Глава 5. Дрочи и плачь, уебище

Пахло жареным.  Выдра, стараясь не шуметь, откинула одеяло. Одна мысль, что она может случайно разбудить своих соседок, а в особенности крикливую Элю, неостывшую от унижения в коридоре, пробивала на холод вдоль позвоночника. Карина слезла с кровати и крадучись дошла до двери. В последний раз обернувшись и убедившись, что все спящие в глубоком сне и их ничего не потревожило, Карина выскользнула в коридор.  Замок встретил её глухой, пугающей тишиной и неприятным сквозняками. Не зная куда конкретно идти, ведь они не договаривались о встрече, да и от письма сложилось впечатление, что Лера прощалась навсегда, Карина бездумно шагала в сторону Слизеринских подземелий. Шаги глухо отзывались эхом о бетонные поверхности.   Коридор выглядел мрачно, факелы едва горели, отбрасывая длинные уродливые тени на каменные стены. Выдра шла медленно, высматривая Леру, хотя у неё не было никакой гарантии, что та не спит в своей комнате. Просто надеялась, что королева драмы, дабы не залить родную гостиную, решит проветриться.  И интуиция не подвела. В одном из самых глухих тупиков, неподалеку от входа в гостиную, на холодном каменном выступе сидела Лера. Она сжалась в комок, обняв колени руками. В полумраке подземелий было видно, какая она разбитая и бесконечно грустная — вся её привычная слизеринская уверенность и броня просто рассыпались. Карина затормозила, ошеломленно разглядывая подругу, а затем быстрым шагом подошла ближе. — Лер? Ты чего тут сидишь? — негромко, но настойчиво спросила Выдра, присаживаясь рядом на корточки. — Я получила твою записку. Что, блять, случилось? Почему ты ушла из Клуба? Лера вздрогнула от неожиданности, резко подняла голову и попыталась быстро смахнуть что-то с лица. Она отвела взгляд в темный угол и постаралась вернуть своему голосу привычный, безразличный и холодный тон: — А, это ты... Да ничего не случилось, Выдра. Забудь. Просто... надоело всё это. Клуб этот дурацкий, интриги эти жалкие. Решила, что мне там больше делать нечего, вот и всё. Иди спать, холодно здесь. — Такая сладкая сказка, что я сейчас засну, — жестко перебила её Карина, хватая Леру за плечо и заставляя повернуться к себе. — Лицо своё видела? Ты сидишь в три часа ночи в сыром коридоре и выглядишь так, будто тебя стадо гиппогрифов перетоптало. От меня ты эту херню «да ничего» не скроешь. Говори давай, кто тебя до такого состояния довел? Лера несколько секунд молча смотрела на Выдру, до конца пытаясь удержать маску полного равнодушия, но стены её защиты окончательно рухнули под напором приятельницы. Её плечи опустились, губы задрожали, а в глазах снова блеснули слезы. — Настя... — тихо, с надрывом выдохнула Лера, и этот шёпот эхом разнесся по пустому коридору. — Это всё Настя. Я больше не могу делать вид, что всё нормально, и находиться с ней в одном помещении.  — Да что случилось?! Какая Настя… — Выдра резко замолчала, вспоминая девицу, что не оставляла её без своих осуждающих взглядов ни на один вечер. И которые она умело прятала под ангельской улыбкой, стоило только посмотреть на нее в упор. Карина медленно перевела взгляд на Леру и снизила градус грубости в тоне, — ладно, продолжай… Лера обречено вздохнула, опуская голову, и уставилась на пол, начиная неспешно повествовать.  — Недавно она утром зашла ко мне в спальню, я только проснулась и была сонная, а она…  *** — Лера! Лера-а-а! А ну, просыпайся! — пропел мелодичный голос прямо над ухом спящей девушки, от чего та чертыхнулась и открыла глаза. Кавех проморгалась, фокусируя взгляд на… Насте? Что она забыла в ее комнате?  — Настя…? — Доброе утро, соня! — Хихикнула слизеринка и взмахнула палочкой, не давая и шанса на адекватное пробуждение и приход в себя.  В то же мгновение над кроватью с оглушительным хлопком взорвалась целая серия зачарованных мини-салютов. Комната озарилась калейдоскопом красок: яркие блики оранжевого, зеленого и фиолетового цветов хаотично заплясали по стенам, потолку и балдахину. Весь этот праздничный кошмар осветил недоумение, застывшее на заспанном, помятом лице Кавеха. Девушка зажмурилась, пытаясь закрыться одеялом от режущего глаза света, но магия Насти была неумолима. Сама же Настя была явно довольна процессом и лучилась гордостью за свой перформанс. Её триумф достиг пика, когда разноцветные искры в воздухе начали с тихим шипением перегруппировываться, складываясь в светящиеся неоновые комплименты и несуразные, приторно-сладкие стишки: «Лера — лучший человек, С ней сияет белый свет. Умница, душа — навек, Лучше Леры в мире нет.»  