5 Глава.

Она влетела в кабинет, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось в бешеном ритме, отдавая в рёбра. Трусы были мокрыми, ткань неприятно прилипала к промежности и ляжкам, напоминая о том, что только что произошло. Между ног пульсировало. Она всё ещё чувствовала его пальцы на своём клиторе. Как он надавливал на него, дразнил, оставляя её на грани. — Мерлин, помоги… — прошептала она в тишину, подобно молитве. Она подошла к столу и упала в кресло. Руки и ноги дрожали, а кровь будто превратилась в раскаленную магму. Гермиона попыталась взять себя в руки: сжала кулаки до хруста костяшек, ногти больно впились в ладони и зажмурилась. Вдох-выдох. Не получилось. Идея пришла мгновенно. Она подняла палочку и произнесла заклинание Патронуса. Серебряная выдра вылетела из кончика палочки. — Теодор, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зайди ко мне. Срочно. Выдра растворилась. В кабинете было тихо, только тиканье часов разливалось по помещению. Грейнджер посмотрела на свои руки, они всё ещё дрожали. Этот день будто проверял её на прочность. Слишком много всего для одного дня. — Грёбанный, Малфой, — прошипела Гермиона и стукнула кулаками по столу. Воспоминания вспышками нахлынули на неё: его руки на её талии. Его пальцы под юбкой. Его дыхание на её шее. Этот голос, что пробирал до мурашек. Его наглость и острый язык… Она хотела его. Сильнее, чем когда-либо. И это было неправильно. Это было опасно. Это было безумием, потому что подобного она никогда и не с кем не чувствовала. Он будто вытащил наружу то, что так тщательно пыталась скрыть от всех и себя самой. Дверь открылась резко, вырвав ведьму из тягучих мыслей. Тео вошёл, закрыв за собой дверь. Он выглядел уставшим, волосы растрепались, но взгляд был пронзительным. — Гермиона, — сказал он. — Что случилось? Она смотрела на него с надеждой. Внутри всё горело. — Тео, ты мне нужен, — сказала она. — Прямо сейчас. Тео поднял бровь. Не удивился, а скорее, подтвердил свою догадку. — Нужен? — Да, — Она встала со своего рабочего места и подошла к нему на дрожащих ногах. — Трахни меня. Тео не двинулся с места. Эти два идиота не переставали его удивлять. Он скрестил руки на груди и горько ухмыльнулся. — Встретилась с Малфоем? — Да. — И что он сделал? — Неважно. — Важно, — сказал он, и в его голосе появилась сталь, а глаза потемнели. — Потому что ты позвала меня не потому, что хочешь. А потому, что он довёл тебя до грани, а ты не можешь с этим справиться. — Не читай мне нотации, Нотт. Помоги мне. — А что ты хочешь? Чтобы я просто трахнул тебя и сделал вид, что ничего не происходит с тобой? — Да, — выдохнула она. — Да. Именно этого я прошу. Как раньше. Она не узнавала свой голос: хриплый и чужой. Нотт лишь скрестил руки на груди и закатил глаза. — Нет. Она замерла не веря собственным ушам. — Что? — Нет, — повторил он уже жестко и чётко. Без колебаний. — Я не буду тебя трахать. — Почему? Он сделал шаг к ней. Его лицо было серьёзным, без тени привычной лени. — Потому что ты не в себе, Грейнджер. Ты дрожишь. Ты не можешь сидеть на месте. Ты смотришь на меня как на спасательный круг. — Не неси ерунду, Тео. — Посмотри на себя, — он указывал рукой на её внешний вид. — Твои руки дрожат, а глаза бегают. Ты вся красная. Он тебя довёл до такого состояния, что ты готова трахаться с первым, кто попадётся под руку. — Ты не первый встречный, Тео. И может хватит мне говорить, что я сегодня не такая?! — вспылила Грейнджер и сделала шаг назад, развернувшись к нему спиной. — Я знаю тебя, Гермиона. Потому что ты просишь не разрядку, а хочешь забыть его. Она сжала челюсть, чувствуя прилив злости по венам и всему фибрами души ощущая его злость. — Заткнись. — Он залез тебе под кожу, — продолжал Тео, не обращая внимания на её жалкие попытки. Но он должен был выговориться. — Малфой заставляет тебя чувствовать, терять контроль. Хотеть чего-то или кого-то, и это тебя пугает. — Я