Глава 11

— Кис, ты ебанулся? — спросил Зуев, вальяжно развалившись на старом диване. Между пальцами дымилась сигарета. — Ты хочешь грохнуть мажора из Москвы? Я закатил глаза от нарастающего раздражения. Ведь уже почти договорился о дуэли, но стоило сказать с кем, как Гендос начал давать заднюю. — Он сделал больно Марте, — упрямился я, будто это весомая причина. Для меня — весомая. — Да хоть Папе Римскому! — Гена встал с дивана и подошёл ко мне, глядя прямо в глаза. — Ты понимаешь, что из-за твоей любви нас всех на нары посадят, меня так точно! — Какой ещё любви? — Да харе уже делать вид, что Марта тебе безразлична, — усмехнулся он. — Некоторые пацаны так за своих тёлок не впрягаются. — Да иди ты, — отмахнулся я и сделал шаг от него, подходя к боксёрской груше. Та медленно покачивалась на ржавых цепях. Любовь. Надо же было такое спиздануть. У Гендоса всегда язык без костей. В голову снова лезла Марта. Со своей улыбкой и слезами. Стервозностью и наивностью. Как шизик думаю о ней, хотя не должен. Она не для меня. Я её только испорчу. Сделаю ещё хуже. От этих мыслей легче не становилось. Обессиленно я прижался лбом к груше, выдохнув полной грудью. — Да. Нравится она мне, — произнёс я и обернулся к другу. У того чуть челюсть не упала на пол, а глаза вот-вот не вылезли из орбит, будто я сказал, что бросил курить или бухать. — Но не судьба. — Чего это? — оклемался Зуев. — Блять. Она не для таких, как я. Что я могу ей дать? — Воу-воу, ты сейчас говоришь как в романтическом фильме. — Я серьёзно, Ген. Она привыкла жить в роскоши, а у нас тут из роскоши только хаты Бабича и Кудинова. — Ну сейчас-то у неё такой роскоши нет. — Ген. — Да молчу я. Частично он был прав. Марта теперь была обычной девушкой из обычной семьи, в которой всё крутится вокруг экономии. — Позови её на свидание, — вставил свои пять копеек Зуев. — Да отъебись ты, — мимоходом прорычал я, подходя к выходу из гаража. — Ага, значит, свидание всё-таки рассматривается, — донеслось мне в спину. Я показал ему средний палец, не оборачиваясь. — Кис, ты неисправим, — смеялся как конь Зуев. Выйдя на улицу, я почувствовал, как в лицо ударил лёгкий ветер, растрепав волосы. Уже начинало темнеть. Я закурил, прислонившись к воротам гаража. Через минуту рядом вышел Гендос. Несколько секунд мы молчали. — Так что с этим москвичом? — спросил он уже спокойнее. — Ничего. — В смысле ничего? — В прямом. Не буду я его валить. Гендос подозрительно сощурился. — А дуэль? — Дуэль будет. — Кис... Я усмехнулся. Если честно, сам ещё не знал, чем всё закончится. Но отступать уже было поздно. После того, что этот урод устроил, просто сделать вид, что ничего не произошло, я не мог. — Я просто набью ему морду. — Просто набьёшь морду, — передразнил Гендос. — Ты в прошлый раз одному типу «просто набил морду», а он потом месяц через трубочку жрал. — Сам виноват был. — Конечно. Он затянулся сигаретой и покачал головой. — Из-за бабы ты когда-нибудь точно сядешь. — Не из-за бабы. — А из-за кого тогда? Ответ пришёл сразу, но говорить его вслух не хотелось. Из-за Марты. Потому что каждый раз, когда я вспоминал её заплаканное лицо, внутри поднималась такая злость, что хотелось ломать кости. — Просто есть люди, которым иногда надо объяснять правила, — сказал я. — Кулаками? — Другого языка они не понимают. Гендос тяжело вздохнул. — Вот поэтому ты мне и нравишься как друг. И именно поэтому я переживаю, что ты однажды сдохнешь молодым. — Спасибо, поддержал. — Всегда пожалуйста. Мы снова замолчали, но ненадолго. — Всё-таки позови её, — неожиданно тихо сказал Зуев. Я устало прикрыл глаза. — Да пошёл ты. — Это не ответ. — А другого не будет. — Боишься? Я резко повернул голову. — Чего мне бояться? — Что откажет. Я хотел сразу послать его нахер. Уже открыл рот, но не смог. Потому что, сука, именно этого я и боялся. Боялся, что она меня отошьёт. Скажет, что я идиот, раз на что-то надеялся, засмеёт. Меня засмеёт девчонка! Даже от одной мысли всё внутри воротило. Не дав Гене что-либо добавить, я ушёл. Просто ушёл, чтобы не слышать её имя из его рта и хотя бы попытаться не думать о ней. Ноги сами принесли меня домой. Поднявшись на свой этаж, я сразу заметил Алину. Она стояла возле моей двери, прислонившись плечом к стене. Непривычно одетая — без короткой юбки и откровенного топа. Джинсы, свитер, расстёгнутая куртка. Будто пришла не соблазнять, а разговаривать. — Привет, — тихо сказала она, заметив меня. — Привет. Ты чего здесь? Алина замялась. — Ты неделю не звонил. Я молча достал ключи. — И? Она опустила взгляд. — Просто волновалась. — Ты мне не девушка. Слова прозвучали жёстче, чем я собирался. Хотя, может, именно так и было нужно. Алина сглотнула. — Я знаю. Повисла тишина. — Тогда иди домой. Она резко подняла голову. — Что? Я устало потёр переносицу. Хреново. Очень хреново. Но тянуть дальше было ещё хуже. — Алин, ты хорошая. Правда. Но нам пора заканчивать. Несколько секунд она просто смотрела на меня. Будто не понимала смысла сказанного. Потом побледнела. — Заканчивать? — Да. — Вот так просто? Я пожал плечами. — Мы изначально договаривались. — Договаривались? — нервно усмехнулась она. — Серьёзно? Голос начал дрожать. — Я целый год была рядом с тобой. Я отвёл взгляд, потому что возразить было нечего. — Я делала всё, что ты хотел. — Не начинай. — А что мне ещё делать? Теперь в её глазах стояли слёзы. Чёрт. Только этого не хватало. — Я ведь люблю тебя, Вань. Слова ударили неожиданно. Не потому, что я не догадывался. Наоборот, потому что слишком давно знал. И всё равно продолжал делать вид, что ничего не замечаю. — Не называй меня так. Она коротко рассмеялась. Не весело, а истерично. — Конечно. Я подошёл к двери и вставил ключ в замок. Оставалось зайти внутрь. Всего одно движение. — Это из-за неё? Рука замерла, и я обернулся. — Из-за кого? — Из-за той москвички. В груди что-то неприятно дёрнулось. — Не начинай. — Я видела вас после вечеринки. Она шмыгнула носом. — Ты смотрел на неё совсем не так, как на других. Я сжал челюсть. Потому что спорить было бессмысленно. Наверное, со стороны это действительно было видно. — Алин. — Ты её к себе приводил. — Иди домой. — Значит, это правда. Я открыл дверь. — Иди домой. На этот раз жёстче. Алина ещё несколько секунд стояла на месте. Потом медленно кивнула, будто наконец всё поняла. И именно от этого стало особенно паршиво. Я зашёл в квартиру и захлопнул дверь.