Лера, всё ещё отчаянно пытающаяся продрать глаза сквозь дымовую завесу из фиолетовых искр, ошалело уставилась на это сияющее поэтическое безобразие. На её лице читалась смесь искреннего ужаса и глубокого ступора. — Извини?  — Лер, — искры рассеялись, как только Настя села на край кровати и порывисто поймала ладонь девушки, сжав её в своих, заглянула прямо в глаза с максимальной, пугающей серьезностью, — ты прекрасная, моя любимая женщина, в тебе совершенно нет недостатков, надеюсь скоро ты отбросишь все глупые мысли о себе и поймешь, что восхитительней человека просто не существует, ты самая пиздатая.  — Можно я не буду отвечать? — Конечно, — Настя быстро отпустила руку и отвернулась, — спи сладко… Кавех вновь уронила голову на подушку и закрыла глаза, пытаясь забыть этот ужас. На задворках сонного сознания, Лере показалось (или нет), что на выходе из комнаты слизеринка пнула дверь и прошипела «сука».  *** — Эээ…  — Вот! Потом она избегала меня все дни, в клубе стала тенью. У нее спрашивали о самочувствии, она говорила всё в порядке. А недавно гаркнула на меня при всех. Я к ней подошла поговорить и… она сказала, что этим поступком и словами призналась в чувствах ко мне, а я ее отвергла.  Выдра округлила слова и зажала рот рукой, приглушая посмеивания. Так всё это время она ловила на себе ревнующие взгляды?  — Она сказала, что всё уже все нормально, просто я не в приоритете больше.  — Чего-о? Не в приоритете был член её бати, когда её мать выбирала на чьем кончить.  Лера прыснула от перепада настроения, ведь всего минуту назад она была почти в отчаянии, а сейчас на душе стало так легко. А ведь нужно было лишь выделить момент, чтобы просто обозвать человека, который тебя задел.  — Сама придумала, сама обиделась. Еще бы придумала, что вы встречаться начали, а потом страдала от расставания, которое тоже бы выдумала. Пусть понюхает, что высрала.  Лера исходилась хихиканиями, чувствуя как сбрасывается напряжение и наступает облегчение. Ещё пару минут назад она испытывала сильную вину за то, что случайно отвергла человека, но теперь Кавех понимала, что крупно накрутила себя. Все эти масштабы трагедии, которые она успела выстроить у себя в голове, растаяли под грубым, но таким терапевтическим гриффиндорским реализмом Карины. Выдра победно ухмыльнулась, глядя, как подруга наконец-то оживает и перестаёт размазывать сопли по мантии.  — Ничо, Лерка, мы ей еще покажем, кто там в приоритете. Только впитай, что ты ни в чем не виновата, окей? Ты не в ответе за ее мозгошмыгов в голове. Со всем разберемся, я вон, в клубе же еще, устроим им веселый денёк завтра. Кстати, есть у меня одна идея… *** За центральным столом у камина, где собралась верхушка Клуба, обстановка была максимально токсичной. Заговорщицкий шёпот плавно перерастал в привычное выяснение отношений и коллективную травлю. Идея Лини о «волшебных реакциях» — новой концепции совмещения стихийных заклинаний — трещала по швам под натиском критических замечаний. Лини спешно раскладывала на столе пергаменты, исписанные формулами, уповая на поддержку своего единственного приятеля. — Послушайте, это же гениально! — Лини заискивающе улыбнулась, ища глазами одобрение Странника. — Давайте попробуем. Манка, давай, рассеки воздух, взмахни палочкой... — А Манка способна добавить только порцию дегенеративного тупизма в любой адекватный план, — громко, на всю гостиную перебила её Странник. Она вальяжно откинулась на спинку стула, брезгливо кривя губы. — Лини, зачем ты вообще тратишь пергамент на эту убогую? Её потолок — чистить котлы после занятий, а не участвовать в великих замыслах Клуба. Манка, которую в Клубе не пинал только ленивый, сжалась и попыталась вяло огрызнуться: — Слышь, Странник, завались, а? Сама-то давно великим теоретиком стала? Странник мгновенно переменилась в лице. Её высокомерие испарилось, уступив место детской, уязвленной обиде. Она оскорблено выпрямилась, картинно схватившись за край стола, а её голос задрожал от подступившей ярости:  — Ты как со мной разговариваешь, чучело?! Лини, ты слышала, как эта дрянь мне хамит?! Я требую, чтобы её исключили! Ей здесь не