6 Глава.

Он не мог спать. Не мог сидеть. Не мог думать ни о чём, кроме неё. Совещание закончилось четыре часа назад, но он всё ещё чувствовал её запах. Ваниль и пряности. Он въелся в одежду, в кожу, в лёгкие. Он преследовал его всю дорогу домой, не отпускал ни на секунду. Грейнджер… Он ударил кулаком по стене. Костяшки хрустнули. Боль вспыхнула — и тут же утонула в другом огне. Он прислонился лбом к холодной штукатурке, тяжело дыша. Член ныл, требовал разрядки. В голове пульсировало. В груди саднило, он не мог вдохнуть достаточно глубоко, будто что-то не давало этого сделать. Призрак. Грейнджер. Женщина в красном. Он не знал, кто из них кто. Не знал, где заканчивается одна и начинается другая. Но знал одно: сегодня вечером он пойдёт в клуб. Не потому, что Кингсли приказал. Не потому, что это уже часть расследования. А потому, что ему нужно увидеть её. Хотя бы на минуту. Хотя бы издалека. Он подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Внизу шумел Лондон. Никто не знал, что творилось в этой квартире. Никто не знал, что Малфой сходит с ума. В горле совсем пересохло. Он посмотрел в угол комнаты. Омут памяти стоял там — старый, потрёпанный. Драко редко им пользовался. Слишком больно было возвращаться в прошлое. Но сейчас боль была сильнее незнания. Он подошёл к Омуту, провёл дрожащими пальцами по холодному камню. — Помоги мне, — голос был сиплым, подобно путнику в пустыне без воды. Он достал палочку, коснулся виска. Вытянул серебряную нить воспоминания. Она пульсировала — тёплая, живая. — Париж. Два года назад. Он опустил нить в чашу. Серебряная жидкость закружилась, засветилась, затягивая его в водоворот собственных воспоминаний. Париж. Клуб «L'Abîme». Воздух ударил в лицо — густой, липкий, пропитанный запахом пота, алкоголя и дешёвых духов. Красный свет пульсировал в такт музыке, выхватывая из темноты мелькающие маски, голые плечи, сплетённые тела. Он стоял у стены, прижавшись спиной к обоям. В руке — стакан с огневиски. Он пил, не чувствуя вкуса. Смотрел на танцующие тела, не видя их. Пустота. — Скучно одному? — раздалось рядом. Малфой повернул голову. Она стояла в полуметре. Красное платье, облегающее фигуру. Волосы светлые, почти белые в этом красном свете. Губы накрашены алым. Чуть покачивалась — пьяна. Или просто расслаблена. — А ты всегда подходишь к незнакомым мужикам? — спросил он с присущей ему сарказмом. — Только к красивым. — А я красивый? — А ты сомневаешься? Она взяла его бокал, допила. Её губы там, где были его. Посмотрела на него поверх стекла. Он не сомневался, что был красив, лично выбирал того, кем бы он хотел быть на этот вечер. Волосы прохожего и оборотное зелье дали свои плоды. — Чего ты хочешь? — спросил Драко, наблюдая за ней. — Пить. Танцевать. Забыться. — Получается? — Пока нет, — Она шагнула ближе и провела пальцами по его груди, а затем поднялась к шее и волосам. — Может, ты поможешь? Она пахла. Ваниль, пряности, что-то тёмное. Тот самый запах. Он ударил в голову, заставил кровь быстрее бежать по венам. — Чем именно? В паху напряглось от её напористости. Женские пальцы уже исследовали «его» волосы. — Не знаю, — Она провела пальцем снова по его груди. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, от которого по коже побежали мурашки. — Есть идеи? Драко смотрел на неё. Она не отводила взгляд. В её глазах горел вызов, но вот цвет их увы не мог различить в такой атмосфере. — Пойдём. Он взял её за руку. Её пальцы были горячими. Она не сопротивлялась. Снова всё закружилось, голубыми всполохами, отправляя его в новый момент и не давая вернуться. Он закрыл дверь. Комната была маленькой, тесной, с продавленной кроватью. На стене висели инструменты — плётки, наручники, зажимы. На тумбочке — палочка с разрядами. Она стояла посреди комнаты, смотрела на него. Её взгляд скользнул по стене, по инструментам. Она не дрогнула, лишь задумчиво прикусила губу. В этом было что-то знакомое… — Здесь можно повеселиться, — сказала она и широко улыбнулась. — Боишься? — А ты? Он не ответил. Подошёл к стене, снял плётку. Провёл пальцем по коже. — Раздевайся. — А ты? — она приподняла бровь. — Смотреть будешь? — Начинай. — Нет. — Она шагнула к нему. — Ты первый. Она начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Медленно. Не спеша. Её пальцы дрожали. Или у него дрожали руки? Он не знал. — Ты дрожишь, — сказала она. — А ты — нет? — Я уже кончила два раза сегодня. До тебя. Он усмехнулся от её слов, но не поверил. — Врёшь. — Разве? Она расстегнула последнюю пуговицу, стянула рубашку с его плеч. Он стоял перед ней голый по пояс. Её взгляд скользнул по его груди. Она провела пальцем по отточенному телу, подобно Богу. Она нагнулась, провела языком по «его» кубикам. Горячо. Влажно. Он выдохнул сквозь зубы, член уже изнывал от желания, а сердце стучало в ушах. — Ты сумасшедшая. — А ты — нет? Он взял её за запястья, завёл за спину. — Держи их так? — хриплым голос произнес «Драко», наблюдая за реакцией похотливой девицы. — Ладно. Он ударил. Ладонью по ягодицам — сильно, звонко. Она вскрикнула. — Громче. Он ударил снова. И снова. Каждый удар оставлял красный след даже сквозь платье. Она кричала. В её крике не было боли. Было освобождение. Он чувствовал это каждой клеткой. — Ещё, — хрипела она, дергая бедрами в такт шлепкам. — Ещё. Ему пришлось справиться с её платьем, разорвав его на спине, обнажая кожу. Он взял плётку. Взвесил в руке. Первый удар пришёлся на спину — резкий, хлёсткий. Металлические наконечники оставили тонкие красные полосы. Она закричала — громко, отчаянно. — Ещё. Второй удар. По ягодицам. Третий. По бёдрам. Кожа горела. Он видел, как она дрожит, как сжимает пальцы в кулаки. — Ещё. Четвёртый. Пятый. Она кончила. Прямо под ударом. Тело выгнулось, голова запрокинулась, из груди вырвался долгий, тягучий стон. От которого у него внутри все загорелось от невыносимой жажды. Он отбросил плётку. Она тяжело дышала, держа свои руки в том положении, котором он показал. — Это только начало, — сказал он. Снова вспышка и он переносится в другое воспоминание этого же вечера. Он развернул её, пристегнул запястья к спинке кровати. Она лежала на спине, раскинув руки. Платье валялось на полу разорванное в клочья. Грудь тяжело вздымалась, соски затвердели. Он взял зажимы. — Будешь стоять смирно? — Попробуй. Он защёлкнул зажимы. Сначала на левый сосок, потом на правый. Она вздрогнула, закусила губу. Цепочки свисали вниз, поблёскивая в тусклом свете. — Больно? — Да, — простонала она тяжело дыша. — Хорошо. Он дёрнул за цепочку и она тут же вскрикнула, заполняя комнату звуком. — Ещё. Он взял палочку с разрядами. Прикоснулся к её животу. Голубые искры пробежали по коже, заставили мышцы сократиться. Она застонала и сжала ноги, прикрывая промежность. Драко готов был поклясться всеми, что знал, что уже истекает от желания. — Что ты чувствуешь? — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Он прикоснулся к соскам. Разряд прошёл через зажимы — сильнее, острее. Она закричала, извиваясь по кровати. Малфой водил палочкой по её телу. По шее. По груди. По животу. По внутренней стороне бедра. Искры плясали