Глава 4. Бомби свиноту!

Рано утром, когда Хогвартс еще спал глубоким сном, Карина и Чмоня, крадучись, пробирались по коридорам подземелий. В руках у них была та самая пачка эксклюзивных колдографий с Райден на фоне Британского флага и надписью «БОМБИ СВИНОТ». План казался безупречным, но, завернув за угол по направлению к тайному месту собраний, девчонки резко затормозили. Прямо у дверей Клуба, скрестив руки на груди, стояла сама Райден. Видимо, её паранойя не давала ей спать, и она решила устроить утренний обход. Диверсия оказалась под угрозой. — Блин, Выдра, че делать? — шепотом запаниковала Чмоня. — Она нас пропалит! Выдра хищно прищурилась.  — Жди здесь и не высовывайся. Я сейчас организую прикрытие. Карина бесшумно, как настоящая выдра, проскользнула дальше по коридору, петляя между колоннами, пока не добралась до самого входа в слизеринскую гостиную. И надо же было случиться такой удаче: прямо у потайной двери в стене стояла Тина. Вид у нее был максимально злой и заспанный.  Оказалось, Карина еще в своей спальне отправила ей летучую весточку, которая разбудила её ни свет ни заря. — Выдра, тварь, — процедила Тина, едва заметив Карину. Её взгляд обещал долгую и мучительную смерть. — Я тебя убью. Зачем ты меня подняла в такую рань? — Я мщу тебе за твою очередную уебищную наводку! — ни капли не смутившись, в тон ей ответила Карина. — Твой «клуб по интересам» оказался кружком кройки и шитья для бабушек, мы с бандитками полночи спицами стучали! Короче, долг платежом красен. Мне нужно, чтобы ты сейчас пошла и отвлекла Райден. Она караулит у класса. Тина скептически выгнула бровь, сложив руки на груди.  — И как, интересно, я должна её отвлечь? Песню ей спеть? Карина отмахнулась, ухмыляясь во весь рот:  — Да мне плевать! Хоть поебитесь там, главное — уведи её от двери на пять минут! Бросив на Выдру взгляд, полный чистой ненависти, Тина, к удивлению Карины, ничего не ответила, развернулась и тяжелым шагом направилась в сторону Клуба Лини. Карина бегом вернулась к Чмоне. Они затаились за выступом стены, затаив дыхание и наблюдая за происходящим. Тина подошла к Райден, что-то негромко ей сказала, а затем уверенно взяла её за локоть и отвела чуть в сторону, в полумрак ниши. И тут произошло то, чего гриффиндорки не могли представить даже в самом безумном кошмаре. Тина резко притянула Райден к себе и…поцеловала её. Прямо в губы. У Карины от этой картины чуть челюсть не упала на каменный пол. Она ошалело замерла, вытаращив глаза и не в силах пошевелиться от абсолютного, первобытного шока. Такого поворота подземелья Хогвартса еще не видели. Пока Выдра ловила экзистенциальный кризис, Чмоня сориентировалась мгновенно. Сообразив, что второго такого шанса не будет, она пулей рванула мимо целующейся парочки прямо в заброшенный класс. Залетев внутрь, Чмоня на бешеной скорости расклеила колдографии по самым видным местам — на доску, на кресло Райден, на стены. Выскочив обратно, она схватила ошарашенную Карину за шкирку, и они обе на всех парах улепетнули вверх по лестнице, подальше от греха. Тем временем в подземельях Тина наконец с чувством выполненного долга оторвалась от губ Райден. Райден стояла абсолютно ошеломленная, тяжело дыша и растерянно хлопая глазами. Весь её командирский настрой и спесь испарились в одну секунду, лицо залило густым румянцем. Тина же, сохранив абсолютно холодное, невозмутимое выражение лица, демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони, смерила Райден подтрунивающим взглядом и бросила на прощание: — Надеюсь, ты не беременна от своего муженка. А то девка с прицепом мне не нужна. Развернувшись на каблуках, Тина скрылась в коридоре, оставив Райден наедине с её шоком и сотней позорных фотографий, которые уже через час увидит весь шестой курс. Когда настало время дневного собрания