блеклость

— Чонгук, милый, ты не пойдёшь на улицу? Парень обернулся на маму, которая стояла в проходе. На ней белая футболка, поверх которой надет лёгкий сарафан в вертикальную голубую полоску. Копна тёмных волос собрана в неряшливый пучок на затылке, часть непослушных локонов прилипли к вспотевшему лицу. — Не хочется совсем, — Гу подпёр подбородок рукой и тяжело вздохнул. Белая роза в горшке стояла на подоконнике, тонкий стебель с тяжёлым бутоном на конце слабо колыхался под потоками тихого ветра. Белые розы в Пусане были только у Чонов. — Прогуляйся хотя бы немного, — госпожа Чон заправляет волосы за уши и тянет мочку — явный показатель волнения. — Не хорошо шестнадцатилетнему парню сидеть дома в пятницу вечером. Иду развейся, прогуляйся с друзьями. — У меня нет друзей и ты это знаешь, — спокойно отвечает юноша, поглаживая нежные лепестки цветка. — Но я пройдусь немного, если ты этого так хочешь. Мать облегчённо улыбается и с чувством выполненного долго уходит на кухню. Парень стягивает с себя школьную рубашку с бейджем и меняет её на чёрную футболку, надевает широкие чёрные джинсы с высокой талией. Чёрные конверсы неизменно были на ногах. Чонгук отходит от дома на несколько метров и когда понимает, что мать больше не смотрит, сворачивает на другую улицу, направляясь к нужному дому. Он открывает калитку, просовывая худую руку между досками и заходит на участок. Огромная клумба с розами самых невероятных цветов встречает его с насмешкой. Чонгук останавливается около и долго смотрит на ярко-розовый бутон. Он хватает за основание цветка и хочет надломить надменное растение. — Привет! — слышит парень со стороны крыльца и отпускает розу. Сокджин настолько лучезарный, что Чонгук даже немного щурится. Ким спускается с крыльца легко ступая на каждую ступеньку и поправляет светлые волосы, оголяя ровный лоб. На нём льняные брюки пастельного оттенка и розовая футболка, поверх расстегнутая рубашка чуть темнее и белые кеды на ногах. — Никогда бы не поверил, что ты тот самый мальчик, у которого вырастают только белые розы, — по-доброму смеётся старший, оглядывая одежду Чонгука. — Ну и мрак. — Не напоминай, — уныло говорит Чон и плюхается на кресло с мягкой подушкой, откидывая голову на спинку. — Самое паршивое, что мать переживает. Что я могу поделать с тем, что родился бракованным? — Не говори ерунды, — так же жизнерадостно отвечает Ким, но улыбаться перестаёт. — Я верю в то, что ты не ошибка системы, а исключение из правила, — Сокджин неожиданно хмурится. — И все, кто потешаются над тобой сейчас, потом будут локти кусать от того, что отказали тебе в дружбе. — Ты перечитал фантастики, — качает головой младший. — Даже моя семья не верит, что из меня получится что-то толковое. Что хорошее может вырасти из мальчишки, который способен выращивать только белые розы? — Что-то абсолютно особенное, — ласково говорит Сокджин и садится на спинку кресла. Чонгук сразу упирается лбом в плоский живот товарища и тяжело выдыхает, оставляя в этом месте весь груз своей тяжёлой доли. Чонгук жил в мире, где люди обладали особыми умениями по обращению с самыми различными предметами флоры и фауны. Кто-то ладил с животными, кто-то с птицами, а кто-то, как жители Пусана, разводили розы. В соседнем городе жители выращивали гладиолусы. Никто не знает, как случилось так, что границы были так чётко поделены, но люди разных умений никогда не пересекались не потому что не могли, а просто потому что не хотели. Жители Пусана много веков были искусными садоводами и обладали невероятным талантом — из-под их рук выходили такие розы, какие селекционеры из других областей страны не могли вывести ни при какой возможности, доступной человечеству. Роза никогда не повторялась и каждая была уникальной: строение бутона, форма лепестка, цвет, шипы… Чем необычнее был сад, тем выше был статус его обладателя. Сокджин, умеющий выращивать редчайшие виды, отказался от всех регалий и зарабатывал себе на жизнь сиделкой в доме престарелых. Он всегда отрицал все условности. Чонгук хотел быть в системе. Он хотел быть как все, но какой бы отросток он не сажал, каждый раз из него вырастала белая, как снег в горах, роза. Белых роз в Пусане не видели много столетий и поэтому боялись. Чонгука сторонились, никто не хотел заводить знакомство с парнем, который выращивал бесцветные цветы. Белый цвет был отсутствием цвета как такового, а не самостоятельным членом палитры художника. — Я верю, что это от чистоты твоего сердца, — всегда говорила мама. — Ты настолько чист, что ничего другого не может выйти из-под твоих рук. Это мы не такие, а ты самый настоящий, Чонгук. Чонгук понимал, что она себя успокаивала. Будучи не самым лучшим учеником, он понимал, что его максимум — работа на заправке или в кафе быстрого питания. Чонгука ещё в детстве отучили мечтать. Его особенность превратили в изъян. — Стала оранжевой, — с широкой улыбкой сказал Гу, вставая с кресла. Присаживаясь на корточках около цветка. Он гладит нежный бутон как щеку возлюбленной. Сокджин любуется светом в его глазах. — Ты такая красивая, милая. Посмотри как хороши твои лепестки. — Посмотри, как хороши твои, — обращается Ким к младшему. — Ты лучше нас всех, поэтому они тебя боятся. — Спасибо тебе, — Чонгук нехотя отрывается от цветка и выпрямляется в полный рост. — Но я знаю про себя всю правду. Другой не быть. — Ты самый прекрасный цветок любого сада, — не унимается Сокджин. — Я сорняк, — иронично хмыкает Чон. —Таких как я нужно истреблять, не дав зацвести. *** День в школе тянулся бесконечно. Чонгук не мог больше смотреть на яркие бутоны в волосах одноклассниц. История, корейский, физкультура… Казалось, уроки никогда не закончатся. — Отвали, — буркнул парень, когда кто-то вновь попытался задать ему дурацкий вопрос, ответ на который не то что Чонгук, даже самые светлые умы Пусана не знали. — Иди занимайся своими делами. Чонгук уже давно на них не злится. Ему было пресно от всего этого. Сколько ещё можно было доставать его? Он знал, что недостоин жить, знал, что является изъяном общества. Он всё это знал и жить уже давно не хотел. Но у него были близкие, он волочил своё существование только ради них. Переодевшись после физкультуры, он быстро накидывает рюкзак на плечи и уходит, чтобы больше никто к нему не пристал. Чонгук идёт медленно, разглядывает деревья кругом, любуется полётом птиц в глубине вечернего неба и впервые за день чувствует на душе покой. Но этот покой нарушают. С резким порывом воздуха мимо Чонгука на огромной скорости проезжает велосипед, Гу видит лишь развивающие по ветру косы и клетку школьной формы — школа была определённо в другом районе. Из корзины велосипеда что-то выпадает. Чонгук идёт абсолютно не заинтересованный, но чувствует то, что никогда не испытывал прежде, когда поднимает потерянный предмет с земли. В руках у него роза. Белая. Он спешно поднимает взгляд вслед девушке, которая уже давно скрылась за поворотом и сжимает в ладони стебель белой розы, которую сажал не он.