знакомство, изменившее всё

У Т/И на плече сидит белка. Её шерсть белая-белая, глаза отливают красным. Чонгук бегает взглядом по девушке, а затем по животному, он никогда ещё не видел такой чарующей красоты. — Не пялься, — бурчит девушка и вновь закидывает ложку с кашей в рот. — Ну ты и осёл. Зачем Минджи вообще тебя притащила? Чонгук тупит взгляд, рассматривая свои руки, которые не способны ни на что хорошее, и пожимает плечами. — Не будь такой колючкой, — Хосок гладит девушку по светлой шевелюре. У Чонгука трещит где-то глубоко внутри от того, как она тянется к ласкам мужчины. — Его обижали. — Да ладно?! — она вскидывает худыми руками, и белка перебегает на другое плечо. — Немного подразнили в школе? Отказали в покупке? Чонгук ёжится от того, как проворно она переворачивает ситуацию, обесценивая его путь. — Ты несправедлива ко мне, — всё, что может сказать он. — Меня держали в клетке, ясно тебе?! — говорит она яростно. Облокачивает руки на стол и наклоняется Чону навстречу. — В меня тыкали пальцем и смеялись. Спрашивали, умею ли я разговаривать и есть ли у меня хвост. — Она боится, — неожиданно говорит Чонгук. Т/И сперва не понимает, но потом видит, как Сони дрожит, сидя у неё на плече. — Иди ко мне, милая… — Чонгук тянет руку навстречу, Т/И не скрывает издевательский смешок. Но женское лицо тут же меняет выражение, когда её любимица тянет маленькую лапку навстречу руке незнакомца. Она нюхает его всего лишь долю секунды и проворно прыгает в руки, которые с лаской обнимают хрупкое тельце. — Ты зря боишься, — шепчет ласково Чонгук. — Она на меня злится, не на тебя. Ты, наверное, тоже многое прошла, но не переживай. Теперь всё будет хорошо. Животное внимательно слушает, а затем вновь прыгает на плечо хозяйке и жмётся к родной щеке. — А ты думала, я вру? — обращается к Т/И Хосок, отпивая кофе. — У него дар. Девушка цокает. Если она и удивлена, то виду не подаёт. Т/И сразу восприняла Чона в штыки, хватало в её жизни «особенных». Чтобы он не умел делать, тут ему были не рады. Он нарушил весь их покой. — У всех, которых ты сюда притащил, был изъян, — она выставляет ладонь вперёд, не давая мужчине права на возражения. — Но хотели ли они оказаться здесь? Жаль, что мёртвые не говорят. Здесь мало кто приживается. У Чонгука голова идёт кругом, о чём они вообще говорят? Какие ещё мёртвые? Он был обычным школьником, изгоем общества. Да, его жизнь не была хороша, но умирать он, всё же, не собирался. Чон не мог оставить близких с этой болью. — Когда я смогу уехать обратно домой? — А ты хочешь? — Минджи пытается скрыть удивление, но выходит из ряда вон плохо. — Да, — решительно говорит он и встаёт, ударяя себя по бёдрам. — Мне было очень приятно со всеми вами познакомиться, но мне пора обратно. Кто-то может показать мне автобусную остановку? Т/И и Хосок хохочат, несколько ребят, которые сидят рядом, стараются не смеяться. — Ты собрался доехать до Пусана на автобусе? — Минджи берёт со стола зелёное яблоко, впиваясь ровными зубами в плод. — Перемещения внутри страны запрещены без пропусков. А получить их трудно, — девушка показывает свой. — Уж я-то знаю. Чонгук по инерции улыбается — не может игнорировать общее веселье, хотя предмет смеха не был забавным для него. — Как мне уехать отсюда? — уже серьёзно спрашивает Чонгук и подходит к двери. — Только с Минджи, — говорит Хосок спокойно. — Отвези меня, — обращается он к девушке. — Теперь тут твой дом, — Минджи прячет взгляд. Она помнит, что обещала ему помочь вернуться домой. Но она обманула его. Дороги домой больше не существовало. — Вы удерживаете меня насильно? — уже злится он. — Вы не имеете право. Я гражданин республики Корея. — Мы спасаем тебе жизнь, — вяло говорит Хосок, и все резко смотрят на дверь, когда по дому раздаётся напористый звонок, оповещающий о нежеланных посетителях. В этом мире других гостей ждать не приходилось.