Часть 2. Цыгане и Фоабебебе Глава 7. План-капкан

Душные коридоры подземелий остались далеко внизу. Лера и Карина, запыхавшиеся, но чертовски довольные своей внезапной свободой, ворвались в один из заброшенных классов на четвертом этаже замка. Здесь пахло старой бумагой, сушеными травами и пылью, а сквозь грязные витражные окна падал красивый предзакатный свет. — Всё, приехали, — Карина с грохотом сбросила сумку на пыльный преподавательский стол и победно уперлась руками в бока. — Хватит с нас змеиных козний. Раз они там все такие из высшего общества, мы создаем свое "государство". Назовем это «Семейка цыганов». Максимально вольная атмосфера, никаких правил, никаких запретов на смайлики и тотальная свобода слова. Лера, до этого нервно ходившая из угла в угол, резко остановилась. На её лице впервые за день расплылась хищная, предвкушающая ухмылка. — «Семейка цыганов»? Знаешь, Выдра... А мне нравится. Это звучит как оскорбление для их утонченного Клуба Лини. И я знаю, с чего мы начнем. Я позову всех, кто вышел и выйдет из этого дурдома за последнее время. Всех, кого Райден и Странник успели сожрать или довести до ручки. Буквально через пару часов заброшенный класс трансформировался до неузнаваемости. Выдра, проявив чудеса собственной предприимчивости, где-то раздобыла кучу разномастных подушек, старых кресел и даже пару красочных ковров, создавая внутри помещения атмосферу настоящего, уютного кочевого табора. Лера перед этим помогла очистить территорию от пыли, паутины и грязи. Убрали лишний мусор и отодвинули парты, освободим пространство для вечерних посиделок. Чистые окна теперь беспрепятственно пропускали закатные лучи и красиво освещали комнату, которую они самостоятельно оборудовали всеми удобствами.  Люди подтягивались постепенно. Лера Кавех лично рассылала записки, и к назначенной дате в классе собралось человек пятнадцать. Карина, стоявшая у дверей на правах основателя, едва успевала хлопать глазами — большинство из этих лиц она, будучи активной и общительной ученицей, видела впервые в жизни. На пороге появилась невысокая, боевая девчонка в красно-золотом галстуке, которая уверенно осматривала помещение. — О, новенькие гриффы в нашем болоте! — Карина широко улыбнулась, преграждая ей путь. — Сап. Я Карина, можно просто Выдра. А ты кем будешь? Гриффиндорка подхватила общую волну, поправляя воротник мантии, и протянула руку для крепкого рукопожатия: — Сап. Лерка Дилюк, четвертый курс. Вышла из Клуба Лини пару дней назад, потому что этот их вечный официоз и заглядывание в рот от старосты меня знатно допекли. Рада знакомству, Выдра. Слышала, вы знатно подорвали их конфликтом из-за реакций.  — О-о-о, Лерка, это было только начало! — рассмеялась Карина, пропуская её внутрь. Следом за Леркой Дилюк в дверях показалась знакомая фигура. Это была Чмоня, которую Выдра лично отыскала и притащила сюда, пообещав, что здесь её пальцем никто не тронет. Чмоня шла, воодушевленно разглядывая помещение.    — Заходи, Чмоня, располагайся, — радостно подтолкнула её Карина.  Последней в класс вошла Роза. Староста Пуффендуя так и лучилась искренним дружелюбием, любопытно оглядывая остальных ребят. На её лице играла приветливая улыбка. Карина, которая никогда раньше с ней не пересекалась, застыла на месте, с удивлением оглядывая прибывшую — она не ожидала увидеть здесь старосту. Роза мягко и понимающе кивнула Лере Кавех, которая энергично помахала подруге. Пуффендуйка прошла вглубь класса, устраиваясь на одной из подушек. Карина незаметно подошла к Лере, дернула её за рукав мантии и приглушенно, косясь на разношерстную толпу из незнакомых ей людей, спросила: — Лер... А ты уверена, что нам нужно всех этих здесь держать? Ну, то есть... табор табором, но они же все из разных тусовок. Не передерется эта орава через полчаса? Лера Кавех уверенно улыбнулась, обводя взглядом собравшихся: — Уверена, Выдра. Поверь мне, их всех объединяет одна очень