенком светской скуки в голосе, хотя его вопрос был обращен не столько к содержанию, сколько к сути проблемы. Он уже понял всё, но хотел услышать вердикт Лейта в сжатой, концентрированной форме. — Что на этот раз?! — Лейт яростно ткнул пальцем в отброшенный меморандум. — Сотрудника! Нового сотрудника на замену этой дуре, которую сожрали! И не просто девочку на побегушках, а человека с медицинским образованием! Видите ли, доктору Соеру некогда объяснять ассистентам «прописные истины»! Он, видите ли, слишком занят, превращая детей из приюта в свои «маленькие шедевры», чтобы еще и бумажки перекладывать! А мы, по его мнению, должны не только финансировать этот чертов кукольный театр ужасов, закрывать глаза на трупы персонала, но еще и заниматься подбором кадров, словно мы ему не директора, а отдел рекрутинга! Его гневную тираду прервал осторожный, но настойчивый стук в дверь. Три размеренных удара, которые прозвучали как морзянка в бушующем море. — Шэрон, не сейчас! — рявкнул Лейт, даже не обернувшись, будучи уверенным, что это его личный секретарь. — У нас закрытое совещание! Однако дверь, проигнорировав его окрик, мягко отворилась, и в кабинет, цокая каблуками по паркету, вошла женщина. От нее веяло той особой аурой, которая заставляет умолкнуть даже разъяренного начальника. Это была Стелла Грейбер — заведующая того самого детского дома, откуда доктор Соер и черпал свой бесконечный поток подопытных. Она была одета в строгую, как у надзирательницы пансиона благородных девиц, черную юбку-карандаш, доходившую точно до середины колена, и белоснежную блузку, Ее каблуки-шпильки выбивали по паркету уверенную дробь, словно отмеряя ритм власти. — Здравствуйте и прошу меня простить, мистер Лейт, мистер Риттерман, — ее голос был спокоен, деловит и источал ту степень уверенности, которая дается только годами беспрекословного выполнения самой грязной работы. — Были непредвиденные проблемы в детском доме. Пришлось лично разбираться. Эдди в ответ лишь едва заметно кивнул, принимая объяснение. А вот Лейт, казалось, мгновенно взял себя в руки. Гнев схлынул, сменившись холодной сосредоточенностью. Он прищурился, соединяя факты. — Стелла, — начал он, и его голос снова стал обманчиво-спокойным, — раз уж вы пришли... Вы видели Доктора Сойера? Стелла не моргнула и глазом. Она грациозно опустилась на свободный стул, поправив юбку, словно ее пригласили на обсуждение благотворительного вечера. — Видела его сегодня утром, — кивнула она, ее голос был ровным, как линия на кардиограмме мертвеца — Доктор Сойер был на площадке. Он пил свой отвратительный кофе из автомата и жаловался главному инженеру на то, что вибрация от механизмов сбивает настройки чувствительных сенсоров в его операционной, оборудованной в подсобке под сценой кукольного театра. А что, разговор про него? — Если точнее, — вступил в разговор Эдди, и его тихий голос заставил всех повернуться к нему. Он больше не смотрел на Стеллу, его взгляд был устремлен на отброшенную бумагу, лежащую на столе. — Разговор про то, что нашему общему другу, доктору Сойеру, нужен новый сотрудник. Срочно. С медицинским бэкграундом. Потому что он, видите ли, один не справляется с документами. Слишком много детей, слишком много бумаг. И одной ассистенткой у него стало меньше. Стелла удивленно подняла бровь. Это было единственное проявление эмоций, которое она себе позволила. — Вот как? А что случилось с Эшли? Она ведь всегда казалась мне достаточно расторопной, хоть и немного... ветреной. Неужели уволилась? — Если бы, — мрачно усмехнулся Лейт. — Её... съели. Бокси. Он сожрал ее целиком. На мгновение идеальное лицо Стеллы утратило маску невозмутимости. В ее глазах промелькнуло нечто, похожее на глубокое, искреннее... сожаление. Не об Эшли, нет. О том, что проект потерял ценный актив. — Боже... какой ужас, — прошептала она, и в ее голосе не было ни капли фальши, только холодный расчет. — Бедная девочка. Я помню её. Хороший была сотрудник. Что ж.. — она быстро справилась с собой, и деловой тон вернулся, словно и не было этой секундной слабости. — Не знаю насчет специалиста с медицинским образованием. Я могу поспрашивать среди персонала детского дома. Может, найду ему расторопного секретаря, который сможет сортировать его бумажки, не задавая лишних вопросов о том, почему дети исчезают из моих списков. — Нет, Стелла, — покачал головой Лейт. — Секретаря недостаточно. Ему нужен именно человек, разбирающийся в медицине. Чтобы не падал в обморок при виде крови и не задавал глупых вопросов. — Тогда почему он не возьмет кого-то из своих? — резонно заметила Стелла — У него в подчинении целый штат. Неужели никто не может переложить бумажки? Или они тоже брезгуют? — Потому что, — раздроженно ответил ей Лейт — у них, как выразился Сойер в своем меморандуме, «очень