место, она ничтожество! — Да ладно тебе, не ной, — подлил масла в огонь Беннет. Он хищно ухмыльнулся и со всей дури отвесил Манке звонкий щелбан по затылку. — Странник прав, Манка. Твоё мнение здесь вообще никого не волнует. Скажи спасибо, что тебя отсюда ещё пинком под зад не вышвырнули. Манка потерла ушибленное место, шмыгнув носом, и вжала голову в плечи. Тумаки от Беннета и бесконечные издевательства Странника уже стали для неё нормой. В этот момент Странник тяжело опустила кулак на деревянную поверхность. Она смерила Манку уничтожающим, ледяным взглядом, продолжая её методично буллить:  — Если эта девка выдаст еще хоть один звук, я лично запру её в подвале на неделю. Без палочки. Манка, закрой рот и не позорь Клуб своим присутствием. Твой удел — молча слушать тех, кто умнее. — Так, ребятки, ну поднажали, конечно, сильные, грозные, но перебарщивать тоже не нужно, — раздался вдруг мягкий, тягучий голос Насти. Она сидела чуть поодаль, изящно помешивая ложечкой свой остывающий чай. Девушка выглядела абсолютно спокойной и дружелюбной, искусно пряча за этой маской свою истинную хитрую натуру. Открытую вражду Настя никогда не показывала — это было не в её стиле. Ей было куда выгоднее держать всех в узде тёплыми словами, аккуратно манипулируя настроением в комнате. Беннет перевел взгляд на чертежи и авторитетно резюмировал:  — Идея сырая. Но Райден четко дала понять, что нам нужны новые результаты. Странник, что скажешь? Ты ведь обсуждал это со старостой? При упоминании Райден Странник мгновенно подобралась, растеряв всю свою недавнюю обиду. Она преданно заглянула в сторону спальни старосты и жестко, бескомпромиссно отчеканила:  — Райден — гений. Её воля для нас — закон. Если она одобрит концепцию Лини, мы разобьемся в лепешку, но заставим эти реакции работать. А кто усомнится в её авторитете, как эта ушедшая крыса Лера, — закончит хуже предписанной судьбе Манке. Наша Райден видит Клуб великим, и мы обязаны подчиняться каждому её слову без лишних вопросов! Лини довольно закивала, радуясь, что друг так яростно отстаивает позиции. Но стоило Беннету отвернуться, чтобы снова отвесить Манке превентивный пинок, как Странник наклонилась поближе к Лини. Его лицо исказилось в лицемерной, приторной гримасе, а голос опустился до едва слышного шёпота:  — Боже, какая же Райден сумасшедшая дура со своими амбициями... Ты бы видела, какие бредовые отчеты она заставляет меня писать. Параноичка повернутая. Но ты делай вид, что мы с ней на одной волне, Лини. Пока эта идиотка думает, что я её самый верный пес, подземелья принадлежат нам. Лини удивленно моргнула от речи самого преданного соратника Райден, пока на другом конце стола Беннет продолжал открыто издеваться над окончательно приунывшей Манкой. Лицо Странника было так близко, что Лини чувствовала теплое дыхание на своём. Слизеринка заметив ступор владельца Клуба, удовлетворенно хмыкнула, и проверив на всякий случай, что их друзья заняты собой, придвинулась еще ближе и жестко впилась в ее губы. Лини так и застыла, ощущая как чужая рука методично поглаживает ее талию. Девушка была напористой. Лини перестала быть истуканом и ответила на неожиданный поцелуй. Когда Странник отстранилась, её глаза блестели от радости, что Лини ответила ей. Не успели они это обсудить, как они услышали, что кто-то вошел. Лера плавно зашла в гостиную, слизеринцы подчеркнуто замолчали, показывая, что и не подумают говорить при «попущенной», как выражалась Странник после ее ухода. Кавех демонстративно с поднятой головой, не глядя в сторону пристально смотрящей Насти, прошла мимо сборища фриков. Для клуба она стала чужой.  Стараясь держать спину ровно и не показывать, как сильно её задевает этот холод, Лера быстрым шагом миновала гостиную и направилась вглубь коридора, ведущего к спальням. Ей хотелось просто закрыться у себя и переварить этот день, но у одной из дверей она невольно затормозила. Дверь в комнату Райден была слегка приоткрыта. Изнутри доносился негромкий, но отчётливый голос старосты. Лера бы прошла мимо, даже не обратив внимания на такую мелочь, но то, что она услышала, заставило ее замереть на месте.  — Ну что ты такое говоришь, дорогой? — Райден качнула головой, ласково сощурив глаза. — Ты же знаешь, что я не могла поступить иначе. Этот Клуб... они становятся неуправляемыми. Лини слишком много возомнил о себе после того, как Лера ушла. Что-о? Я бываю излишне строгой?! Как ты можешь? То есть ты на их стороне?! Ох, дорогой... Ты всегда знаешь, какие слова подобрать, чтобы меня успокоить. Извини, что накричала. Ты прав, чашка мятного чая — это то, что нужно. Лера нахмурилась: откуда здесь взялся муж Райден и что он делает в спальне девочек? Кавех бесшумно придвинулась, чтобы разглядеть мужчину получше, но… Райден сидела в комнате абсолютно одна и протягивала чашку воздуху. Пустому креслу.  — Держи, мой хороший. Аккуратно, горячо, не обожгись, — проворковала гроза слизеринских подземелий. Староста улыбалась, кивала пустоте и… о Мерлин, увлечённо разговаривала с воздухом, как с живым человеком. От этой шизофренической, жуткой картины у Леры поползли мурашки по спине. — Интересное зрелище, правда? — раздался прямо над её ухом ленивый, насмешливый голос. Лера едва не подпрыгнула на месте от испуга. Позади неё, скрестив руки на груди, стояла Тина. Она смотрела на ошарашенную Леру с лёгким прищуром, в котором читалось полнейшое безразличие к чужим секретам. — Что ты здесь забыла, Кавех? — поинтересовалась Тина, выгибая бровь. — Спальни шестикурсниц в другой стороне. Лера, всё ещё бледная от увиденного, не нашлась что ответить. Она лишь судорожно кивнула и поспешила ретироваться прочь по коридору, молясь только об одном — поскорее забыть этот бред. Тина проводила её взглядом, а затем повернулась к приоткрытой двери. Не дожидаясь приглашения, она громко и чётко постучала костяшками пальцев по дереву и, плавно качнувшись, эффектно облокотилась плечом о дверной косяк, скрестив ноги. Райден от стука резко вздрогнула и обернулась. Стоило ей увидеть, кто стоит на пороге, как вся её величественная спесь мгновенно испарилась. Лицо слизеринки густо залилось краской, в глазах мелькнула чистая паника — Райден заметно смутилась при виде Тины по вполне понятным, только им двоим известным причинам. Она судорожно поправила мантию, пытаясь принять непринуждённый вид, но руки её заметно дрожали. Тина окинула взглядом пустую комнату, затем перевела взгляд на пунцовую Райден. На её губах заиграла тонкая, торжествующая усмешка.  — Твоя шайка ждёт тебя в гостиной, — спокойно, с лёгким пренебрежением бросила Тина, отстраняясь от косяка. — Заканчивай свои... семейные беседы. Тина развернулась и не спеша пошла прочь, оставив бедолагу наедине с её позором и невидимым мужем. *** Райден вошла в гостиную Слизерина в своей обычной, грандиозной манере. Дверь спальни захлопнулась за её спиной с оглушительным щелчком, и староста поплыла к камину, высоко задрав подбородок и расправив идеально выглаженную мантию. На её лице уже не осталось и следа от недавнего безумия — теперь это была холодная, строгая и властная Райден, готовая вершить судьбу Клуба. При её появлении за центральным столом мгновенно наступила тишина. Капитано выпрямился, Настя нацепила свою самую очаровательную улыбку, а Странник, словно верная собака, аж подалась вперёд, готовая ловить каждое слово. — Докладывайте, — ледяным тоном скомандовала Райден, останавливаясь у изголовья стола и даже не присаживаясь. Её взгляд сканировал присутствующих с таким презрением, будто перед ней сидели не лучшие студенты факультета и члены Клуба, а кучка первокурсников, что изгадили её рубашку. — Надеюсь, вы тратите моё время на что-то более стоящее, чем публичное унижение Манки. Хотя её убогий вид, признаться, утомляет меня с каждым днём всё сильнее. Манка, которую до этого прессовали всей толпой, уткнулась носом в пергамент, боясь даже вздохнуть. — О, многоуважаемая Райден! Ваше величество, мы как раз ждали только вас! — Странник аж засияла от придворничества, заглядывая ей в глаза. Она резко развернулась к столу и брезгливо ткнула пальцем в чертежи. — Лини тут пытается протолкнуть свою абсолютно бредовую, идиотскую задумку. Я сразу сказала, что это чушь собачья, недостойная нашего уникума, но она настаивает! Лини лишь тяжело вздохнула на этот выпад Странника. Она уже привыкла к её лицемерным нападкам. Поправив галстук на шее, Лини уверенно придвинула к Райден свои записи, стараясь говорить четко и по делу: — Райден, это концепция «волшебных реакций». Мы сможем по этим заклинаниями научить участников в воздухе рисовать эмоции, узнавать как они относятся к тем или иным предложениям, без слов. Расчеты