важная вещь – ненависть к Клубу Лини и Райден. Это скрепляет лучше любых клятв. Садись давай. Все пятнадцать человек расселись в огромный, неровный круг прямо на подушках и коврах в центре класса. Атмосфера была заряжена предвкушением грандиозного скандала. Лера Кавех вышла в центр, скрестив руки на груди, и сделала глубокий вдох. — Итак, народ, добро пожаловать в «Семейку цыганов», — громко начала она. — Раз уж нас всех так изящно вышвырнули или вынудили уйти из того змеиного логова, пора поговорить откровенно. И начать я хочу с нашего главного гвоздя программы. С Насти. Класс моментально притих, а Лерка Дилюк недовольно поморщилась: — Ой, давай про эту манипуляторшу. Она меня со своими приторными речами ещё на прошлой неделе достала. Что там за сплетня с ней? — А Настя окончательно потеряла связь с реальностью, — Лера горько усмехнулась, готовясь пересказать эту историю новеньким. — Приперлась ко мне в спальню на рассвете, взорвала чертову тучу розовых салютов, начала читать слащавые стишки про то, какая я идеальная, и буквально душить своими признаниями в чувствах! А когда я, сонная, просто попросила дать мне время и не отвечать сразу, эта милая девочка вылетела, обозвала меня сукой, а на собрании заявила, что я у неё «больше не в приоритете». А когда я вернулась в клуб, прикиньте, подходит как ни в чём не бывало и заявляет: «Ой, Лерочка, как хорошо, что ты вернулась, без тебя было скучно». — Вот же конченая! — выкрикнули ребята по кругу. — Классические эмоциональные качели, — авторитетно заявила Выдра, жуя какую-то сушку. — То ты любимая женщина, то ты неприоритетный скот. Там у всей верхушки Клуба мозг раком встал от собственного идиотизма. В классе поднялся невероятный гул. Все наперебой начали обсуждать сплетни, обсуждать Клуб Лини, их дурацкую администрацию и бесконечные запреты. Обиды, копившиеся неделями, хлынули наружу. — Да они там вообще зажрались! — выкрикнул кто-то из сидевших в кругу. — Лини со своими реакциями носится как курица с яйцом, Странник хамит направо и налево, а чуть что – бежит мамочке-Райден жаловаться! — Кстати, о Райден, — Лера Кавех хитро прищурилась, и в классе снова воцарилась тишина. — Наша великая, грозная староста, которая строит из себя генерала магической армии и вышвыривает людей из Клуба за один смеющийся смайлик... Вы ведь все думаете, что она просто жесткий диктатор? — Ну, она жуткая, — подала голос Чмоня, — Орет постоянно... — Так вот, народ, — Лера понизила голос до заговорщицкого шепота, наклоняясь к кругу. — У Райден самая настоящая, глубокая, непрошибаемая шиза. Никакого мужа, про которого она вечно задвигает, у неё нет и в помине! Я лично ночью подглядела за ней в спальне. Эта дура сидит в абсолютно пустой комнате наливает чай в пустоту, мило воркует с пустым креслом и извиняется перед воздухом за то, что накричала на него днем! Она буквально разговаривает сама с собой и крутит роман с воображаемым мужиком! Секунду в классе стояла гробовая, звенящая тишина. Участники переваривали услышанное. А затем заброшенный класс просто взорвался от дикого, оглушительного хохота и криков. — Да ладно?! — Лерка Дилюк со смеху повалилась на подушки, держась за живот. — Серьезно?! Лидер Слизерина крутит романы с призраками?! Боже, это лучший день в моей жизни! — Жесть какая, — зашумели ребята, переглядываясь. — То есть мы всё это время подчинялись девице, у которой в голове секс с воздухом? — А я говорила! Я говорила, что её «дорогой» – это плод её усохшей фантазии! — победно завопила Выдра, подпрыгивая на месте.  