большая загруженность». Проект расширяется. А у нас с вами, Стелла, своих забот хватает: вам нужно находить новых детей, мне — следить за тем, чтобы все не остановилась, а не искать ему нового сотрудника. Стелла на мгновение задумалась, постукивая идеальным маникюром по подлокотнику кресла. Ее взгляд стал отсутствующим, словно она перебирала в голове картотеку из тысяч имен и лиц — не только детей, но и взрослых, которые когда-либо работали на корпорацию. — Я могу покопаться в старых архивах, — предложил Эдди наконец. — В старых архивах Людвига. Там, среди закрытых проектов и бывших сотрудников, иногда попадаются толковые медики и биологи, которые ушли из профессии по... разным причинам. Может быть, кто-то из них передумает возвращаться в строй, если предложить хороший контракт с полным соцпакетом. — Хотя... подождите — пребив Эдди, и педедложила чего она сама не ожидала — Есть один вариант получше, чем пыльные архивы. Лейт и Эдди одновременно посмотрели на нее. Эдди чуть приподнял бровь, заинтригованный. Лейт нахмурился, ожидая продолжения. Доктор Уиллард, все еще стоявший у стола с желтой папкой в руках, тоже невольно перевел взгляд на Стеллу. — Моя знакомая. Клэр Нэйт. Врач. С образованием всё в порядке, с документами работать умеет. И главное — лишнего не сболтнёт. Я за неё ручаюсь. Лейт переглянулся с Эдди. Тот чуть приподнял бровь, но ничего не сказал ,только пальцы, сжимавшие навершие трости, слегка расслабились. — Врач, говорите? — переспросил Эдди— А практика? — Была. Сейчас — перерыв. Но для бумажной работы практика не нужна. С терминами справится, документацию оформит как надо. И болтать не станет. В кабинете повисла тяжелая тишина. Лейт обдумывал услышанное, постукивая пальцем по столу. Эдди изучал Стеллу своим непроницаемым взглядом. Доктор Уиллард, чувствуя себя крайне неуютно, переминался с ноги на ногу. — Хорошо, — наконец произнес Лейт. — Пусть эта Клэр Нэйт будет как вариант. Пока мы только прорабатываем почву. Никаких конкретных предложений, никаких разглашений. Стелла, вы ее подруга. Позвоните ей. Неофициально. Узнайте, дышит ли она еще вообще в сторону науки, если она проявит хоть малейший интерес — предложите ей. Если нет — будем искать в архивах. А теперь... Он тяжело опустился в кресло, и оно жалобно скрипнуло, приняв его вес. Его взгляд переместился на несчастного Уилларда, который все это время стоял ни жив ни мертв, сжимая в руках желтую папку. — Доктор Уиллард, вы можете идти. Передайте доктору Сойеру, что его «нижайшая просьба» будет рассмотрена. И передайте также, что, если из-за его халатности в области техники безопасности пострадает еще хоть один человек из персонала, следующим, кого мы скормим его драгоценному Бокси, будет он сам. Ученый, издал нервный, сдавленный звук, похожий на «К-конечно, сэр!», и, пятясь, словно от трона монарха в аду, ретировался за дверь, тихо притворив ее за собой. Лейт, Эдди и Стелла остались втроем. Уиллард только что закрыл за собой дверь, и в кабинете повисла та особенная тишина, какая бывает после ухода постороннего — будто воздух стал плотнее. Лейт откинулся в кресле и принялся массировать виски кончиками пальцев. Головная боль, подступавшая весь день, наконец догнала его — тупая, ноющая, где-то за правым глазом. Он не подавал виду, но Стелла, знавшая его слишком давно, заметила этот жест и мысленно поставила галочку: Лейт на пределе, лучше его не дёргать. Сама она уже прокручивала в голове сценарий предстоящего разговора с Клэр. Не слишком давить. Не раскрывать лишнего. Сделать акцент на зарплате и на том, что это бумажная работа, а не хирургия. Клэр всегда была упрямой, но последние восемь лет научили её быть ещё и осторожной. Придётся подбирать слова. ... Вечер майского дня укутывал старый дом, стоящий на отшибе, мягкими, но душными объятиями. Воздух, прогретый за день, стал густым и неподвижным, настоянным на ароматах пыли, старого дерева и цветущей за верандой сирени. Чтобы создать хоть какое-то подобие движения воздуха, все окна в доме были распахнуты настежь в тщетной надежде на сквозняк, который лениво играл занавесками, но не приносил прохлады. На веранде, в этом заповеднике прошлого, сидела женщина, погруженная в усталую меланхолию. Она устроилась на старом плетеном стуле, который предательски поскрипывал при каждом ее движении, словно древний сверчок. Ее взгляд был устремлен в бесконечность сада, где среди зарослей уже начинали сгущаться сумерки. После долгого дня, проведенного в садоводческих трудах — она пересаживала пионы и безжалостно выпалывала сорняки, оккупировавшие грядку с клубникой, — ее тело ныло приятной, заслуженной усталостью. Её руки, все еще хранящие запах влажной земли, несмотря на тщательное мытье, держали тлеющую сигарету. Она глубоко затянулась, и огонек