После

Драко поднялся по лестнице и открыл дверь своей квартиры. Внутри было тихо. Он смахнул с плеч уже подтаявшие хлопья снега. Лондон сжалился над своими жителями и гостями и вместо извечного зимнего серенького дождя в Сочельник устроил настоящий рождественский снегопад. Малфой прошел на кухню, стараясь не задеть ничего по дороге. Открыл шкафчик и принялся расставлять коробочки с чаем. — Уже вернулся? — сонный голос заставил его обернуться. — Все-таки разбудил? — Нет, не ты. Звонила Альма, — Гермиона едва удержалась от того, чтобы зевнуть, ее взгляд блуждал по комнате, волосы в беспорядке, — Она хочет сегодня заехать. Ты не против? — Разумеется, — Драко нравилось видеть ее такой. Мягкой. Домашней. Сонной. Рядом. — Чай? Гермиона подошла к шкафчику и провела пальцем по коробочкам в нем. — Ты снова купил мятный? — она улыбнулась, повернув к Малфою лицо, — Ты терпеть его не можешь. — Зато его любишь ты, — возразил он и, поймав ее руку, поцеловал ладонь. Ее пальцы дрогнули, а потом осторожно сжались вокруг его. За время, прошедшее после возвращения памяти, Гермиона не раз уходила. Иногда — в другую комнату. Иногда — в свою старую квартиру. Иногда — просто гулять по городу, чтобы снова научиться слышать собственные мысли. Каждый раз Драко заставлял себя молчать и ждать, отгоняя страх, что он ждет напрасно. И всякий раз она возвращалась сама. Тишина в его доме больше не была оглушающей. Она была уютной, нежной, бережной.