Клуба, в заброшенном классе творился настоящий ад. Райден верещала так громко, что её ультразвук, казалось, заставлял вибрировать старинные каменные стены подземелий. От её образа величавой королевы не осталось и следа — лицо шло пятнами, а мантия перекосилась. Она вместе с Лини, которая суетилась рядом, как домашний эльф-переросток, судорожно пыталась отодрать намертво приклеенные колдографии. Но магия Карины и Чмони держала на совесть: бумага рвалась, оставляя куски с надписью «БОМБИ СВИНОТ» прямо на кресле, отчего Райден заводилась еще сильнее и крыла гриффиндорцев последними словами, которые переглядывались в шоке не меньше неё.  Карина и Чмоня забились в самый дальний угол класса и буквально задыхались от беззвучного хохота, сползая по стене и ощущая боль в животе. Единственное, что немного удивляло Выдру — это отсутствие Леры. Её почему-то сегодня вообще не было видно в кабинете, хотя обычно она не пропускала такие посиделки. Впрочем, наблюдать за развернувшимся представлением это ни разу не мешало. В самый разгар истерики Райден, к ней не спеша подошел Чунь. На его лице, как обычно, блуждала блаженная улыбка, абсолютно не гармонирующая с общим хаосом. — Райден, — мягко произнес Чунь, доверительно заглядывая ей в лицо и выдавая очередную наитупейшую идею, граничащую с гениальностью. — Вы неправильно их отдираете. Заклинания тут не помогут. Пергамент впитал дух Британского флага. Вам нужно обмазать всю трибуну свежим барсучьим жиром, а потом поджечь её с четырех углов. Фотографии сгорят, а кресло просто покроется благородной копотью. Очень действенный метод, я в книжке видел. — Уйди отсюда, идиот! Какой жир?! Какой поджечь?! — взвыла Райден, едва не запустив в него оторванным куском пергамента. — Я не идиот! Поговаривают, я пуффендуйский псих. Звучит круто.  — Еще слово и…!  Лини тут же замахала на Чуня руками, отгоняя его подальше. Чунь лишь разочарованно вздохнул и поплелся обратно к Стефе и Эле, которые наблюдали за сценой со стороны. — Ну вот, опять никто не ценит мои исторические познания, — уныло буркнул Чунь. — Потому что твои познания, Чунь, граничат с тяжелым слабоумием, — ровным тоном отозвалась Стес, даже не повернув к нему головы. Она стояла в напряжении, брезгливо поправляя воротничок, и всем своим видом показывала, насколько ей противно находиться в одном помещении с кричащей Райден. — Ой, да ладно тебе, Стес, зато смешно! — Эля вовсю хихикала, поглядывая на беснующуюся слизеринку, но тут же переключилась на стоявшую рядом Мону.  Мона, у которой лицо было в сравнении с видом победителя матча по квиддичу, вовсю потешалась над неумелостью Лини, которая умудрилась приклеиться собственными пальцами к одной из фоток. — Смотрите на эту дуру, она сейчас сама себя со стеной склеит! — громко злорадствовала Мона, неприлично тыча. Тут из тени угла, бесшумно и пугающе, соткалась фигура Деламоре. Капюшон всё так же глубоко скрывал лицо, а бесформенный балахон делал фигуру абсолютно жуткой. Из-под ткани раздался его этот странный, пугающий голос, от которого по спине обычно шли мурашки. Деламоре продемонстрировал свои очередные стремные наклонности.  — Если Райден так сильно кричит... можно использовать заклятие немоты. А потом запереть её в шкафу с сушеными селезенками жаб. Они хорошо впитывают лишнюю влагу и крики. Мне нравится, когда люди долго молчат в замкнутом пространстве. Это... успокаивает. Хотите, я принесу зелье, от которого у нее слезет кожа на пальцах? Тогда фотки точно отклеятся. Вместе с ногтями. Эля от такой холодной и откровенно криповой идеи испуганно передернула плечами и сделала шаг назад, прячась за Стесю. — Мерлин, Деламоре, ну у тебя и замашки! Держись от меня подальше со своими жабами и ногтями, маньяк когтевранский! Стефа лишь молча и выразительно окинула Деламоре