на конце сигареты на мгновение осветил ее лицо: высокие скулы, тонкий нос с легкой горбинкой, когда-то сломанной и неправильно сросшейся. Это была Клэр Нэйт. Ей было чуть за тридцать. Когда-то она была хирургом, подающим блестящие надежды, но жизнь, словно жестокий драматург, переписала ее сценарий. Теперь она жила здесь, в доме своей покойной бабушки, выращивала цветы, курила слишком много дешевых сигарет и старалась не думать о прошлом. Она медленно выдохнула тонкую струйку дыма, наблюдая, как он растворяется в душном воздухе, словно призрак. В этом уединении, в этом покое и тишине, было ее спасение. Ее анестезия. Тишину разорвал резкий, дребезжащий звонок домашнего телефона. Этот звук, такой чужеродный в ее мире сумерек и покоя, заставил ее вздрогнуть. Телефон звонил редко. Обычно это были либо ошибочные звонки, либо назойливые рекламщики. С неохотой, кряхтя словно старуха, она поднялась с насиженного места. Она прошла в гостиную, где на старом комоде, словно музейный экспонат из другой эпохи, стоял громоздкий проводной телефон. Сняла трубку на четвертом гудке, готовая рявкнуть на очередного продавца чудо-пылесосов. — Алло? — ее голос был хриплым и прокуренным. — Здравствуй, Клэр. Как дела? — раздался в трубке знакомый, энергичный и слишком бодрый для этого времени суток голос Стеллы Грейбер. Клэр прислонилась плечом к дверному косяку, придерживая трубку подбородком и делая очередную затяжку. На ее губах заиграла горькая, ироничная усмешка. — Надо же, сама Стелла Грейбер соизволила набрать мой номер. Ух ты, нашла место в своем плотном графике, чтобы вспомнить о простой смертной? — она выдохнула дым прямо в трубку, словно надеясь, что он каким-то чудом долетит до собеседницы. — Ха, привет. У меня всё хорошо. У тебя чего? — Нормально, — голос Стеллы был непроницаем, деловит. — Я чего звоню тебе... Работа не нужна? Клэр отстранила трубку от уха и с недоумением на нее уставилась. Потом снова прижала к уху и хрипло рассмеялась. — Стелл, ты серьезно? Ты только для этого позвонила? Чтобы предложить мне работу? — Подожди ругаться и бросать трубку, — быстро и твердо перебила ее Стелла, зная взрывной характер подруги. — Ты выслушай сначала. Тут довольно... хорошая работа. — Мне плевать на деньги, —отрезала Клэр. И это было почти правдой. На жизнь хватало. Пусть и впритык. — Нет, я не в плане денег, хотя платят там, судя по всему, очень и очень прилично. Я в плане того, что ты же всегда хотела поучаствовать в каком-нибудь настоящем эксперименте? Пальцы Клэр, державшие сигарету, на мгновение замерли. Это был удар точно в цель. Да, когда-то давно, в другой жизни, она мечтала о большой науке, о прорывах, о том, чтобы ее имя вписали в учебники. Сейчас это казалось далеким и глупым. — Я надеюсь, не в качестве подопытной крысы? — мрачно пошутила она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. — Идиотка, — беззлобно отозвалась Стелла. — Им нужен не подопытный а врач. Желательно толковый. Но, как это ни странно, главное требование — чтобы человек хорошо разбирался с бумагами. С отчетами, протоколами. Клэр нахмурилась. Это звучало странно. Обычно практикующим врачам нужны были руки, а не голова для бумаг. — Типа, анамнезы что ли заполнять? — Не знаю точно, — в голосе Стеллы послышалось легкое раздражение от необходимости что-то скрывать. — Наверное. Это конфиденциальная информация, Клэр. Я и так говорю тебе больше, чем разрешено. Я просто предложила. Хочешь — попробуй, хотя бы резюме подай на рассмотрение. Это ни к чему тебя не обязывает. Мой начальник, очень серьезный человек, — тут она сделала крошечную паузу, словно оглядываясь, — рассматривает твою кандидатуру. Твою фамилию назвала я. Клэр потушила сигарету в старой стеклянной пепельнице. Что-то в этом звонке ей не нравилось. Какая-то недосказанность, какой-то странный ажиотаж вокруг бумажной работы. — Я не знаю, Стелл. Чем хоть эта контора занимается? — Ну... это компания, связанная с индустрией развлечений, — уклончиво ответила Стелла. — «Плейтайм Ко». Слышала о такой? Игрушки, парки аттракционов, всё такое. «Плейтайм Ко»? Клэр слышала о ней. Но какое отношение к игрушкам может иметь врач-хирург, пусть и без практики? Это казалось странным — Ладно, я подумаю, — соврала она, желая поскорее закончить этот неприятный разговор. — У тебя все хорошие новости закончились? — Ну, о чем ты хочешь поговорить? — в голосе Стеллы прозвучала обида. — О том, что ты сидишь там в своем склепе, хоронишь себя заживо. — Не о чем, Стелл. Давай, пока, — Клэр почувствовала, как к горлу подступает знакомый комок горечи и гнева. — Эй, Клэр... Но она уже положила трубку. Резко, грубо. Тишина в доме, наступившая после этого, показалась оглушительной. Она вышла обратно на веранду, сжав ладонями виски. Села на тот же скрипучий стул