на коже, оставляя за собой дрожь и стоны. Она кончала снова и снова. От каждого прикосновения. От каждого разряда. — Кончила? — спросил он. — Да. — Хорошо. Он отбросил палочку, отстегнул зажимы и снял свои штаны. Драко хотел, чтобы эта сладкая пытка уже закончилась. От таких воспоминаний член ещё сильнее заныл. Но снова картинка начала меняться, заставляя продолжать наблюдать. Он схватил её за волосы, развернул на живот. — На колени. Она подчинилась молча, будто последняя похотливая сучка. Он вошёл в неё сзади. Резко. Глубоко. Она закричала, отчего у него заложило уши. Эта девка была горячей, мокрой и такой узкой. Это было одно сплошное наслаждение. Он сжимал её бёдра, вбиваясь снова и снова. Она кричала, кончала, теряла сознание на секунды. Её тело выгибалось, пальцы сжимали прутья кровати. Его сердце колотилось в груди, а тело покрыла испарина. Но он не хотел останавливаться. Ни на секунду. Так хорошо ему ещё никогда не было. — Кто ты? — спросил он, сжимая её горло, заставляя запрокинуть голову назад. — Неважно, — хрипло произнесла она и улыбнулась, когда почувствовала жесткие толчки. — Скажи. — Не скажу. Он ускорился. Она кончила снова — с криком, с дрожью, с судорогой. Он кончил следом с рычанием, впившись зубами в её плечо. Она потеряла сознание. Драко вынырнул из Омута. Серебряная жидкость успокоилась. Он смотрел на своё отражение — бледное, усталое, с бешено бьющимся сердцем. Он не запомнил лица. Не запомнил ничего, чтобы помогло бы найти её. Но он запомнил, как она кричит. Как кончает. Как жадно просит ещё. Он выпрямился, разминая затекшую спину и подошёл к окну. — Сегодня вечером, — сказал он в пустоту, чувствуя необходимость проверить свои догадки. — Я приду.

***

Клуб гудел. Алый свет струился с потолка, пульсируя в такт музыке — то разгораясь, то затухая. Тяжёлые бархатные портьеры на стенах впитывали звуки, но не могли заглушить стоны. Воздух был густым, почти осязаемым. Пахло воском, потом, дорогими духами и чем-то ещё — неуловимым, животным, опасным. Где-то в углу кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то кончал. Музыка текла тягучей патокой — низкие частоты, виолончель, женский стон, вплетённый в ритм. Она проникала под кожу, заставляла сердце биться чаще. В главном зале шла своя жизнь. На сцене, обнажённая танцовщица извивалась у шеста. На кушетках пары сплетались в причудливых узорах. Кто-то стоял на коленях у стены, ожидая приказа. Кто-то уже кончал, не стесняясь чужих взглядов. Гермиона не видела ничего. Она сидела на балконе, в кресле, которое постоянные гости называли Троном. Бокал с огневиски давно опустел, лёд растаял, оставив на дне мутную воду. Она смотрела в пустоту, но перед глазами всё ещё стояло лицо Кингсли, когда он говорил «семнадцать трупов». И лицо Малфоя, когда он спросил: «Ты же, наверняка проверяла документы?» Он подозревал. Или скоро начнёт. Она сжала подлокотники кресла. — Тень, — позвала она. Из тени выступил Тео. В тёмно-синей маске с серебряными прожилками. Бесшумный. Спокойный. Единственный, кто мог подходить к ней без приглашения. — Призрак, — ответил он. Она не обернулась и нервно начала постукивать пальцами по подлокотникам. — Ты был на совещании. Ты всё слышал. — Да, — голос был монотонным, таким уже знакомым и родным в этих стенах. — И что думаешь? Тео подошёл ближе, встал рядом с креслом. От него пахло деревом и огневиски — его личный запах, который она знала слишком хорошо. — Думаю, что Кингсли не блефует. Если мы не найдём источник — он закроет клуб. — Ты поэтому согласился быть в группе? — Я