Неделя на пределе

В Сонном измерении время текло иначе, но для Лололошки оно превратилось в один сплошной, бесконечный день. Его внутренние часы давно сбились. Голова гудела от постоянного, монотонного шума, а перед глазами то и дело плыли темные круги. Мироходец не помнил, когда в последний раз нормально ел. Кажется, дня четыре назад он на ходу перекусил какой-то сушеной ягодой. А сон? Сон стал непозволительной роскошью. Стоило ему на секунду прикрыть глаза в своей кровати, как в голове тут же всплывали суровые лица обитателей башни и их бесконечные, давящие поручения. «Ло, мне срочно нужны редкие травы из каньона, эксперимент не ждет!» — раздраженно требовал Беренгарий. «Лололошка, ты обещал укрепить южные рубежи, почему чертежи еще не готовы?» — хмурился Марк. «Парень, руда сама себя не добудет, шевелись!» — кричал из кузницы Гимлин. «Ты слишком расслабился, мироходец. Твоя неэффективность ставит под угрозу нас всех» — холодно чеканил Невер. Ло безумно, до паники боялся этих слов. «Неэффективность». «Бесполезность». В его сознании прочно укоренился один единственный, самый страшный кошмар: если он откажет, если он покажет, что устал, если он просто остановится хотя бы на час — они поймут, что он слаб. И тогда они вышвырнут его. Скажут, что ошиблись в нем, забудут его имя и оставят одного в бесконечной, пустой мультивселенной. Чтобы быть нужным, нужно быть полезным. Всегда. Чего бы это ни стоило. Поэтому он шел. Хватался за кирку, за мечи, за алхимические склянки. Пальцы были стерты в кровь под перчатками, ноги налились свинцом, а синий шарф казался невероятно тяжелым, словно тянул к земле. Шел седьмой день его добровольной пытки. Ло возвращался с очередного дальнего парящего острова. В его рюкзаке лежала тяжелая руда для Гимлина и мешок светящейся пыли для Беренгария. Шаг. Еще шаг. Земля под ногами предательски качнулась. Мироходец замер, хватаясь рукой за ствол дерева, чтобы не упасть. Воздуха отчаянно не хватало, хотя он дышал часто и прерывисто. Сердце колотилось где-то в самом горле, болезненно и неровно. — Еще немного... — прохрипел он сам себе, но собственный голос показался чужим, глухим и далеким. — Нужно отнести... Гимлину... Они будут злиться... Он сделал еще два шага к краю острова, собираясь воспользоваться переходом, но силы окончательно покинули тело. Колени просто подогнулись. Ло не удержал равновесие и тяжело рухнул на жесткую, холодную траву у самого обрыва. Рюкзак с глухим грохотом свалился рядом, рассыпав часть добытых с таким трудом камней. Перед глазами все стремительно затапливала густая, непроглядная тьма. Лололошка попытался подняться, опереться на дрожащие руки, но пальцы скользнули по траве. Сознание уплывало. Последнее, что он успел подумать перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство — это липкий, холодный ужас от того, что он не выполнил задание. Что теперь его точно возненавидят. Тишина Сонного измерения поглотила его беззвучный выдох. Он остался лежать на краю — бледный, истощенный, едва дышащий.