и, закрыв лицо руками, запрокинула голову к небу. Солнце уже почти ушло за горизонт, оставив после себя лишь кроваво-красные разводы на темнеющем небе. Правая рука снова заныла. Клэр опустила взгляд на запястье, медленно сжала и разжала пальцы. Предложение Стеллы, словно острый скальпель, вскрыло старую, казалось, уже затянувшуюся рану. Восемь лет — долгий срок. Достаточный, чтобы забыть запах операционной. Чтобы смириться с тем, что её место здесь, в саду, а не у хирургического стола... Но достаточно ли? ... Три дня прошло с тех пор, как она позвонила Клэр. Три дня — а ответа всё не было. Ни резюме, ни короткого «да», ни даже раздражённого «отстань». Ничего. Стелла откинулась в кресле и посмотрела в окно. Там, за стеклом, дети играли на площадке — обычные дети, из тех, кто ещё не прошёл тестирование на Игровой Станции. Они бегали, кричали, смеялись. Кто-то качался на качелях. Кто-то рисовал мелками на асфальте. Обычный детский шум, который Стелла научилась не слышать за годы работы. Она знала, что через месяц-другой часть этих детей переведут на Станцию. И если результаты тестов будут хорошими — их ждёт доктор Соер. А если нет — они вернутся сюда, и цикл повторится. Так работала система. Так работала «Инициатива Больших Тел». И Стелла была частью этой системы, убедила себя, что эти жертвы ради чего-то большего. Она снова посмотрела на телефон. Молчит. — Ну же, Клэр, — прошептала она себе под нос. — Решайся... Она помнила тот день, когда Клэр впервые рассказала ей о том, что случилось. Стелла тогда приехала к ней в больницу — Клэр лежала с рукой в гипсе, с разбитым лицом и пустыми глазами. Стелла помнила, как держала её за левую руку и молчала, потому что не было слов, которые могли бы это исправить. После того как ее выписали она закрылась в старом бабушкином доме и построила вокруг себя стену, через которую не мог пробиться никто, кроме Стеллы. Да и Стелла пробивалась с трудом — раз в месяц, короткие звонки, редкие встречи. Клэр не хотела никого видеть. Особенно мужчин. «Особенно мужчин» — мысленно повторила Стелла и усмехнулась. Если бы Клэр знала, с кем ей предстоит работать, — с Харли Соером, педантичным тираном, который доводит до белого каления даже самых спокойных сотрудников, — она, наверное, вообще не стала бы рассматривать это предложение. Но Стелла намеренно не сказала ей про Соера. Пусть сначала согласится. А дальше — будь что будет. Она вернулась к бумагам. Следующий формуляр — «Куинн Нэвидсон, 6 лет, группа А, рекомендован». Стелла замерла, держа ручку над графой «Подтверждение». Куинн. Она видела его пару раз — светловолосый мальчик с веснушками, который всё время рисовал. Она помнила, как однажды заглянула в игровую комнату и увидела его за столом: он вырисовывал льва с огромной жёлтой гривой и улыбался. Просто улыбался, сам себе, своему рисунку. И Стелла тогда подумала: «Господи, ему же всего шесть». Она поставила подпись и закрыла папку. Это была её работа. Она сама её выбрала — или работа выбрала её, она уже не помнила. Телефон на столе зазвонил. Стелла схватила трубку быстрее, чем обычно. — Алло? — Привет, — раздался в трубке голос Клэр. Хриплый, усталый, но живой — Я отправлю резюме. Стелла выдохнула с облегчением и откинулась в кресле. На её губах появилась улыбка тонкая, почти незаметная, но настоящая. — Ну наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, ты никогда не решишься. — Я тоже так думала, — ответила Клэр. — Но, видимо, решилась. — Я рада. Правда, рада. — Не радуйся раньше времени, — в голосе Клэр появилась привычная колючесть. — Может, меня и не возьмут. — Возьмут, — уверенно сказала Стелла. — Я лично положу твоё резюме на стол главному. В трубке повисла пауза. Стелла слышала, как Клэр затягивается сигаретой. — Стелл, — сказала она наконец, — спасибо тебе. — За что? — За то, что не забыла про меня... — она запнулась, — за то, что была рядом, когда все остальные отвернулись. Стелла почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Она не привыкла к таким разговорам — ни она, ни Клэр. Они обе были из тех женщин, которые держат эмоции под замком. Но сейчас этот замок дал трещину. — Ты бы сделала то же самое для меня, — ответила Стелла — Ладно, — сказала она, возвращаясь к деловому тону, — хватит этой сентиментальности. Резюме скинешь на мою рабочую почту. Я распечатаю и завтра же утром передам. И, Клэр... — Что? — Не надейся, что тебе откажут. — Звучит угрожающе. — Так и есть. Ладно, давай, жду резюме. — До связи. В трубке раздались короткие гудки. Стелла несколько секунд сидела неподвижно, глядя в пространство перед собой. Потом покачала головой и тихо рассмеялась — то ли осуждая себя за то, что втянула подругу в это, то ли радуясь, что Клэр наконец выходит из своей добровольной тюрьмы. Она взяла ручку и вернулась