не боюсь. — Блять, Гермиона, признайся хотя бы себе, что ты боишься. Боишься, что он узнает, кто ты. Боишься, что ты не сможешь его контролировать. Боишься, что он сломает ту стену, которую ты строила годами. Но ты не замечаешь очевидного, он уже их сломал. Его слова били как пощёчины, больно и безжалостно. Она чувствовала их каждой клеткой. — Ты ничего не понимаешь. — Ошибаешься. Я всё понимаю, — сказал он тихо, но жёстко. Его плечи опустились, а дыхание стало частым. — Я видел, как ты смотришь на него каждый раз. Как позволяешь ему то, что не позволила бы никому другому. — Это не твоё дело, Нотт. — Ты сама сделала это моим делом, когда мы сблизились. Внутри всё кипело от нахлынувших эмоций, а грудь тяжело вздымалась. Пальцы впились в край стола. И она знала, что он прав. Сука! Зачем ты так со мной, Тео? — Ты хочешь знать, что он со мной сделал? — она резко развернулась к нему, голос дрожал, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Нет. Я хочу, чтобы ты поняла, что ты с собой делаешь. — Что ты имеешь в виду? — Ты теряешь контроль, Грейнджер. Ты позволяешь ему решать, когда тебе должно быть хорошо. Ты позволяешь ему вести эту блядско-садискую игру. — Это моя игра. — Ты так в этом уверена? Она молчала, потому что не знала, что сказать. Гермиона действительно потеряла контроль сегодня. Тео лишь скрестил руки на груди, заставляя себя успокоиться. — Посмотри на себя, — сказал он, делая ещё шаг. — Ты сидишь в своём кабинете, дрожишь, не можешь думать ни о чём, кроме секса. А он даже не знает, какая ты настоящая. — Он и не должен узнать. — И что ты сделаешь дальше? Будешь продолжать эту игру, пока это окончательно тебя не уничтожит? — Я в порядке. — Ты не в порядке, Гермиона, — сказал он тихо и поджал губы. Он прекрасно знал Малфоя и знал Грейнджер. Знал их все тайны. Это уничтожало и его изнутри. — Ты просто не хочешь этого замечать. Она подошла к нему. Теперь они стояли почти вплотную. — Ты слишком много себе позволяешь, Нотт. — А ты слишком мало. Ты запрещаешь себе чувствовать. Запрещаешь себе хотеть. Запрещаешь себе быть счастливой. — Я счастлива. — Я знаю тебя давно, Грейнджер. Не еби мне мозг. Она замахнулась, но Тео перехватил её руку раньше, чем она бы оказалась у него на лице. Он злился на неё, на Малфоя и на себя. Что был вынужден хранить их тайны. — Приди уже в себя, иначе будет поздно. — Отпусти. Она вырвала руку и отошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя как тело знобит. В кабинете стало тихо. Только её дыхание — частое, прерывистое, нарушало тишину. — Что ты предлагаешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Я предлагаю тебе подумать о том, что ты делаешь. О том, что ты хочешь на самом деле. — Я хочу забыться. — Нет. Ты хочешь, чтобы он продолжал тебя трогать. Чтобы он продолжал тебя дразнить. Чтобы он продолжал забирать твой контроль. Она молчала. И каждое его слово уничтожало её, разбивая сердце на тысячу осколков. — Ты хочешь его, Грейнджер. Не меня, а его. И пока ты не признаешь это, ничего не изменится. И тот мужчина из Парижа лишь прикрытие, чтобы окончательно не упасть. Но тебе стоит посмотреть на это иначе. Смени фокус, ты же самая умная ведьма этого столетия. Может тебе стоит приглядеться к Малфою и у вас что-то получиться? Она повернулась к нему, глаза заблестели, а щеки предательски горели. Она впервые видела его таким, впервые он сегодня говорил с ней подобным тоном. — Что будет, если я признаю? Что ты скрываешь от меня? — Прости, Грейнджер, но тебе придется узнать всё самой. Она смотрела на него и не верила своим ушам. — Ты жесток, Нотт. — Я честен с тобой, а это разные вещи. Она нервно выдохнула и потными ладонями потерла шею. Это казалось каким-то бредом. — Проваливай. — Как скажешь. Он развернулся и вышел. Дверь закрылась тихо, без хлопка, без звука. Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне и позволила слезам скатится по щекам.