согласился, потому что кто-то должен следить за тем, чтобы расследование не навредило тебе. Гермиона повернулась к нему. — И как ты собираешься это делать? Ты — напарник Драко. Он будет следить за тобой и задавать вопросы. — Я справлюсь, — слишком сухо ответил Нотт, убрав руки за спину. — Ты уверен? Тео молчал. Стоны из зала и музыка нарушали тишину между ними. — Нет, — сказал он честно и почесал затылок. — Он не дурак. Он заметит, если я начну уводить его в сторону. Но я не буду этого делать. — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер напряглась и встала со своего места, чтобы подойти к своему соратнику. — Я буду работать на результат. Если мы найдём убийцу — клуб будет в безопасности. А значит, я буду помогать расследованию. Полноценно. Без оглядки. Гермиона смотрела на него, явно не веря собственным ушам. — Ты говоришь, что готов сдать клуб, если придётся? — она не верила, что произнесла эти слова в слух. И больше всего не хотела услышать утверждения. — Я говорю, что готов найти настоящего виновного. А не подставлять невиновных. Она выдохнула — нервно, прерывисто. Внутри всё клокотало. Страх, злость, усталость — всё смешалось в один тугой комок. — Ты единственный, кто умеет говорить со мной так прямо. — Потому что я — Тень. Моя задача — быть рядом и говорить правду. Гермиона сжала пальцы в кулаки. Когти впились в ладони, оставляя следы. — Кингсли сказал, что если смерти продолжатся — он закроет «Инферно». Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. — Если клуб закроют... — её голос дрогнул. — Я не знаю, что со мной будет. Тео подошёл ближе так, чтобы их глаза были почти на одном уровне. — Мы найдём убийцу. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты — Призрак. А Призраки не сдаются. Она усмехнулась — горько, но в уголках глаз мелькнуло что-то тёплое. — Ты единственный, кто умеет меня успокоить. — Знаю. — И не пользуешься этим. — Потому что я твоя Тень, Гермиона. Она отвернулась от него, подошла к перилам балкона и посмотрела вниз. Там, в зале, шла своя жизнь. Кто-то смеялся, кто-то стонал, кто-то просто стоял у стены, наблюдая. Алый свет падал на маски, делая их лицами демонов. — Нам нужно вычислить, кто это делает, — сказала она. — Быстро. Пока Кингсли не закрыл клуб. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Найди мне список всех, кто был в клубе за последние три месяца. Всех, кто вёл себя странно. Всех, кто приходил чаще других. — Это сотни людей. — Знаю. Но у нас нет выбора. — А анонимность? Она помолчала. Внизу кто-то закричал — от боли, от наслаждения, неважно. — Придётся её нарушить. Только для этого дела. Только для списка. — Понял. — И, Тень? — Да? — Будь осторожен с Малфоем. Он не должен узнать. Тео кивнул. — Он не узнает. Он растворился в тени. Бесшумно, как всегда. Гермиона осталась одна. Она смотрела вниз на танцующую толпу, на сплетённые тела, на мелькающие маски. И не видела ничего. Ты справишься. Ты должна. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Блядство, — прошептала она и стукнула кулаком по перилам. Она перевела взгляд. Там, у стены, стоял он. Чёрная маска, руки скрещены на груди. Не участвовал, не смотрел на пары. Просто ждал. Хищник. Её сердце пропустило удар. Он пришёл. Она не знала, радоваться ей или злиться. Он здесь. После трёх дней — он здесь. Она смотрела на него, не отрываясь. Он стоял неподвижно, как статуя. Но она знала — он чувствовал её взгляд. Почему ты пришёл? Что тебе нужно? Ответа не было. Только алый свет и музыка, и этот мужчина, который сводил её с ума.