своим фирменным оценивающим взглядом, решив даже не комментировать этот бред. А в углу Карина и Чмоня, услышав этот диалог, прыснули с новой силой, понимая, что этот день в Клубе Лини уже точно ничто не спасет. В самый разгар криков Райден в класс робко заглянула парочка пуффендуйцев младшего курса. Оглядевшись, они целенаправленно засеменили прямо к Чуню, который всё еще уныло стоял рядом со Стефой и Элей. — Чунь, привет, — шёпотом обратился к нему один из мальчиков, косясь на разбушевавшуюся Райден. — Слушай, тут по школе слух пополз... Это правда, что ты вчера ходил на свидание с Ильёй с Гриффиндора? Чунь ни капли не удивился вопросу. Он захлопал глазами и со своей фирменной, ничего неподозревающей миной выдал:  — На свидание? Ну, мы ходили к теплицам. Я показывал ему свою собственную теплицу с... Впрочем, неважно с чем. Если это называется свиданием, то да, мы определенно обручены духом земли. Пуффендуйцы ошарашенно переглянулись, окончательно запутавшись в его показаниях. Но тут, как всегда вовремя, к ним подошла Роза. С её лица не сходила мягкая, примирительная улыбка. Она аккуратно протиснулась между парнями, закрывая Чуня собой. — Мальчики, не забивайте себе голову чужими сплетнями, — ласково, но твердо сказала Роза, и младшекурсники, смутившись под взглядом старосты, тут же попятились к выходу. Роза развернулась к Чуню, взяла его под руку и медленно повела в более спокойный угол класса, подальше от суеты.  — Чунь, ты опять пугаешь младших своей…теплицей, — с бесконечным терпением проговорила она, заглядывая ему в глаза. — Ты же понимаешь, что провоцируешь этим слухи еще больше?  — Но, Роза! — искренне удивился Чунь, всплеснув свободной рукой. — Это же была очень важная терапия для Ильи! Мы хорошо повеселились, поухаживали за моими растениями. Посмотрели как растет моя… — Чунь огляделся и убедился, что их не подслушивают и понизил голос до шепота. — Моя марихуана. Я ее оберегаю от злых слизеринцев.  Роза поморгала пару раз, переваривая сказанное одногруппником, а потом лишь тихо, понимающе рассмеялась, поправив значок старосты на мантии. Её ни капли не раздражали эти странности — она привыкла оберегать своего факультетского чудика.  — Хорошо-хорошо. Илье мы лучше в следующий раз принесем нормального черничного пирога из кухни. От него пользы явно будет больше. И..откуда у тебя вообще своя теплица?  Про растение, которое растет там, не было задано вопросов по причине известного факта — пуффендуйцы были самыми искусными агрономами самых занимательных сортов. Чего только в легальной Британии не найдешь…   Чунь на секунду задумался и радостно закивал, полностью соглашаясь с её авторитетным мнением. — Я оборудовал заброшенный класс под собственную теплицу. Никто не знает. Надеюсь.  — То есть у тебя нет разрешения от куратора?  — Ты же не сдашь меня?  Тем временем Райден, устав воевать с заколдованным клеем, обессиленно опустила руки и принялась напыщенно сетовать на судьбу, расхаживая перед однокурсникамм: — Какое тотальное, дикое неуважение! Не ко мне — к моему мужу! К человеку, который проливает кровь на фронте ради нашего будущего! И какая-то сволочь смеет осквернять его имя этими свиными карикатурами?! Её блуждающий, полный ярости взгляд неожиданно зацепился за Чмоню, которая как раз прыснула от смеха в своем углу. Райден быстрым шагом подошла вплотную к гриффиндорке и, нависнув над ней, снисходительно посмотрела.  — Чмоня, милая, скажи, это же была ты? Карина вжалась в стену, затаив дыхание и предвкушая грандиозный провал. Но Чмоня оказалась не промах. Она моментально состряпала максимально невинное, тупое лицо, захлопала ресницами и абсолютно спокойно выдала — Ну да, я расклеила. Но я вообще не знала, что на фото — это вы, Райден! У Райден от такой наглости перехватило дыхание. Она запищала так, что на верхних нотах у нее сорвался голос:  — Как?! Как можно было не знать?! Моё лицо знает весь шестой курс! У тебя что, зрение напрочь отшибло?! — Ну, там темно было, утренний туман в глаза попал, — шмыгнула носом Чмоня, продолжая мастерски косить под дурочку. — Мне просто дали пачку картинок и сказали: «Расклей». Я и расклеила. Райден тяжело задышала, пытаясь переварить этот шедевр гриффиндорской логики. Наконец, ткнув пальцем Чмоне в грудь, она яростно приказала:  — В следующий раз ты сначала будешь узнавать, кто, чёрт возьми, изображен на фотографиях, а уже потом пускать в ход свои кривые руки! Свободна! Раз ты ничего не знаешь, я сама найду того урода, который сделал эти карточки. И поверь мне, ему не поздоровится! Карина едва сдерживалась, чтобы не завыть в голос от гениальности Чмони. План сработал идеально, подозрения были отведены. Когда Райден наконец отошла от места допроса, Выдра наклонилась к подруге и нервно подытожила: — Чмоня, кто-то слышал, что мы планировали и сдал нас.  *** Вечером, когда собрание наконец завершилось и уставшие, замученные студенты потянулись к выходам, Карина подкараулила Райден у самых дверей подземелий. Проходя мимо слизеринки, Выдра притормозила, хитро прищурилась и, наклонившись к её уху, негромко, со своей самой ехидной ухмылкой произнесла: — Кстати, Райден... Как там утренний поцелуй с сокурсницей? Муж то обрадуется, что кто-то не дает его жёнушке забывать навыки.  Райден мгновенно застыла на месте, ошарашено смотря на говорящую. Но прежде чем слизеринка успела издать хотя бы один членораздельный звук или выхватить палочку, Карина резко сорвалась с места и быстренько, весело пританцовывая, скрылась за поворотом коридора, оставив Клуб Лини позади. Эля, Мона и Стеся вместе ушли в сторону гриффиндорской башни. Из-под глубокого капюшона Деламоре раздался на прощание всё тот же загробный и абсолютно непонятный голос: — Ступайте... До встречи... во снах. Эля испуганно передернула плечами, Мона что-то буркнула под нос, а Стеся лишь привычно закатила глаза, после чего троица поспешила скрыться за поворотом. Сам же Деламоре, шурша своим бесформенным балахоном, медленно отправился в гостиную Когтеврана. Поднявшись по винтовой лестнице и ответив на очередную заумную загадку орлиной двери, он проскользнул внутрь. Там, в тихом углу под стрельчатым окном, за шахматным столом уже сидела Канистра.  Вокруг нее были небрежно разбросаны пергаменты с её новыми рисунками — мрачноватыми, детализированными набросками замковых горгулий и каких-то странных существ. Деламоре бесшумно опустился на стул напротив, и они по традиции начали партию в волшебные шахматы. Передвигая костяные фигуры, которые с хрустом разбивали друг друга на доске, они негромко обсуждали её творчество. — Твои линии стали... более рваными, — протянул Деламоре, лениво двигая черную ладью. — В этих крыльях на рисунке чувствуется правильное отчаяние. Как у птицы, которой перебили хребет. Мне нравится. Канистра уныло подперла щеку рукой, даже не глядя на доску, где её белый конь только что лишился головы.  — Да ну, бросьте, Пастила... Это всё ерунда. Я вообще не верю в успех этих рисунков. Профессор сказал, что у меня проблемы с геометрией пространства, да и вообще... кому нужно это малевание? Ничего из этого не выйдет, зря только пергамент перевожу. — Успех — это иллюзия живых, — загадочно прошептал Деламоре из-под капюшона. — Главное, чтобы рисунок забирал часть твоей души, когда ты на него смотришь. Твои – забирают. В этот момент к их столу, изящно взмахнув полами яркой мантии, подсел Сяо. Он, как обычно, был максимально чудаковатым. Заломив трагически руку и приняв пафосную позу, Сяо тут же увлек Деламоре в какой-то свой, совершенно безумный и эксцентричный разговор. — Неужели к нам спустился кто-то