***

В понедельник, Гермиона проснулась за час до будильника. Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, но она уже не спала. Ворочалась, смотрела в потолок и считала трещины на штукатурке. Бесполезно. Три дня. Три дня прошло с того разговора с Тео. Три дня, как она не была в клубе. Три дня, как пыталась не думать о Малфое, о Хищнике и мужчине из Парижа. Не получалось. В субботу она перемыла всю посуду. Дважды. Переставила книги на полках в алфавитном порядке, потом по жанрам, а затем по цвету обложек. Заказала доставку продуктов, хотя холодильник был полон. Сходила в спортзал и пробежала десять километров на дорожке, отжалась до дрожи в руках, но мысли не отпускали. Она пыталась не думать о том, что было в стенах Министерства и клуба. Но её упрямый мозг каждый раз возвращал ко всем событиям, заставляя их переживать. Она тонула в собственных мыслях раз за разом. Прокручивала жесткие слова Тео, словно в голове сломалась пластинка. «Может тебе стоит приглядеться к Малфою и у вас что-то получиться?». Она понимала, что между ними есть взаимное притяжение. Она чувствовала это всем телом и душой, но каждый раз старалась это заглушить. В воскресенье Джинни позвала на ужин. Гермиона согласилась, потому что отвлечься действительно было ей необходимо. Они сидели в гостиной, пили вино, ели пасту, говорили о всякой ерунде: о работе, о погоде, о новых законах, которые Кингсли хотел протолкнуть. Гарри шутил, Джинни смеялась, а Гермиона улыбалась и кивала, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Потому что они не знали. Ничего не знали о клубе, о Призраке и о Малфое. Да, и о том, что действительно с ней творилось. А она не могла им сказать. Хотела, но не могла. Джинни же сразу заметила состояние подруги и предложила поговорить, но Гермиона не могла. Она никому не могла сказать. Только Тео знал и видел, что происходило с ней. Это был её личный Ад. Она села на кровати, потянулась к тумбочке, чтобы отключить будильник. Она заставила себя подняться, налить кофе и сделать глоток. Горький. Горячий. Почти не почувствовав вкуса. Она подошла к окну и посмотрела на Лондон. Город жил своей жизнью, кто-то спешил на работу, кто-то выгуливал собак, кто-то просто шёл, никуда не торопясь. Она завидовала им и способности не думать. Их способности быть нормальными. Она вспомнила слова Тео, они гудели навязчивыми мыслями все эти дни. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Она поставила чашку, пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Она стояла под струёй, чувствуя, как капли бьют по спине, но стоило закрыть глаза… Перед ней появлялся образ Малфоя с горящими глазами, затем Хищник и потом расплывчатый образ того самого мужчины. Она выключила воду, вытерлась и надела приготовленную вчера одежду: строгую блузку, юбку до колена и лодочки. Волосы собрала в пучок, придав себе деловой вид. Она взяла папку с отчётами, ключи и палочку. Она сжала папку так, что побелели пальцы и глубоко вдохнула. Я должна держать лицо. Я должна быть профессионалом. Она вышла из квартиры и аппарировала в Министерство.

***

Он пришёл в клуб. Чёрная дверь, серебряная руна, алый свет за ней. Всё как обычно. Но внутри было пусто. Не физически — люди были, музыка играла, пары извивались в полумраке. А пусто было по-другой причине. Её не было на балконе. Он стоял у стены, смотрел на Трон. Пустой. Холодный. Она не пришла. Драко прождал два часа. Смотрел на дверь, на балкон, на толпу. Надеялся, что появится, что выйдет из тени. Что дёрнет за цепь и прикажет встать на колени. Он ушёл под утро. Злой. Разбитый. С членом, который ныл от бесполезного ожидания. Но Драко Малфой не сдавался. Второй вечер подряд он приходил. Садился в углу, заказывал огневиски, пил медленно, не чувствуя вкуса и смотрел на балкон. Пусто. Она не пришла в пятницу и не пришла в субботу. Где ты? Он прокручивал в голове их последнюю встречу. Её пальцы на его груди. Её вопрос про шрам. Её голос, когда она сказала: «Завтра. В это же время». Она позвала. И не пришла. Он хотел ненавидеть её за это. За то, что сидел тут, как верный пёс и ждал её. Он жаждал вновь увидеть эту женщину, что сводила с ума. Вечером в воскресенье Драко ввалился в дом к Теодору без стука. Даже не постучал, толкнул дверь плечом и вошёл. Тео сидел в кресле у камина, читал какую-то книгу. На журнальном столике стояла наполовину пустая бутылка огневиски. В комнате пахло деревом, старыми книгами и тишиной. Тео лениво поднял голову и посмотрел на друга . Драко стоял в дверях. Небритый. В несвежей рубашке, которую не менял со вчерашнего дня. Волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги. Он