к бумагам. Через час нужно было идти на обход — проверять, как дети. Через два — звонить и докладывать о готовности очередной группы к тестированию на Игровой Станции. А вечером — распечатать резюме Клэр Нэйт и прикрепить его к папке с пометкой «На рассмотрение». Она поставила очередную галочку в графе «Подтверждение». Ещё один ребёнок. Ещё одна судьба. «Зато Клэр возвращается», — подумала она. И от этой мысли на душе стало немного легче. Совсем немного. Но достаточно, чтобы продолжать. ... Прошошло еще несколько дней. Старый проводной телефон на комоде задребезжал так требовательно, что Клэр вздрогнула. Она не ждала звонков. Стелла после того вечернего разговора несколько дней назад, не объявлялась, и Клэр уже начала думать, что вся затея, тихо сошла на нет — как оно, наверное, и должно было быть. Она отправила резюме почти без надежды, просто чтобы Стелла отстала. А теперь этот звонок. Она подошла к комоду, машинально вытерла ладони о старые джинсы, сняла трубку. — Алло. — Клэр Нэйт? — мужской голос. Сухой, деловой, с той особой интонацией человека, который привык, что его слушаются. — А кто спрашивает? — она чуть нахмурилась. Голос был незнакомый. — Вы несколько дней назад прислали своё резюме. Мы его рассмотрели. Хотелось бы с вами лично встретиться, обсудить детали. Клэр переложила трубку в левую руку — правая снова заныла, когда она слишком сильно сжала пальцы. Она прислонилась плечом к дверному косяку, чувствуя, как внутри что-то медленно переворачивается. Не страх. Скорее — недоверие. Они действительно позвонили. — Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А когда? — Минутку... В трубке послышалось приглушённое шуршание. Видимо, говоривший прикрыл микрофон ладонью. До Клэр донёсся обрывок фразы: «...Шэрон, посмотри, есть ли у меня свободное окно в расписании». Женский голос что-то коротко ответил, зашелестели бумаги. Клэр машинально отметила: значит, у этого человека есть секретарь. И имя секретаря — Шэрон. Где-то она уже слышала это имя? Кажется, Стелла упоминала его, когда рассказывала про главный офис. Сердце пропустило удар. Неужели звонит кто-то из руководства? Она переступила с ноги на ногу, чувствуя, как половица под босой ступнёй чуть скрипнула. В кухне было душно, солнечный свет бил в окно, и на столе сиротливо стояла недопитая чашка остывшего кофе. Клэр вдруг остро осознала, что стоит посреди старого дома, в мятой футболке и штанах, с землёй под ногтями, и разговаривает с человеком, от которого, возможно, зависит её будущее. Шуршание в трубке прекратилось. Мужской голос вернулся: — Алло. Да, свободное окно есть. К шестнадцати часам сможете подъехать? Клэр бросила взгляд на часы. Полдень. Четыре часа — вполне достаточно, чтобы собраться, привести себя в порядок и доехать до города. И всё же внутри что-то сопротивлялось. Она не привыкла никуда спешить. Восемь лет она жила в своём ритме, и этот ритм был медленным, как вода в старом пруду. А теперь её просят сорваться и мчаться в офис. Но с другой стороны — чего она боялась? Что её возьмут? Или что не возьмут? Она сама не знала. — Да, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — В принципе, можно. Шестнадцать — нормально. — Хорошо. Адрес у вас есть. Вас там встретят. До встречи, мисс Нэйт. В трубке раздались короткие гудки. Клэр медленно опустила её на рычаг. Несколько секунд она стояла неподвижно, глядя на старый комод, на потёртую телефонную трубку, на солнечные зайчики, дрожавшие на полу. Сердце билось ровно, но внутри всё дрожало — мелкой, противной дрожью, как всегда, бывало перед чем-то важным. Она машинально помассировала правое запястье. Боль не утихала, но теперь Клэр почти не замечала её. Она думала о другом. «Плейтайм Ко». Компания, о которой она знала только то, что рассказала Стелла: игрушки, парки, какие-то исследования. Ничего конкретного. И всё же этого оказалось достаточно, чтобы её резюме рассмотрели и позвонили. Причём позвонил явно не рядовой сотрудник — секретарь, расписание, «свободное окно». Так общаются люди, у которых каждая минута на счету. Зачем она им? Что они увидели в её резюме такого, что заставило их позвонить? Врач без практики, с восьмилетним перерывом, без опыта работы в корпорациях... Стелла, конечно, замолвила слово. Но даже Стелла не могла заставить главу лично назначать встречу — если, конечно, это был он. Клэр вздохнула и провела ладонью по лицу. Ладно. Она узнает всё через четыре часа. Она прошла в ванную, включила воду и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Женщина тридцати четырёх лет, с тёмными кругами под глазами и морщинкой между бровей, которая появилась за эти восемь лет и уже не разглаживалась. Она не выглядела как человек, готовый покорять корпоративный мир. Но, с другой стороны, — какая разница? Она шла