новый? Секунду-секунду! Ах-х, какая неожиданность увидеть вас тут, господин Деламоре, — излишне драматично провозгласил Сяо, активно жестикулируя пальцами. — Ты должен меня выслушать! Я чувствую, как стены этой башни давят на мой эстетический дух! Нам необходимо, просто жизненно необходимо собрать сходку косплееров в Большом зале! Деламоре слушал этот театральный монолог с абсолютным, пугающим спокойствием, изредка кивая капюшоном и тихо вставляя свои странные реплики про то, какой именно яд лучше использовать для пущего реализма, чтобы актеры правдоподобно синели на сцене и отыгрывали своих персонажей. Сяо от таких зловещих подробностей приходил в еще больший восторг, и их беседа превратилась в совершенно сюрреалистический дуэт. Время близилось к ночи. Гостиная Когтеврана постепенно пустела, ученики расходились по спальням. Деламоре медленно поднялся из-за стола, его мантия всколыхнулась. Он закрутил головой из стороны в сторону, словно ища кого-то в пустых углах гостиной, и громко, приторно-сладким голосом пропел на весь зал: — Ну и где... где мой Фреддинёнок? Куда спрятался мой сладкий Фреддинёнок? Канистра со стоном зажала уши руками, а Сяо театрально прикрыл глаза ладонью. Деламоре, довольный произведенным эффектом своего фирменного, дурацкого подкола про местного стремного парня Фредди, развернулся и уплыл в сторону спален (никто не видел: женских или мужских), оставив сокурсников переваривать эту порцию абсурда. *** После очередного тяжёлого дня бандитки — Инква, Даша-Попрыгунчик и Тушканчик — наконец-то выследили своего главного врага. Монстр, которая ещё вчера так жестоко подставила их с наводкой на Клуб Лини, из-за чего Тушканчик полвечера куковала с седыми усами, беспечно шла по безлюдному коридору третьего этажа. — Вон она, крыса! Лови её! — истошно завопила Попрыгунчик, первая срываясь на бег. Монстр обернулась, её глаза панически округлились при виде несущейся на неё разъярённой троицы. Она попыталась рвануть в сторону парадной лестницы, но траектория была перекрыта. Бандитки с диким топотом и победными воплями настигли её у самой стены. Инква с разбегу налетела со спины, намертво блокируя руки Монстра, а Тушканчик и Попрыгунчик профессионально прижали её к каменной кладке, лишая малейшего шанса на маневр. — Попалась, тварь! — тяжело дыша, прошипела Тушканчик, воинственно выставляя вперёд свою палочку. — Думала, мы тебе простим эти дедовские бороды?! Из-за тебя мы чуть не сдохли от позора! — Девочки, ну я же любя! Это была шутка! — пищала Монстр, безуспешно пытаясь вырваться из мёртвой хватки Инквы. — Мы тебе сейчас покажем шутку! — рявкнула Попрыгунчик. Бандитки долго церемониться не стали. Повалив Монстра на каменный пол, они устроили ей показательную, задорную гриффиндорскую дедовщину. Девчонки дружно и с упоением отпинали её по мантии, щедро раздавая тумаки и пинки за весь пережитый обман, усатую травму Тушканчика и ядовито-розовую пряжу в клубе вязания.  Монстр уныло выла, свернувшись калачиком и прикрывая голову руками, пока правосудие бандиток вершилось полным ходом. В самый разгар этой кучи-малы из-за поворота коридора не спеша вышел Фредди. Тот самый когтевранский парень, по совместительству главный объект ночных поисков Деламоре, выглядел как обычно — слегка потерянно, но с непременным выражением лёгкого превосходства на лице. Заметив на полу кучу малу из мантий и летящих во все стороны пинков, Фредди затормозил. Он окинул бандиток оценивающим взглядом, засунул руки в карманы и, абсолютно проигнорировав стонущую на полу Монстра, громко спросил: — Эй, бандитки. Вы Выдру сегодня не видели? Мне нужно у неё кое-что спросить.  