несложные, но... — Да какие расчеты, Лини?! Кого ты обманываешь? — тут же хищно оскалился Беннет, с размаху захлопывая свой учебник. — Ты посмотри на эти формулы, они же взорвутся при первой попытке! Райден, не слушай её, этот Клуб под её руководством катится в бездну! — Нам нужна жесткая дисциплина и проверенная магия, а не эти цирковые фокусы с искорками. — Расстроенная и злая Манка вставила свое слово, что было зря, ибо она поймала на себе сразу две пары глаз, готовые прикончить ее прямо здесь. Настя, аккуратно пригубив чай, решила мягко вмешаться, виртуозно лавируя между назревающей дракой и авторитетом старосты. Она сладко улыбнулась Райден, качнув головой: — Ребят, ну не будьте вы такими консерваторами. Лини ведь действительно старается для общего блага Клуба. Конечно, идея требует колоссальной доработки, и без чуткого руководства нашей дорогой Райден мы ни за что не справимся... Но потенциал здесь есть, согласитесь? Если подойти к этому с умом, мы утрем нос всему Хогвартсу. Что думаешь, Райден? Райден молча сощурила глаза, вглядываясь в чертежи Лини. В её голове в этот момент, возможно, происходил бурный консилиум с её мужем, но внешне она оставалась спокойной. Наконец, девушка медленно опустила ладонь на стол. — Лини... — холодно произнесла Райден. — Твоя идея балансирует на грани абсолютного безумия и катастрофы. Могут возникнуть проблемы с побочным эффектом этих заклинаний.  Лини внутренне съежилась, готовая к худшему, а Странник уже победно открыла рот, чтобы поддакнуть, но староста властно подняла ладонь, принуждая всех к тишине. — ...Однако, это именно то, что мне нужно, — жестко отчеканила Райден. — Нам нужен прорыв. Уход Леры ослабил Клуб в глазах остальных факультетов, и мне нужны результаты, которые заставят гриффиндорскую шайку захлебнуться от зависти. Я даю добро на «волшебные реакции». Лини победно вскинула голову, не веря своим ушам. Настя довольно прищурилась. — Великое решение! Как и всегда! — тут же восторженно запричитала Странник, преданно заглядывая Райден в рот, хотя ещё секунду назад поливала идею грязью. — Ваша мудрость не знает границ, Райден! Если вы видите в этом перспективу, значит, мы расшибемся в лепешку, но заставим эти реакции работать! Лини, живо за работу, слышала, что сказала Райден?! Мона лишь недовольно хмыкнула, подчиняясь приказу, а Беннет разочарованно покрутил палочку в пальцах, мысленно готовясь к неминуемым взрывам на практике. Райден окинула свою притихшую команду финальным, строгим взглядом и, развернувшись, направилась обратно к выходу, бросив напоследок через плечо:  — Чтобы к утру первые отчеты о стабильности заклинаний лежали у меня на столе. И не дай бог Манка испортит хоть один пергамент. Стоило двери за Райден закрыться, как Странник мгновенно растеряла весь свой восторженный пыл. Она наклонилась к Лини и ядовито прошептала ей на ухо:  — Боже, какая же она повернутая... Дала добро на этот бред только чтобы утереть нос гриффиндорцам. Странник улыбнулась вновь застывшей Лини и кинула мимолетный взгляд на губы, которые все еще горели от недавнего неожиданного поцелуя. Беннет в это время с ухмылкой отвесил Манке очередной тяжелый щелбан, а Настя продолжала не спеша пить свой чай, задумчиво смотря в сторону спален шестого курса.  *** Лера тихо толкнула дверь в свою спальню и скользнула внутрь, надеясь просто побыть в тишине. В комнате было уютно и спокойно. В углу у окна, заваленная горой тяжелых фолиантов и аккуратных свитков пергамента, сидела Алина. Главная отличница курса, как обычно, грызла гранит магии, сосредоточенно скрипя пером над сложнейшим домашним заданием по трансфигурации. Вокруг неё ровными стопками лежали линеечки, чернильницы и перья. Лера молча прошла к своей кровати и бессильно опустилась на край матраса. Она уставилась в одну точку на полу, погрузившись в свои невеселые мысли, и тяжело, надрывно вздохнула. Алина, отвлекшись от очередного сложного чертежа, подняла голову. Она внимательно посмотрела на соседку. Отличница сразу заметила эту глубокую, давящую задумчивость Леры и то, какой усталой она выглядела. Алина аккуратно отложила перо в сторону, чтобы не поставить кляксу, и мягко спросила: — Лер? Всё в порядке? Ты какая-то сама не своя сегодня. Лера вздрогнула, возвращаясь из мыслей в реальность, и постаралась слабо улыбнуться, чтобы не тревожить идеалистку своими драмами. — А? Да... Да, Алин, всё нормально. Просто немного устала от всей этой хогвартской суеты. Голова немного кружится. Алина сочувственно вздохнула, отодвинула учебник и повернулась к ней всем корпусом, подперев подбородок ладонями.  — Понимаю тебя. В замке сейчас как-то особенно шумно. Но ты ведь знаешь, что если тебе нужно выговориться, ты всегда можешь сказать мне. Я, конечно, не мастер поддержки, но выслушать точно смогу. Между ними завязался тихий, неторопливый разговор. Они сидели в полумраке спальни, и этот контраст после токсичной гостиной казался Лере настоящим спасением. Она так и не рассказала Алине ни слова о том, что Настя устроила ей за дурдом со стихами, ни о том, что Райден вышла замуж за кресло, ни о уходе из Клуба Лини.  Слизеринские интриги должны были остаться за порогом этой комнаты. Вместо этого они заговорили о каких-то совершенно простых, бытовых вещах: обсуждали вредного профессора Снейпа, смеялись над очередной глупостью, которую Чунь сотворил на травологии, и спорили, дадут ли на завтрак в Большом зале те самые вкусные тыквенные пироги. Алина говорила так мягко и спокойно, делилась какими-то забавными фактами из своих бесконечных книг, что Лера сама не заметила, как её внутреннее напряжение начало таять. Ей не нужно было здесь защищаться, держать маску или строить из себя гордую отступницу. Они просто мило, по-девичьи болтали, сокращая дистанцию между собой. — Ладно, — Алина тепло улыбнулась, снова потянувшись к своему перу. — Не буду тебя мучить расспросами. Но я рада, что ты улыбнулась. Отдохни немного, Лер. Ты заслужила. — Спасибо, Алина, — искренне ответила Лера, ложась на подушку. На душе впервые за день стало по-настоящему спокойно. Она закрыла глаза, слушая мерное, убаюкивающее шуршание пергамента Алины, вспоминая ярую поддержку Выдры, и поняла, что в этом замке всё ещё остались места, где ей хорошо.  *** Атмосфера в убежище Клуба следующего дня была не просто наэлектризованной — она пахла ядерным взрывом. Клуб собрался в полном составе, но никто не сидел за столом и не обсуждал «волшебные реакции» Лини. Все застыли на месте, уставившись под потолок, где прямо в воздухе зловещим ядовито-зелёным пламенем горели гигантские, аккуратно выведенные буквы. Над камином светилось: «Главное в отношениях — внимание и уход. Поэтому, внимание, дорогой, я ухожу от тебя. Дрочи и плачь, уебище.» Беннет испуганно косился на Странника, которая от одного вида нецензурного слова под потолком смущённо поджала губы. Лини нервно крутила в руках палочку, а Манка забилась за кресло, стараясь слиться со стеной. Вдруг дверь спальни старосты распахнулась с таким грохотом, что факелы на стенах на секунду погасли. В класс влетела Райден. Её мантия развевалась, глаза горели бешеным, яростным огнём, а идеальная причёска слегка растрепалась от переполнявшего её гнева. Она была готова рвать и метать. Все эти бесконечные пакости, интриги и гриффиндорские набеги окончательно довели её до белого каления. — Это что такое?! — её голос сорвался на опасный, леденящий душу ультразвук. Она резко указала палочкой на пылающую надпись. — Кто это сделал?! Вы меня достали, вы слышите меня?! Меня до смерти достали ваши безмозглые шутки! Это посягательство на святое! Это... это публичное оскорбление чести! Настя, стоявшая чуть поодаль у стола, при виде этих слов на секунду полностью потеряла свой привычный контроль. Её идеальная маска дружелюбия треснула. Она опешила, её глаза округлились от шока, а ладонь сама собой взлетела к губам. Настя судорожно смотрела на надпись и в её голове мгновенно сложился пазл, от которого ей стало искренне не по себе. Тем временем в самом тёмном углу комнаты, вальяжно облокотившись о каменную стену, стояла Выдра. Карина откровенно и злорадно хихикала в кулак, наслаждаясь каждым мгновением этого грандиозного цирка.  — Я спрашиваю последний раз: чьих рук это дело?! — Райден резко развернулась к притихшей шайке, и её взгляд упал на Чмоню, которая испуганно шмыгала носом. Учитывая репутацию Чмони как главной мишени для подстав, старосте долго думать не пришлось.  — А, ну конечно! Кто ещё мог сотворить подобное убожество?! Чмоня! — Я?! Райден, клянусь Мерлином, это не я! — пискнула Чмоня, — я вообще буквы такой магии выводить не умею! Да и без магии тоже… — Молчать! — рявкнула Райден, — Ты мне никогда не нравилась! Твоё присутствие здесь — позор для всех участников! С этого момента ты официально исключена из Клуба! Пошла вон отсюда, пока я не заставила тебя драить весь замок на отработках! Чмоня всхлипнула и бросилась к выходу, а Лини трусливо промолчала. Ни Манка, ни Беннет, ни тем более лицемерящий Странник не двинули и пальцем. Но тут из своего угла подала голос Выдра. Она сделала шаг вперед, переставая хихикать, и с вызовом посмотрела на старосту: — Эй, Райден, притормози коней. Это вообще-то нечестно. Все в этих подземельях знают, что Чмоня даже простое «Люмос» через раз колдует, куда ей до таких каллиграфических проклятий? Ты просто вымещаешь на ней злость за отсутствия муженька рядом?  Райден медленно повернула голову в сторону Выдры. Её лицо перекосило от такой дерзости, а палочка в руке задрожала, направляясь прямо в сторону Карины. — А тебя, Выдра, вообще никто не спрашивал! Ты здесь на птичьих правах! — прошипела Райден, делая шаг навстречу гриффиндорке. — Если я услышу от тебя ещё хоть одно возмущение, если ты ещё хоть раз раскроешь свой рот против моих решений — ты вылетишь отсюда следом за ней! Странник тут же преданно закивала за спиной старосты, поддакивая, как верная собака:  — Вот именно! Проваливай в свою башню, Выдра! Не смей перечить Райден! Карина лишь ухмыльнулась в ответ на угрозы Райден, ни капли её не испугавшись. Она подняла руки в примирительном, но глубоко издевательском жесте: — Всё, всё, молчу, ваше сумасшедшее величество. Ухожу-ухожу. Главное — внимание и уход, помнишь? Бросив многозначительный, хитрый взгляд на всё ещё пребывающую в ступоре Настю, Выдра развернулась и под гневное сопение Райден не спеша отошла в свой угол, чувствуя себя абсолютным победителем сегодняшнего утра. Мона и Эля, наблюдавшие за всем этим безумием от самого начала и до конца, уже просто не могли сдерживаться. Фраза про «дрочи и плачь» в сочетании с перекошенным от ярости лицом старосты — это было выше их сил. Девушки откровенно, во весь голос заржали, ни разу не скрывая своего восторга от масштаба трагедии. Райден, резко повернула голову на этот звук. Её ледяной взгляд остановился на веселящейся парочке, а затем плавно перетёк на стоявших рядом Деламоре, Стес и Чуня, которые просто имели несчастье оказаться не в том месте и не в то время. — Смешно?! — прошипела Райден, взмахивая палочкой в сторону остатков парящих искр, которые никак не хотели окончательно тухнуть. — Раз вам так весело, то вы впятером сейчас и займетесь общественно полезным трудом. Живо избавиться от этой мерзости! Чтобы через пять минут здесь ни одной буквы не было! Райден круто развернулась и, яростно хлопнув дверью, скрылась в своей комнате, оставив пятёрку штрафников наедине с угасающим, но всё ещё отчётливо читаемым матерным шедевром. — Ну супер, блин, сходили на собрание, — разочарованно выдохнула Эля, доставая палочку и нехотя принимаясь оттирать левитирующие искры заклинанием очищения. Она тут же пихнула Мону локтем в бок. — Это всё из-за твоего дурацкого гиканья! Могла бы хоть лицо попроще сделать, когда Райден на Чмоню орала? Теперь из-за тебя в этой гари ковыряемся! — Моё гиканье?! — возмутилась Мона, картинно всплеснув руками и едва не задев палочкой Стес. — Да ты сама в кулак хрюкала! Не вали с больной головы на здоровую, Эля! Если бы ты не начала давать тупые комментарии, Райден бы вообще на нас не посмотрела! — Да заткнитесь вы обе! — не выдержала Стес, раздражённо массируя виски. Ей меньше всего хотелось в утреннее время выслушать этот бесконечный девичий базар. — Зубы заговариваете, а надпись сама себя не уберёт. Шевелите палочками, пока Райден обратно со своим невменяемостью не вывалилась! В процесс уборки решил внести свою лепту Чунь. Он взмахнул палочкой с максимально одухотворённым и важным видом, выдав очередную порцию своих фирменных, абсолютно неуместных философских изречений:  — Девочки, ну зачем столько агрессии? Труд облагораживает мага. Очищая эти стены от скверны, мы ведь, по сути, показываем свою истинную верность Хогвартсу! Добрыми поступками и покорностью куётся характер настоящего волшебника. Мы как верные стражи... Эля от такой логики даже тереть стену перестала. Она медленно повернулась к Чуню, опустив палочку, и выдала с неподражаемым раздражением:  — Мы что, собаки, что ли, чтобы