туда не покорять. Она шла туда, чтобы понять, есть ли у неё ещё шанс вернуться к тому, с чего всё начиналось. К медицине. К осмысленной работе. К жизни, в которой она не просто перебирает бумаги в одиночестве, а делает что-то важное. Она вытерла руки, поправила волосы и пошла собираться. До четырёх часов оставалось не так много времени. Где-то в глубине души она чувствовала странное, почти забытое ощущение. Предвкушение. Или тревогу. Или и то, и другое сразу. В любом случае, она узнает всё уже скоро. ... В холле главного офиса «Плейтайм Ко» было тихо и прохладно. Кондиционер гудел где-то под потолком, смешивая запахи кофе, бумажной пыли и полироли для мраморного пола. За высокой стойкой ресепшена скучала девушка в сером костюме. Она перебирала бумаги, делая вид, что занята, но на самом деле просто ждала, когда закончится эта бесконечно долгая среда. Клэр Нэйт стояла у стойки, опершись на неё локтем, и ждала. Ждала она уже минут десять. За это время она успела изучить каждый плакат на стенах, пересчитать лампочки в люстре и сделать вывод, что охранник у входа её откровенно побаивается. Немудрено. Одета она была явно не по корпоративному дресс-коду. Белая блузка из тонкого хлопка, пара верхних пуговиц расстёгнута ровно настолько, чтобы видна была ключица и тонкая цепочка с крошечным кулоном. Поверх — чёрная кожаная куртка, приталенная, с косой молнией, сидящая идеально по фигуре и надёжно закрывающая руки. На правой кисти — тонкая кожаная перчатка без пальцев, скрывающая шрам на тыльной стороне запястья. Ниже — джинсы. Светло-голубые, затёртые почти до белизны на коленях, с высокой талией и расклешённые от бедра — настоящий клёш, который мягко покачивался при каждом её шаге. Они сидели на ней так, словно она носила их всю жизнь. На левом ухе поблёскивали две серёжки — маленькие кольца, продетые в край ушной раковины, а не в мочку. Волосы — русый блонд, мягкий и пепельный — она собрала в небрежный низкий хвост, но несколько прядей выбились и падали на лицо. Глаза — серо-зелёные, с холодным прищуром — лениво скользили по холлу. А макияж был тёмным. Не вульгарным, но заметным: тёмно-серые тени, делающие взгляд ещё более глубоким и резким, чёрная тушь, лёгкая подводка. На губах — бледная, почти бежевая помада, которая в сочетании с тенями создавала контраст, от которого её лицо казалось одновременно красивым и опасным. Такой макияж не просил внимания — он предупреждал. Дверь за спиной открылась. Быстрые шаги — цок-цок-цок, каблуки по мрамору. Клэр обернулась. В холл вошла Стелла. Высокая, стройная, в чёрной юбке-карандаш и белоснежной блузке. Тёмные волосы убраны в идеальный пучок. В руке — кожаная папка. Она окинула Клэр взглядом — от блузки до расклешённых джинсов, — и на её лице появилось выражение, среднее между восхищением и ужасом. — Ого, — сказала Стелла, замедляя шаг. — А ты не похожа на человека, который собирается умолять о работе. — Я и не собираюсь умолять, — ответила Клэр, чуть усмехнувшись уголком губ. Стелла подошла ближе и обвела её рукой, указывая на джинсы: — Спасибо, кстати, что хотя бы джинсы надела. А не свои шорты и драные колготки, с которыми ты в прошлый раз ко мне приехала. Я уж думала, ты и сюда заявишься в полном панковском облачении. — Это было один раз, — возразила Клэр. — И вообще, те шорты были очень удобные. — Это были не шорты, это был крик о помощи, — парировала Стелла. — Как и колготки, которые были больше похожи на рыболовную сеть. — Зато здесь я произвела впечатление, — Клэр кивнула в сторону охранника, который поспешно отвёл взгляд. Стелла вздохнула : — Ладно. Лейт и Эдди наверное уже здесь. Я провожу тебя. Только постарайся не шокировать их слишком сильно. — Я постараюсь, — ответила Клэр. И по её тону было совершенно непонятно, шутит она или говорит серьёзно. Стелла развернулась и направилась к лифту. Клэр пошла за ней — не спеша, сунув левую руку в карман джинсов и чуть приподняв подбородок. Расклешённые штанины мягко качались в такт шагам. Она чувствовала на себе взгляды — охранника, секретарши, какого-то клерка, который высунулся из-за угла с чашкой кофе и замер. И впервые за долгое время ей было плевать. Даже приятно. Пусть смотрят. Пусть гадают. За высокой стойкой , отделявшей холл от остального мира, Шерон бросила взгляд на часы. Без десяти четыре. Она вздохнула и поправила стопку бумаг, хотя те и так лежали идеально ровно. Кандидатка опаздывала. Или не приходила вовсе — что, учитывая репутацию их отдела, случалось нередко. Люди чуяли: с «Плейтайм Ко» что-то не так. Даже те, кто понятия не имел, чем именно компания занимается за закрытыми дверями. Чутьё — странная вещь. Шерон проверила расписание на сегодня. Клэр Нэйт. Бывший детский хирург. Прислана по рекомендации Стеллы Грейсон. Что ж, если мисс Нэйт не появится