Слово «Выдра» подействовало на девчонок как триггер высшего уровня секретности. Поняв, что их застукали на месте преступления, да ещё и спрашивают про их авторитетного лидера, у которого и так проблем с Райден выше крыши, бандитки мгновенно растеряли весь свой боевой пыл. В их глазах вспыхнула чистая паника конспираторов. — Шухер, Когтевран на хвосте! — пискнула Попрыгунчик. Бросив помятую, взъерошенную Монстр прямо на полу, Инква, Даша и Тушканчик с дикими криками бросились врассыпную. Они припустили по коридору в разные стороны с такой скоростью, что их мантии захлопали, как крылья испуганных летучих мышей. Через пять секунд коридор опустел, и лишь эхо от их убегающих шагов гулко разносилось под сводами. Фредди остался стоять в полном одиночестве. Он перевёл взгляд на побитую Монстр, которая кряхтя поднималась с пола, потирая бока, потом посмотрел в пустой коридор, куда удрали бандитки, вздохнул и пробормотал себе под нос:  — Гриффиндорцы... Абсолютно ненормальные. *** Дверь в комнату гриффиндорской спальни с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетел Илья — сияющий, с растрёпанными волосами, косо застёгнутой мантией и абсолютно безумной, счастливой улыбкой до ушей. Он с разбегу запрыгнул на свою кровать, раскинув руки в стороны, и восторженно закричал на всё помещение: — Девочки! Вы не поверите! Я самый счастливый человек в этой чертовой вселенной! Моё сердце склеено обратно! Эля, которая в этот момент мирно пила чай, сидя на пуфике, от неожиданности едва не поперхнулась. Рядом Стефа оторвала взгляд от  конспектов и вопрсительно выгнула бровь, оценивая масштаб чужого внезапного счастья. — Так, Илюха, притормози, — Эля поставила чашку на тумбочку и прищурилась. — Ты ещё вчера ныл, что жить не хочешь, потому что твой таинственный принц сжёг твою поэму. Что произошло за эти несколько часов? Илья сел, его глаза фанатично блестели, а на щеках горел румянец. Он заговорщицки подался вперёд и зашептал, активно жестикулируя: — Да плевать я хотел на ту поэму! Мы помирились! Точнее, всё вышло совершенно случайно и... просто волшебно! Мы встретились на окраине Хогсмида, слово за слово, завертелось... Короче, девочки, это было незабываемо. Мы переспали! Прямо там, в местном киоске на окраине! Романтика в чистом виде, искры, страсть, я до сих пор поверить не могу! В спальне на секунду повисла гробовая тишина. Карина ухмыльнулась, предвещая реакцию девочек, а Стефа медленно моргнула, явно пытаясь переварить услышанное. Но быстрее всех сориентировалась Эля. Её лицо на секунду приняло выражение глубокого, искреннего недоумения, а затем она состроила такую брезгливую гримасу, будто ей под нос подсунули тухлое яйцо. Она вытянула шею и с неподражаемой интонацией выдала: — Подожди... В киоске? Илья, ты сейчас про тот самый заброшенный, полуразваленный деревянный киоск на отшибе Хогсмида, за который по выходным все студенты ссут после сливочного пива, а по ночам там местные бомжи и пьяные гоблины спят прямо на коробках?! И ты потрахался там? Ты серьёзно?! Илья от такой жесткой приземленности моментально сдулся, его счастливая улыбка дрогнула, а лицо вытянулось. — Ну... Эля! Зачем всё портить?! — жалобно протянул он, хватаясь за подушку. — Там внутри было темно, и вообще... это была атмосфера запретной страсти! При чём тут бомжи?! Стефа не выдержала, тихо прыснула в кулак, отворачиваясь к окну.  Через несколько минут, когда Эля и Стефа вынудили Илью рассказать о горе-романтике на отшибе Хогсмида и все повествование было обсуждено, парень устало устроился на кровати и изредка посапывал.  