выглядел так, будто его переехало поездом. Или будто он не спал двое суток. — Ты выглядишь херово, друг, — сказал Тео без всякого выражения, лишь констатируя факт. — Спасибо, — Драко рухнул на диван. Откинулся на спинку и закрыл глаза. — Есть выпить? Тео молча достал новую бутылку и два стакана, а затем налил. Драко взял стакан, выпил залпом, даже не поморщившись. Огневиски обожгла горло, но он почти не чувствовал. — Ты собираешься говорить зачем пришел или просто хочешь напиться в моей гостиной? — спросил Тео, прихлёбывая из своего стакана. — И то, и другое. — Тогда давай по порядку. Драко молчал. Смотрел в потолок. В комнате было тихо, только потрескивали дрова в камине. Теодор старался не подавать виду, что он беспокоится за друга. — Я схожу с ума, Нотт, — сказал Малфой наконец и тяжело выдохнул. Будто сбросил тяжелый камень со своих плеч. — Это я уже понял. С чего бы? Драко сжал стакан так, что побелели костяшки. Он не знал стоит ли говорить, но ему было необходимо выговориться. Иначе его бы разорвало на части. — Грейнджер. — Что с ней? — Тео напрягся и сел прямо. Пару дней она не давала о себе знать и это не могло пугать. Особенно после их крайнего разговора. — Она снится мне. Каждую ночь, — Он закрыл глаза. — Её голос. Её руки. Её долбанные красивые ноги. Тео сделал глоток, не отводя взгляда. Эти два придурка сходили друг по другу с ума, но каждый боялся своих чувств. Он понимал это и старался но вмешиваться. Его участь быть безмолвным слушателем, жилеткой для слез. — А та, из Парижа? — перевел в другое русло Тео. Он хотел знать точно. Потому что Нотт знал каждую версию и знал, что они ищут именно друг друга. Сгорают в своем пламени и незнании. Драко открыл глаза и посмотрел на друга, будто видит его впервые. В его взгляде была такая тоска, что Тео на мгновение стало не по себе. — Тоже снится, — выдохнул Драко. — Они путаются. Я не могу их отличить. Иногда мне кажется, что это одна и та же женщина. Иногда, что их две. А иногда... — он замолчал. — Что — иногда? — Иногда мне кажется, что их три. Тео замер. Но Драко не смотрел на него. Он смотрел в стену, мимо, сквозь. — Три? — Неважно. Забудь. — Ты начал, давай говори. — Я не могу, — Драко покачал головой. — Не сейчас. Тео молчал. Драко налил себе ещё и выпил. Рука дрожала, а глаза бегали в сторону, будто пытался собраться с мыслью или найти якорь, за который мог зацепиться. — Я не знаю, что со мной, — сказал он, глядя в пустоту. — Я думал, что схожу с ума. Может, так и есть. — Малфой, мы оба знаем, что ты влюблен. Это изводит тебя, так как ты не знаешь, что с этим делать. — В кого? В Грейнджер? В женщину из Парижа? — В обеих. — Это невозможно, — Драко уставился на друга, который явно что-то знал или догадывался. — Почему? Ты в Грейнджер влюблен ещё с Хогвартса, но прятал свои чувства из-за своей семьи, своего задания и её крови. Но времена изменились, Малфой. Ты изменился, она тоже. Мы все что-то потеряли и обрели после войны. Так что тебе мешает открыть свои чувства ей? Тео очень устал от их пряток, от их закрытости и тараканов, что кишат в их головах. Он попытался подтолкнуть друга к нужной мысли. Направить на путь истинный. Драко не ответил. Только сжал стакан сильнее. — Грейнджер меня бесит, — сказал он. — Она вечно спорит. Вечно правильная. Вечно смотрит на меня как на пустое место. — А женщина из Парижа? Ты хоть помнишь что-то о ней, кроме хорошего секса? — Она... другая, — Драко прикрыл глаза будто пытаясь вспомнить образ девушки, что сводила с ума. — Она была так же подавлена, опустошена и изранена. — И кто тебе ближе? — Не знаю,— Он провёл рукой по лицу, будто убирая наваждение. — Они сливаются в единое целое. Я уже не понимаю. Тео допил стакан, поставил на стол. — Может, это одна и та же женщина, — Нотт пожал плечами, прекрасно зная, что он прав. Это была она. И Тео знал, что Малфой в силу своего характера и убеждений, и алкоголя, вряд ли поверит. — Может, Грейнджер и есть та, из Парижа. Драко резко поднял голову. — Почему ты так думаешь? — Я ничего не думаю, просто пью с тобой и пытаюсь поддержать диалог. Но это было вранье. Он был абсолютно в этом уверен. Вопрос был только времени, когда же эти двое примут правду. Драко смотрел на него несколько секунд не моргая, а затем откинулся на спинку дивана. — Ты бесишь меня, Нотт. — Я знаю, Малфой. Это взаимно. Драко посидел ещё немного, а затем встал и немного пошатнулся. Слишком много выпил за короткое время. — Я пойду. — Иди. Драко направился к двери. У порога остановился, опираясь рукой о косяк. — Тео, спасибо, что выслушал. И ушел, оставляя Теодора Нотта в одиночестве и со своими мыслями по данной ситуации.