через пять минут, Шерон доложит мистеру Пьеру, и день продолжится своим чередом. В холле было тихо — только кондиционер гудел под потолком да охранник у входа лениво перелистывал журнал. Шерон подавила зевок и вернулась к бумагам. Двери лифта открылись с мелодичным звоном. Шерон подняла голову. Из лифта вышли двое. Первой — Стелла Грейсон, как всегда безупречная, с кожаной папкой под мышкой. А за ней... Шерон на мгновение забыла, как дышать. Женщина, шагнувшая в холл вслед за Стеллой, выглядела так, словно пришла не на собеседование в корпорацию, а на рок-концерт. Серо-зелёные глаза лениво скользнули по холлу и остановились на секретарше. Она захлопнула рот и приняла профессиональное выражение лица. — Добрый день, — произнесла она ровно, хотя внутри всё ещё боролась с желанием переспросить, точно ли эта женщина — та самая Клэр Нэйт. Стелла подошла к стойке, чуть запыхавшись — видимо, торопилась. — Шерон, это мисс Нэйт. Мы не опоздали? Шерон снова бросила взгляд на часы. Без пяти четыре. — Нет. Мистер Пьер и мистер Риттерман уже здесь. Подождите, пожалуйста, пару минут — я доложу. Стелла кивнула и повернулась к Клэр, которая уже отошла на шаг и разглядывала плакат. Шерон проводила её взглядом — от кожаной куртки до расклешённых джинсов — и мысленно сделала заметку: эту кандидатку она запомнит надолго. Вне зависимости от того, возьмут её или нет. Она набрала внутренний номер. — Мистер Пьер? Мисс Нэйт здесь. Да... — Шерон покосилась на Клэр и чуть понизила голос. — Да, сэр. Но мисс Грейсон с ней. Хорошо. — она положила трубку и взглянула на Стеллу — Они ждут, можете идти. Кивнув ей, Грейбер позвала жестом Нейт и они направились к кабинету. Стелла толкнула тяжёлую дверь и первой вошла в кабинет. Клэр шагнула следом, и дверь мягко закрылась за её спиной. Кабинет был именно таким, каким она его представляла: просторный, светлый, обставленный с той холодной корпоративной роскошью, которая не кричит о деньгах, а молчаливо их подразумевает. Огромный стол буквой «Т», за которым сидели двое мужчин. Стелла опустилась на свободный стул сбоку, положив папку на колени. Тот, что сидел во главе стола — Лейт Пьер, глава инноваций, — выглядел именно так, как описывала Стелла: подтянутый, собранный, в костюме, который сидел на нём как вторая кожа. Ему можно было дать чуть за сорок. Гладко выбритое лицо, холодные глаза, идеально отглаженный воротничок. Он поднял взгляд на вошедшую Клэр, и этот взгляд — оценивающий, цепкий — прошёлся по ней от кожаной куртки до расклешённых джинсов. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Клэр заметила, как он чуть приподнял бровь. Ровно на миллиметр. Для него это было равносильно возгласу удивления. Второй мужчина сидел по правую руку от Лейта, но не в кресле, как можно было ожидать, а на углу стола — он явно придвинулся туда, чтобы удобнее вытянуть левую ногу. Эдди М.Н. Риттерман был старше Лейта — лет на пять, а то и на десять. Его волосы, когда-то, вероятно, тёмные, теперь серебрились сединой на висках, а у рта залегли глубокие складки — не столько от смеха, сколько от многолетней привычки сжимать челюсти. Он держался с той особой, ленивой властностью, которая даётся только людям, давно утратившим страх перед начальством. Одет он был не в строгий костюм, как Лейт, а в тёмные брюки, жилет поверх рубашки и свободный пиджак, который явно не застёгивался уже очень давно. На пальцах — пара массивных серебряных перстней. Рядом с ним, прислонённая к столу, стояла трость. Самая обычная, из тёмного дерева, без резьбы, без украшений, без намёка на стиль. Просто функциональная вещь, которой пользуются не для красоты, а потому что без неё трудно ходить. — Мисс Нэйт, — произнёс Лейт, складывая руки в замок. — Прошу, садитесь. Клэр села на свободный стул напротив, закинув ногу на ногу. Клёш мягко качнулся и лёг на пол красивой складкой. — Признаться, — продолжил Лейт, — когда Стелла описывала вас, я ожидал увидеть нечто иное. — Какое именно? — спросила Клэр ровно. — Офисное, — вставил Эдди. Его голос прозвучал чуть медленнее, чем можно было ожидать, — гласные были слегка растянуты, словно язык не всегда поспевал за мыслью. Но тон — насмешливый, с ленцой — от этого не страдал. — Юбка, блузка, туфли. Ну, знаете, как обычно приходят люди, которым нужна работа. — Работа мне нужна, — ответила Клэр, не меняясь в лице. — Но я не вижу смысла притворяться тем, кем не являюсь. Вы всё равно это заметите. Лучше сразу. — Похвальная прямота, — заметил Лейт. — Но позвольте спросить: вы всегда так одеваетесь или сегодня особый случай? — Сегодня я надела джинсы, — сухо ответила Клэр. — Обычно я ношу шорты и драные колготки. Стелла может подтвердить. Стелла, сидевшая сбоку, издала сдавленный звук — не то смешок, не то стон. — Она шутит, — быстро сказала она. — По