верность тут показывать за пинки и отработки? Чунь, спустись на землю, нас просто запрягли мыть чужие маты. Все замерли, готовые к новому витку споров, но тут подал голос Деламоре. Он всё это время молча и меланхолично сбивал искры точными, ленивыми взмахами, но после слов про собак его мантия шевельнулась от повороты головы. Он негромко, но так отчётливо произнёс: — Слава Мерлину, что трупы вернее собак... Они хотя бы никогда не уходят и не гавкают не по делу. После его леденящей душу фразы в комнате среди компании моментально повисла гробовая, звенящая тишина. Эля и Мона синхронно сглотнули и резко уткнулись обратно в свои участки стены. Чунь растерянно моргнул, решив больше не развивать тему верности, а Стес лишь молча кивнула, оценив уровень аргументации. Оставшиеся минуты вся пятёрка работала в абсолютном, продуктивном молчании, прерывемом лишь тихим шипением исчезающих магических чернил. После утреннего скандала с надписью, Лини решила во что бы то ни стало спасать репутацию Клуба и возвращать контроль над ситуацией. Как только штрафники закончили оттирать стены, она вновь созвала всех участников. Лини вышла в центр класса и объявила о старте «волшебных реакций». — Хватит тратить слова и устраивать драмы, — уверенно произнесла Лини, обводя присутствующих взглядом. — Сегодня я покажу вам, как использовать магию, чтобы демонстрировать свои эмоции без единого звука. Она виртуозно взмахнула палочкой. Вокруг неё с тихим шуршанием закружился вихрь серебристых и нежно-розовых искр, которые плавно трансформировались в тёплое, мягкое свечение — чистая проекция спокойствия и дружелюбия. Затем Лини резко сменила траекторию движения руки, и искры мгновенно вспыхнули резким, колючим фиолетовым цветом, наглядно демонстрируя раздражение. Презентация произвела фурор. Всем участникам Клуба безоговорочно понравилась эта идея: Странник восторженно захлопала, Беннет заулыбался, прикидывая, какие будет использовать эмоции чаще всего, и даже Манка одобрительно кивнула. Пока все увлечённо тестировали новую искрящуюся магию, Настя сидела на диване и мило, увлечённо общалась со своей сокурсницей — Кокоми. Настя улыбалась, поправляла волосы и всем своим видом показывала, как ей приятна эта беседа, искусно демонстрируя полное равнодушие к утреннему инциденту. Однако за этой идиллией из угла гостиной пристально, не отрывая глаз, следила Выдра. Карина хищно прищурилась, мысленно фиксируя каждое движение Насти и её новой собеседницы. *** Сразу после окончания собрания Выдра выскользнула из класса и отправилась на поиски Леры. Нагнав подругу в одном из пустых, глухих переходов замка, Карина тут же схватила её за локоть и заговорщицки зашептала: — Лер, ты бы это видела! Наша утренняя надпись — это просто разрыв! Райден там чуть инфаркт не схватила, орала как подорванная, металась по всей гостиной. В итоге крайним сделали Чмоню и с треском вышвырнули её из Клуба. Мона с Элей так заржали, что Райден заставила их вместе со Стес, Чунем и Деламоре стены драить. Короче, месть удалась на все сто! Лера слушала это с явным облегчением и слабой ухмылкой, чувствуя, как утренний кошмар окончательно трансформируется в заслуженный триумф. Но Карина на этом не остановилась. Её лицо снова стало серьёзным: — Но это ещё не всё. Лини там презентовала какие-то «волшебные реакции», чтобы искрами эмоции показывать, все в восторге. Но самое интересное — Настя. Она на собрании сидела и вовсю мило общалась с этой... как её... Кокоми. Прямо сочилась любезностью, как будто ничего не произошло. При упоминании этого имени Лера резко изменилась в лице. Её ухмылка пропала, а на смену ей пришло нервозность. — Кокоми?.. — процедила Лера, недовольно закатив глаза и скрестив руки на груди. — Боже, как она меня бесит. Настя, видимо, решила найти себе новую послушную куклу. — Вот и я о чём! — поддакнула Выдра, готовая развить тему. Но договорить они не успели. Из-за поворота коридора, чеканя каждый шаг и распространяя вокруг себя ауру чистой угрозы, вышла Райден. Её лицо было бледным и суровым. Слизеринка проигнорировала присутствие Карины, уставившись на Леру тяжёлым, нетерпящим возражений взглядом. — Лера, — со стальными нотками в голосе произнесла Райден, останавливаясь в двух шагах от них. — Живо отошла от неё. У нас с тобой сейчас будет очень серьёзный разговор. Пойдём со мной.