***

Она сидела за столом, сжимая чашку с кофе, но не пила. Горячий пар поднимался вверх, но она не чувствовала ни тепла, ни вкуса. «Ты хочешь его. Не меня. Не разрядку. А его». Слова Тео гудели в голове, не давали покоя. Три дня она пыталась их заглушить, но так и не получилось. Она поставила чашку, провела рукой по лицу, убирая пряди за ухо. — Возьми себя в руки, Грейнджер, — прошептала она в пустоту. В дверь постучали. — Войдите. На пороге стояла Милли, её личный секретарь — молодая женщина с идеальной причёской и безупречной мантией. Гермиона наняла её год назад, и та ни разу не позволила себе лишнего. Всегда спокойная, вежливая, профессиональная. Но сегодня что-то было не так. Секретарь окинула её медленно взглядом, с головы до ног. И Гермиона вдруг почувствовала себя неуютно. Как будто её оценивали. Как будто находили недостатки. — Мисс Грейнджер, — сказала секретарь ровным голосом, — позволите заметить, что ваш внешний вид оставляет желать лучшего. Гермиона замерла. Её брови поползли от удивления наверх, а рот приоткрылся. — Что? — Синяки под глазами, растрёпанные волосы, — перечислила секретарь, не меняя тона, но с грустью в глазах. — И пятно на блузке. Гермиона опустила взгляд. Черт. Кофе. Я даже не заметила. — Обычно вы выглядите безупречно, мисс Грейнджер, — продолжала секретарь, нервно заламывая пальцы. Она ожидала, что начальница может взорваться на её недопустимые высказывания. — А сегодня вы неважно выглядите. Гермиона смотрела на неё, не веря своим ушам. За целый год та ни разу не возразила. Даже не фыркнула, а тут что-то новое. Видимо она действительно выглядела отвратительно. — Ты... — начала она. — Простите, но Министр просит вас зайти, — перебила секретарь, возвращаясь к деловому тону. — Через десять минут. В малый кабинет. — Кого ещё? — Список небольшой, видимо это небольшое совещание, — Секретарь помялась. — Я видел фамилии: Уизли, Малфой, Нотт, Забини, Лавгуд, мистера и миссис Поттер. — Джинни? — Да. Гермиона нахмурилась, но кивнула и сделала важный вид, что изучает документы. — Хорошо. Я приду. Секретарь кивнула и вышла, даже не дожидаясь, пока начальница даст поручения. Гермиона осталась одна. Посмотрела на своё отражение в тёмном окне и ахнула. Милли оказалась права. Ей нельзя было появляться в таком виде на людях и нужно было срочно исправлять ситуацию. — Чёрт, — прошептала она. Она быстро привела себя в порядок: пригладила волосы, убрала волшебной палочкой пятно и наложила чары «Гламура». В зеркале снова отражалась замминистра в идеальном собранном виде. Но внутри всё дрожало. Что задумал Кингсли?

***

Кабинет министра был небольшим. Стол из тёмного дуба заваленный пергаментами, кресла, портреты бывших министров на стенах и несколько шкафов. Гермиона вошла и сразу увидела: Гарри, Рон и Джинни сидели по одну сторону стола. Драко и Тео заняли места напротив. Блейз появился последним, с невозмутимым видом. Полумна уже сидела в углу, задумчиво глядя в потолок. Их взгляды встретились на секунду. Полумна едва заметно улыбнулась, уголками губ и сразу же отвела взгляд. Гермиона сжала папку, инстинктивно, будто хотела закрыться от всех. Но она не могла себе такого позволить. Ей нужно было держать спину и лицо. — Итак, все в сборе, — сказал Кингсли, поднимаясь из-за стола. Он обвёл всех взглядом, будто считая каждого, как в школе. — Вы здесь, потому что я вам доверяю, — Он сделал паузу. — Я знаю, что не все из вас были в Ордене. Не все сражались на одной стороне во время войны. Но за эти годы вы доказали, что на вас можно положиться. Гарри кивнул. Драко остался невозмутимым, а Тео закатил глаза. — Я не собираюсь посвящать в это дело весь департамент. Чем меньше людей знает — тем лучше. Вопросы? — Есть, — сказал Рон. — Я здесь зачем? Кингсли посмотрел на него. — Ты здесь, Уизли, потому что ты — герой войны. Ты сражался рядом с Гарри и Гермионой, рисковал жизнью, как и каждый в этой комнате. Рон слегка опешил. Его редко называли героем. Рядом с Гарри и Гермионой он всегда был «тем самым Уизли». Но Кингсли сказал это без тени сомнения, и Рон выпрямился, ощутив что-то вроде гордости за самого себя. Малфой недовольно поморщился, что не осталось без внимания каждого в этой комнате. Тео искоса поглядывал на Полумну, которая старалась не смотреть в его сторону. И где-то в области груди, у Нотта неприятно заныло. — Кроме того, у тебя есть доступ к информации через Джорджа — его магазин посещает много людей, и не все из них законопослушные. И ты можешь быть там, где другие не могут. Никто не обратит внимания на Рона Уизли, задающего вопросы в баре или в