Чуть дальше его кровати на пуфиках устроились Стефа и Эля. Они негромко, вполголоса обсуждали главное событие дня — дневное позорище Райден в Клубе Лини. Карина в это время стояла у своего шкафа спиной к ним, лениво переодеваясь в пижаму и внимательно прислушиваясь к шепоткам за спиной. — Да говорю тебе, это кто-то из наших сделал! — горячо доказывала Эля, активно жестикулируя. — Чмоня, конечно, та еще проныра, но придумать такое и сделать качественные колдографии? У нее бы мозгов не хватило. Интересно, какой гений до этого додумался? Это же надо было так тонко Райден подловить с её «бей свинот»! Тут раздался тихий, редкий для нее и на удивление искренний смешок Стефы. Она изящно прикрыла рот ладонью, а её холодные глаза на секунду потеплели от чистейшего удовольствия. — На самом деле... это была потрясающая, просто крутая идея, — с легкой ухмылкой признала Стеся, поправляя заправленное покрывало. — Туда эту Райден и ее муженька. С её невыносимым высокомерием и вечными военными лозунгами она уже у всех поперек горла стоит. Тот, кто это создал и развесил — настоящий молодец, устроил ей отличную встряску. Карина, всё еще стоявшая спиной к девчонкам, довольно и хищно ухмыльнулась в темноту шкафа. Ситуация была просто пушка: Стефа всей душой ненавидит Выдру, считает её невыносимой и токсичной, а вот идеи Карины ей, как оказалось, очень даже нравятся. Рассказывать правду Выдра, конечно же, не стала — пусть сидят и гадают дальше. Вскоре разговоры затихли, свечи на тумбочках одна за другой погасли, и комната погрузилась в ночной полумрак. Все улеглись спать. Карина забралась под свое одеяло, повернулась на бок и уже собиралась закрыть глаза, как вдруг в окно тихонько звякнуло. На подоконник опустилась небольшая серая сова. Выдра бесшумно поднялась, забрала у птицы короткую записку и вернулась в кровать. Зажгла кончиком палочки слабый огонек «Люмоса», развернула пергамент. Письмо было от Леры — той самой слизеринки, которой сегодня так не хватало на собрании. «Привет, Выдра. Наверное, ты заметила, что меня сегодня не было в подземельях. Я официально вышла из Клуба Лини и больше не намерена туда возвращаться. Смотреть на это лицемерие и быть марионеткой в чужих интригах мне надоело. Удачи тебе там, если решишь остаться. До встречи в коридорах». Выдра застыла, тупо уставившись на аккуратный почерк Леры. Пару секунд она вообще не могла сообразить, как реагировать. Мозг, только что смаковавший триумф над Райден, резко заклинило на фразе: «Я официально вышла из Клуба...» — Чего, блять?.. — едва слышно, одним губами прошептала Карина в темноту спальни. Это был сильный, совершенно незапланированный удар под дых. Лера, её верный слизеринский соратник, человек, который варился во всём этом интриганском болоте вместе с ней, просто... ушла? Карина перечитала записку второй раз, затем третий, словно надеясь, что между строк проявится скрытый смысл или надпись «это пранк, Выдра, ложись спать». Но нет. Слова про лицемерие и чужие марионетки кололи глаза. Внутри Карины тут же взвилась волна бешеного, упрямого раздражения. Ошеломление быстро сменилось злостью и яростным азартом. Так, стоп. Какая ещё марионетка? В каких ещё чужих интригах? Выдра привыкла сама крутить чужими хвостами, но тут явно происходило что-то, о чём она даже не догадывалась. И то, что Лера сделала этот шаг молча, ни слова не сказав ей лично перед собранием, бесило сильнее всего. Карина сжала пергамент в кулаке так, что тот жалобно хрустнул. Сон испарился без следа. В голове со скоростью молнии закрутились шестерёнки, выстраивая план действий. «Ну уж нет, Лерка, так просто ты от меня не отделаешься», — мрачно подумала Выдра, решительно пряча записку под подушку и гася палочку. Внутри неё всё буквально горело от предвкушения грандиозного расследования. Настрой был боевой и бескомпромиссный. Карине было плевать, сколько правил придётся нарушить, но прямо сейчас она поймает эту скрытную слизеринку за шкирку в первом же тёмном коридоре. Она вытрясет из неё всю правду до последнего слова: кто там марионетка, чьи это интриги и какого чёрта вообще происходит за её спиной. Выдра выйдет на след, и горе тому, кто встанет у неё на пути.