крайней мере, я надеюсь. Эдди негромко рассмеялся — коротким, лающим смешком, — и его пальцы, лежавшие на рукояти трости, чуть дрогнули. То ли от смеха, то ли от чего-то ещё. — Мне нравится эта женщина, — заявил он, глядя на Клэр с откровенным интересом. — У неё есть... хар-рактер, — слово вышло чуть смазанным, но он словно не заметил этого. — В нашей лаборатории такого не хватает. Лейт бросил на него короткий взгляд и снова повернулся к Клэр. — Итак, мисс Нэйт. Стелла рассказала нам о вас. Врач. Специализация — детская хирургия. Восемь лет перерыва в практике. Сейчас вы занимаетесь медицинским копирайтингом и редактированием. Всё верно? — Да. — Почему вы ушли из хирургии? Клэр чуть приподняла правую руку в кожаной перчатке. — Травма. Повреждение нерва и связок. Оперировать больше не могу. Но с документами, анализами и терминологией справляюсь. Лейт кивнул — без лишнего сочувствия, просто принял факт к сведению. — У вас есть вопросы к нам? — спросил он. — Только один. Стелла сказала, что работа связана с конфиденциальностью. Насколько серьёзной? Эдди и Лейт переглянулись. Ответил Эдди — на этот раз медленнее обычного, тщательно выговаривая каждое слово: — Очень серьёзной. То, что происходит в лаборатории, не покидает её стен. Никаких вопросов за пределами здания. Никаких звонков. Никаких дневников. Вы по-ни-маете? — Я восемь лет живу одна и работаю из дома, — ответила Клэр. — Мне некому звонить. Эдди снова усмехнулся — на этот раз одобрительно. — Что ж, — Лейт откинулся в кресле. — У меня только один вопрос. Стелла ручается за вас, и её рекомендация многого стоит. Но я хочу услышать от вас: почему вы хотите эту работу? Клэр пожала плечами. — Честно? Мне надоело то, чем я занимаюсь последние восемь лет. Статьи, переводы, студенты — это, конечно, всё хорошо, но... наскучило. А ваши планы меня довольно-таки заинтересовали. Поэтому — только из-за того, что мне нечего делать особо, — я и решилась подать заявку. Эдди негромко хмыкнул. Лейт несколько секунд смотрел на неё с непроницаемым лицом, затем перевёл взгляд на Стеллу. Та лишь едва заметно пожала плечами: мол, «я же говорила — она прямолинейная». — Хорошо, — сказал Лейт. — Мы вас берём. Клэр моргнула. — Так быстро? — А вы ожидали многоступенчатого собеседования с тестами и проверкой на полиграфе? — усмехнулся Эдди. — Мы не нанимаем вас в правительство. Вы будете работать с бумагами. И, судя по тому, что мы о вас знаем, вы справитесь. К тому же, — он снова стукнул тростью по полу, — мне нравится ваш стиль. Это внесёт разнообразие. — Оклад обсудите со Стеллой, — добавил Лейт. — Приступать можете в понедельник. Адрес лаборатории вам пришлют. И, мисс Нэйт... — Да? — В лаборатории есть дресс-код. Халат. — Я запомню, — сказала Клэр и поднялась со стула. Когда они со Стеллой вышли в коридор и дверь кабинета закрылась, Стелла выдохнула так, словно задерживала дыхание последние десять минут. — Господи, Клэр, — сказала она. — Ты вообще понимаешь, что только что произошло? Ты пришла в кожаной куртке, с тёмным макияжем и нахальным взглядом, и они взяли тебя на работу за пять минут. — Значит, им нужен был именно такой человек, — ответила Клэр, поправляя перчатку. — Или они просто испугались, что ты их проклянёшь, — пробормотала Стелла. — Особенно Эдди. — Забавно. Они пошли к лифту. Клэр сунула левую руку в карман джинсов и чуть заметно улыбнулась — впервые за долгое время. Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стеклянные стены офиса в рыжий цвет. Стелла остановилась на крыльце, поправила папку под мышкой и посмотрела на Клэр долгим, изучающим взглядом. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — Нет, — честно ответила Клэр. — Но я уже дала согласие. Поздно отступать. Стелла кивнула — медленно, словно соглашаясь с чем-то, что не требовалось произносить вслух. — Тогда до понедельника. — Подожди, — Клэр чуть задержалась, переступив с ноги на ногу. — Ты вечером свободна? Стелла приподняла бровь. — Свободна. А что? — Может, заедешь? Посидим, выпьем по стаканчику. Всё-таки я теперь работаю в твоей компании. Надо бы это отметить. Стелла несколько секунд смотрела на неё, потом усмехнулась — тепло, почти по-настоящему. — Ты хочешь отметить событие, о котором ещё утром даже не думала? — Именно, — кивнула Клэр. — Приезжай. Стелла покачала головой, но улыбка не сходила с её губ. — Ладно. Часам к восьми буду. Клэр кивнула, сунула левую руку в карман джинсов и, не оборачиваясь, пошла к парковке. Ветер трепал выбившиеся из хвоста пряди. Клёш мягко качался в такт шагам. Что будет дальше, она пока не знала. Но впереди определённо что-то было. А пока — старая «Хонда» на парковке, дорога домой и ещё три дня свободы. И вечер в компании единственной подруги, которая не отвернулась от неё за все эти восемь лет.