клубе. — Плюс, — добавил Кингсли, — ты работаешь в Министерстве. И твоя должность позволяет тебе оставаться незаметным. Рон кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения. — А я? — спросила Джинни. — Ты — журналист, Джинни, — сказал Кингсли. — У тебя доступ к информации, которую другие не получат. Ты умеешь задавать правильные вопросы. И ты вне системы. Это твоё преимущество. — Хорошо, — Джинни кивнула и постучала ногтями по столу. — Я поговорю с нужными людьми, когда буду знать зачем мы здесь. Кингсли взмахнул палочкой, и за его спиной засветился экран. — Тогда начнём. На экране появилось фото. Мужчина. Лет сорока. Бледный, с пустыми глазами. — Эдмунд Кроули, — сказал Кингсли. — Глава отдела магического транспорта. Три дня назад его нашли мёртвым в собственном кабинете. Причина смерти — магическое истощение. Полное. Как будто из него выкачали всю магию до последней капли. Гермиона смотрела на фото и что-то в глазах мужчины было неправильным. Не просто мёртвым — пустым. — Он не первый, — продолжал Кингсли. — За последние три месяца мы зафиксировали семнадцать подобных смертей. Бездомные, мелкие преступники. Кроули — первый высокопоставленный чиновник. — Что их объединяет? — спросил Гарри. Кингсли нажал на кнопку. На экране появилась карта Лондона. — Все они в последние недели посещали подпольные клубы. Разные. Но есть одно место, которое пересекается с большинством жертв. Гермиона замерла, а к горлу подкатил комок. — Клуб «Инферно», — сказал Кингсли и едва заметно посмотрел в сторону побледневшей Грейнджер. От названия её клуба, внутри всё похолодело. Драко же почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он сжал челюсть. — «Инферно»? — переспросил Гарри. — Слышал о нём. — Вот и отлично, — сказал пришедший в себя Драко, не глядя на Гарри. — Значит, мы знаем, с чего начинать. — Кто владелец? — спросил Гарри, игнорируя реплику Малфоя. — Неизвестно, — ответил Кингсли. — Клуб зарегистрирован на подставное лицо. Все попытки выяснить владельца ни к чему не привели. — Странно, — заметил Гарри с легким прищуром и посмотрел внимательнее на фото жертвы. — Как такой клуб вообще работает без ведома Министерства? — Есть разрешение, — сказал Кингсли спокойно и скрестил руки на груди. — Но владелец предпочёл остаться в тени. Это его право. Драко горько усмехнулся. — Удобно. Подпольный клуб, куда ходят умирать люди, и никто не знает, кто им управляет. — Я не говорил, что никто не знает, — Кингсли посмотрел на Драко. — Я сказал, что владелец неизвестен широкой публике. Есть те, кто в курсе. Драко перевёл взгляд на Гермиону. — Грейнджер, ты как координатор, наверняка проверяла документы этого клуба? Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Она была близка к провалу, как никогда. — Я проверяю документы всех заведений, которые получают разрешение от Министерства, — ответила она ровно, стараясь не выдать собственного беспокойства. Это стоило ей огромных усилий, так как внутри уже горел настоящий пожа. Она была в шоке. — «Инферно» не исключение. Всё чисто. — Чисто? — переспросил Драко и положив руки на стол, немного подался корпусом вперед. — Люди умирают, Грейнджер. — На что ты намекаешь, Малфой? — она посмотрела на него в упор, с раздражением, которое подпитывалось изнутри зародившейся злостью. Злостью на себя, что не знала, что происходило в клубе. Что была слишком увлечена собой. Злостью на Кингсли, который сначала не поговорил с ней и не дал разобраться самой. Злостью на обстоятельства. — Я здесь не для того, чтобы отмазывать владельца клуба. Я здесь, чтобы помочь найти того, кто это делает. — Тогда, может, скажешь, что ты на самом деле знаешь об этом клубе? — он наклонился чуть ближе и спросил с нажимом. — Ты же проверяла документы. Ты же координатор. Не поверю, что знаменитая всезнайка, не знает имени владельца. — Я знаю только то, что есть в отчётах, Малфой, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.. Он усмехнулся и посмотрел на неё с недоверием. Тео молча следил за их новой перепалкой и переживал, чтобы Гермиона не сказала лишнего. — Конечно. Драко хотел ещё что-то сказать, но Кингсли кашлянул, переводя на себя внимание. — Многое в этом деле странно, — сказал он, прерывая перепалку. — Поэтому вы здесь, чтобы найти ответы. Он повернулся к Полумне. — Лавгуд, ты наш эксперт по магическим болезням. Что скажешь? Полумна подошла к экрану, вгляделась в фото. — Это не болезнь, — сказала она спокойно. — Кто-то или что-то высасывает магию. Питается ею. — Питается? — переспросил Тео, который всё это время молчал. — Да. И чем сильнее жертва, тем больше удовольствия. Драко напрягся. Он перевёл взгляд на Полумну. Та смотрела в потолок, но уголки её губ чуть приподнялись. — Забини, — Кингсли перевёл взгляд на Блейза. — Что это может быть? Блейз подошёл к экрану будто ждал своего выхода всё это время. — Есть несколько кандидатур. Древние артефакты, поглощающие магию. Но большинство уничтожены или запечатаны, — Он нахмурился. — Если это один из них... значит, кто-то нашёл способ его активировать. — Какой именно артефакт? — спросила Джинни. Блейз повернулся к ней. Его взгляд задержался на её лице на секунду дольше, чем нужно. — Например, «Око Эребуса». Или «Сердце Хаоса». Оба были запечатаны после последней войны. Джинни выдержала его взгляд, но внутри всё сжалось. — Нам нужен не просто артефакт, а тот, кто его контролирует, — продолжал Блейз, отводя взгляд. — Или кто-то стал его носителем. — Носителем? — переспросил Рональд, который вообще не понимал, что происходило. — Человеком, в котором артефакт поселился. Он выглядит нормально, но внутри у него пустота или тьма. Гарри посмотрел на Полумну. Он знал её как странную, но верную подругу. Но «эксперт по магическим болезням»? Когда она успела? Работая в Министерстве, Гарри ранее не видел её и сейчас был весьма удивлен её появлению и осведомленности. — Как понять, кто этот носитель? — Драко смотрел на Блейза и Полумну, желая получить ответы. — Только если увидеть его ауру, — сказала Полумна. — Или если он сам себя выдаст. Гермиона сжала кулаки под столом и шумно втянула носом воздух. Ей на мгновение показалось, что земля уходит под ней. Кингсли снова перевел внимание на себя, заставляя всех затаить дыхание. — Поттер, ты же знаешь, почему тебя перевели в аналитический отдел? Твоё здоровье не позволяет рисковать. Но здесь твоя работа не менее важна, помни об этом. Гарри кивнул, но взгляд его потяжелел, Гермиона едва заметно положила свою ладонь поверх его, мгновенно считывая его эмоци: жалость, отчаяние и злость. Она поджала губы и сжала руку, будто говоря, что всегда будет рядом. — Малфой, — Кингсли повернулся к Драко. — Ты занял место Поттера в оперативном отделе. И показал, чего стоишь на самом деле. Сейчас вы с Ноттом лучшие Авроры. И я прошу вас продолжать работать так и дальше вместе с Поттером. Драко сжал челюсть. Гарри даже не смотрел в сторону школьного врага. — Поттер, твой отдел — аналитика. Данные, координация, связь. Малфой и Нотт берут поле. Они втроем кивнули принимая своё задание. — Забини — артефакты. Лавгуд — медицинская экспертиза. Рон Уизли ты у нас связной. Джинни на тебе информация и пресса. Кингсли посмотрел на Гермиону. — Грейнджер, ты будешь координатором и ответственной за это дело. Обеспечь группу всем необходимым и следи, чтобы информация не утекла. Она кивнула. — Все свободны, — Кингсли открыл папку, вложил туда последний пергамент. — Кроме тебя, Гермиона. Задержись. Гермиона осталась на месте, сердце пропустило удар. В голове пронеслись десятки мыслей, как Бруствер её убьет. Джинни бросила на неё короткий сочувствующий взгляд и Гермиона чуть качнула головой, благодаря. Драко вышел последним. На пороге он обернулся и их взгляды на секунду встретились. — Удачи, Грейнджер, — сказал он тихо, и в его голосе не было насмешки. Дверь закрылась. Кингсли взмахнул палочкой и Гермиона почувствовала, как воздух вокруг стал плотным — заглушающие чары. — Садись, — министр указал на стул и она сразу же присела, опустив вниз глаза, как школьница, которая провинилась. Кингсли остался стоять так, чтобы смотреть на неё сверху вниз. — Я подписал разрешение на твой клуб почти два года назад, — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась та самая сталь, которую она никогда не чувствовала по отношению к себе. — Ты пришла ко мне и рассказала всё. О своём состоянии. О том, как война сломала тебя. О том, что тебе нужно место, где ты можешь быть собой. — Я помню, — во рту пересохло и голос сорвался на шопот. — Я рискнул. Я доверился тебе, Гермиона. — Бруствер сделал паузу. — Но сейчас, Грейнджер, люди умирают. — Я понимаю. — Понимаешь? — Голос Кингсли повысился. — Ты знаешь, что семнадцать человек мертвы? Что среди них — глава отдела магического транспорта? — Я не могу контролировать, кто приходит в клуб, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. Руки стали влажными, а нога под столом начала дергаться, подобно пружине. Это привычка появилась у нее после войны, когда начинала волноваться. — У нас анонимность. Маски. Люди не называют имён. Это основа «Инферно». Если я нарушу это правило, клуб рухнет. Кингсли ударил ладонью по столу и звук раздался о стены, отчего Гермионе захотелось вжаться в спинку стула. — Это твои проблемы, Грейнджер! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Твой клуб - Твоя ответственность. Если ты не знаешь, кто там ходит, тогда придется узнать. Если тебе нужно нарушить анонимность, то ты это сделаешь. Но я не собираюсь мириться со смертями! Она вскинула голову. — Ты же знал, на что шёл, когда подписывал разрешение. — Я думал, что ты будешь контролировать ситуацию, — Он наклонился к ней. — А сейчас я вижу, что ты провалила это задание. Что ты не контролируешь то, что создала. — Семнадцать трупов, Грейнджер. Семнадцать! Она сжала челюсть, руки сжались в кулаки и ногти впились в ладони до боли. — Я что-нибудь придумаю, министр. — Нет, Грейнджер, ты найдешь мне этого ублюдка, — он выпрямился, и голос вмиг стал холодным. — И ты лично принесёшь мне отчёт. Я хочу знать каждого, кто был в клубе в последние три месяца. — Это сотни людей. — Мне плевать. Ты должна справиться. — И, Грейнджер, — его голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Если ещё один человек умрёт, и это будет связано с «Инферно»... я закрою клуб. Лично. — Я поняла. — И тогда ты останешься одна со своими демонами. Без клуба. Без убежища. — Я знаю, через что ты прошла, — сказал он, и в его голосе появилась усталость. — Я знаю про пытки. Я знаю про круцио. Я знаю, что ты приняла свою тьму. Обуздала её. Он помолчал, а горькие слезы вдруг наполнили глаза Гермионы. — Но это, Грейнджер, не отменяет того, что ты мой заместитель. И не отменяет того, что люди умирают. Она кивнула, пытаясь сдерживать бурю внутри. — Ты получишь отчёт. Кингсли отошёл к окну, снял заглушающие чары. — Иди. И помни: я доверяю тебе, но моё доверие не безгранично. Гермиона встала, вытерла слезы, что стекали по щекам, оставляя за собой соленые дорожки. — Спасибо. — Не за что. И она вышла из кабинета. Гермиона шла по коридору, чувствуя, как ноги дрожат, а сердце отбивало бешеный ритм в груди. Дыхание было сбивчивым и частым. Ей необходимо было успокоиться. Срочно. — Грейнджер. Она резко остановилась и обернулась. Малфой стоял в двух шагах от неё с озадаченным видом. — Что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавать своих эмоций. Ему об этом знать точно не нужно. — Что ты знаешь об этом клубе? — С чего ты взял, что что-то знаю помимо уже озвученной информации? — Ты побледнела, когда Кингсли назвал его. — Тебе показалось, Малфой. Ещё что-то? Он смотрел на неё и почему-то не верил. — Если ты что-то знаешь, — сказал он тихо, — лучше скажи. — Я ничего не знаю. — Грейнджер... — Малфой, — она посмотрела на него в упор. — Я сказала, что знаю столько же сколько и все. Он молчал секунду, а затем кивнул. — Ладно. Но если вспомнишь... ты знаешь, где меня найти. Он развернулся и ушёл. Гермиона стояла у стены, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он знает? Нет. Не может знать. Но он смотрел на меня так, будто... Она отогнала эту мысль и единственное, что сейчас хотела, так это остаться наедине с собой. Ей необходимо было прийти в себя. И снова погрузившись в свои мысли, не заметила, как снова заметила фигуру, что шла ей на встречу. — Полумна, — прошептала она и кивнула головой, надеясь, что она не станет к ней приставать. Но похоже у Судьбы были другие планы. — Призрак, — тихо сказала Полумна и странно улыбнулась. У Гермионы все похолодело внутри, а сердце рухнуло в пропасть. — Не бойся. Я никому не скажу, Гермиона. — ЧТО? Откуда ты знаешь? — голос дрогнул. Она часто заморгала, будто не веря в происходящее. — Я вижу ауры и твоя ярче всех. Гермиона смотрела на неё. Внутри поднималась паника. Она была в клубе? — Мерлин…Ты будешь в группе, Луна, — стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты будешь видеть эти ауры, ты сможешь вычислить носителя? — Может быть, — Полумна пожала плечами и усмехнулась. — Но ты должна мне кое-что пообещать, Гермиона. — Что? — Я помогу тебе и Кингсли. Но когда придёт время, ты расскажешь ему правду. — Кому? — брови от удивления поползли вверх. — Тому, кто ищет тебя. Полумна улыбнулась и ушла. Гермиона осталась одна в холодном коридоре министерства. Она знает? О клубе? О нём? Она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Семнадцать трупов. Кингсли знает. Полумна знает. Драко подозревает. А я уже ничего не могу контролировать. Она выпрямилась, поправила блузку и пошла к выходу. Сегодня точно придется вернутся в клуб, это было необходимо. Ей нужно было встретится с новеньким. Ей нужно было снять напряжение сегодняшнего дня. Она знала, что это опасно, но не могла поступить иначе…