Лера Кавех перевела взгляд на Розу. Роза, которая всю встречу сидела с непроницаемым лицом, медленно подняла глаза. На её губах появилась довольная ухмылка. Она откинула волосы назад и тихо, но весомо произнесла: — Знаешь, Лера... А ведь это идеальное оружие. Староста, потерявшая рассудок на почве одиночества и власти — это крах для всего Клуба Лини. Если этот слух пойдет дальше подземелий, их карточный домик рассыплется за пару дней. Мне нравится этот табор. Пожалуй, я остаюсь. Класс снова разразился одобрительными криками. «Семейка цыганов» официально начала свою войну против Клуба гадюшника, и первый удар обещал быть сокрушительным. После бурного и эмоционального собрания Роза возвращалась к себе. Она привыкла к тому, что её факультет традиционно считался самым тихим, мирным и дружелюбным в Хогвартсе. Пока на Слизерине плелись интриги, а на Гриффиндоре бунтовали, пуффендуйцы обычно пекли печенье, копались в теплицах и наслаждались спокойными беседами. Проблем никогда не возникало.  Но то, что Роза застала, едва переступив порог родной гостиной, не укладывалось ни в какие каноны магического правопорядка. В комнате царил странный, полумрачный хаос. Вместо привычного запаха корицы и печёных яблок в воздухе стоял тяжёлый, химически-сладковатый шлейф. Несколько старшекурсников-пуффендуйцев сидели прямо на полу, привалившись к массивным ножкам дубовых столов. Их взгляды были абсолютно стеклянными и устремлёнными в никуда. На ковре валялись использованные жгуты, закопчённые серебряные ложки, явно стащенные с кухни, и несколько шприцев.  Прямо в этот момент один из парней, тупо улыбаясь, затягивал ремень на предплечье, собираясь сделать инъекцию героина. Роза замерла в дверях, её глаза округлились от шока и ярости. Староста в мгновение ока преодолела расстояние до компании и точным, резким ударом ноги выбила шприц из рук ошалевшего студента. — Вы что тут устроили?! — рявкнула непохожая на себя Роза, да так, что даже сонные барсуки на настенных гобеленах испуганно встрепенулись. — Вы мозги в теплицах закопали вместе с семенами?! Что это за дрянь?! Парни и девчонки вяло, заторможенно повернули к ней головы. На их лицах не было ни капли страха — только блаженное, глуповатое умиротворение. — О-о-о, Роза... — протянул один из пуффендуйцев, почёсывая нос. — Расслабься, староста... Это же... ну, это просто лекарство от стресса. Клуб Лини разваливается, нам задали эссе на 10 страниц... Всем тяжело. А тут такое блаженство... — Я вам сейчас устрою блаженство! — Роза яростно выхватила волшебную палочку, взмахом очищая ковёр от опасных предметов и уничтожая остатки доз. — Быстро отвечать: откуда у нас в гостиной магловский героин?! Кто это сюда притащил?! Пуффендуйцы испуганно переглянулись, насколько им позволяло их изменённое сознание. — Мы не знаем, честно... — пробормотала шестикурсница, жмурясь от резкого голоса старосты. — Ночью в спальню просто подкидывают свёртки. Там записка: «Для хорошего настроения». Кое-кто очень добрый раздаёт это бесплатно всем желающим в замке. Но этот человек не пишет своё имя... Мы правда не знаем, кто это. Какой-то анонимный, добрый благодетель. — «Добрый благодетель»?! Да этот ваш благодетель половину школы в могилу сведёт! — Роза тяжело задышала, её кулаки сжались. Ей, как старосте, только наркопритона на факультете не хватало для полного счастья. — Значит так! Быстро встали и поползли по своим спальням! Чтобы через минуту здесь ни одной живой души не было. Очищающие заклинания я на вас наложу сама, но если я ещё раз увижу хоть один шприц — лично за руку отведу к директору и оформлю исключение без права апелляции! Живо! Напуганные внезапной вспышкой гнева обычно сдержанной Розы, пуффендуйцы кое-как поднялись на ноги и, шатаясь, поплелись в сторону жилых комнат, тихо ворча под нос. Когда гостиная наконец опустела, Роза осталась стоять посреди комнаты в полном одиночестве. Она устало потёрла виски, анализируя ситуацию. В Хогвартсе появился анонимный развозчик героина. Кто-то целенаправленно и методично снабжал студентов тяжёлой дурью, искусно прячась в тени. Роза подняла с пола обрывок упаковочной бумаги, который не успело уничтожить её заклинание, и внимательно его осмотрела. — Ну уж нет, пока я староста, ты не одурманишь моих пуффендуйцев, — тихо процедила она сквозь зубы, пряча улику в карман мантии. — Кто бы ни был этот анонимный дилер, я переверну весь замок, но найду его. И тогда он сильно пожалеет, что связался со мной.  *** В заброшенном классе на четвертом этаже замка царила атмосфера строжайшей секретности. Вокруг старого преподавательского стола, освещенного лишь парой парящих свечей, сгрудилась вся верхушка «Семейки цыганов». Лера Кавех, Лерка Дилюк, Выдра, Роза и примостившаяся на краю стула Чмоня заговорщицки переглядывались. На повестке дня стоял тактический удар по Клубу Лини. — Итак, план надежный, как швейцарские часы, — Выдра потерла руки, её глаза хищно блестели. — Мы пишем анонимное письмо и отправляем его нашей главной школьной сплетнице. Ну, этой анонимной личности, которая по всей школе разносит «письма сверхважности». Уж она-то мимо такой инфы не пройдёт, растрезвонит на все четыре факультета за полчаса! — Отличная мысль, — одобрила Лерка Дилюк, вальяжно откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах волшебную палочку. — Только писать на пергаменте — банально. По почерку могут вычислить. Нужно действовать громче. Отправим громовещатель! — Громовещатель? — пискнула Чмоня, — Но ведь... ведь по голосу сразу поймут, кто это сделал. Райден нас тогда из-под земли достанет... — Не достанет, Чмоня, не боись, — успокаивающе похлопала её по плечу Лера Кавех. — Мы не дуры. Мы заколдуем наши голоса так, что даже родная мать не узнает. Зато эффект будет потрясающий. Весь замок услышит правду о нашей «великой» старосте Слизерина. Роза, до этого молча стоявшая у окна и внимательно слушавшая девчонок, сделала шаг к столу. На её лице, к удивлению, играла предвкушающая ухмылка. — Доставайте заколдованный пергамент для громовещателя, — велела Роза. — Я наложу чары изменения акустического спектра. Говорить будем по очереди, прямо в письмо.  Лера Кавех уверенно шагнула вперед, наклонилась над красным листом пергамента, который уже начал угрожающе подергиваться, и заговорила. Её голос, пройдя сквозь магический фильтр Розы, превратился в утробный, неузнаваемый, зловещий бас, от которого у Чмони пошли мурашки по коже: — «Внимание всем обитателям Хогвартса! Пришло время сорвать маски с тех, кто мнит себя вершителями судеб в подземельях Слизерина!..» Лерка Дилюк подскочила следом, подхватывая эстафету, и проговорила прямо в складывающийся конверт, её измененный голос звучал как скрипучий, потусторонний шепот: — «Наша доблестная староста Райден, гроза первокурсников и защитница дисциплины, на самом деле полностью лишилась рассудка! У неё шизофрения!..» Выдра, едва сдерживая победный хохот, подлетела к столу, состроила грозную мину и проорала в пергамент, который уже вовсю трансформировался в зубастую бумажную пасть: — «Никакого мужа, про которого она вечно всем задвигает, у неё нет и в помине! Эта дура сидит по ночам в пустой комнате и флиртует с пустым креслом! Дрочи и плачь, Райден, твоя шиза официально раскрыта!» Письмо уже почти полностью свернулось, готовое сорваться с места. В этот момент Роза, сохраняя спокойствие, медленно наклонилась к самому конверту. Её заколдованный голос прозвучал с пугающим, металлическим скрежетом. Она добавила от себя финальный, сокрушительный аккорд: — «Следила бы ты лучше за собой, Райден... А то мало ли, вдруг твой воображаемый муж возьмет и сдохнет в армии. Что тогда делать будешь?» Красный конверт окончательно захлопнул свои бумажные челюсти и перевязался золотой лентой, падая на стол перед девочками. В заброшенном классе на секунду повисла тишина, а затем подруги дружно разразились громким, победным хохотом. — Сдохнет в армии! Мерлин, Роза, это гениально! — Лерка Дилюк со смеху едва не свалилась со стула. — Представляю лицо Райден, когда это заорет на весь Большой зал! — Да уж, у неё мятный чай носом пойдет, — довольно хмыкнула Выдра, с размаху давая Лере Кавех звонкую пятюню. — Наша «Семейка цыганов» официально сделала свой первый ход в этой войне. Лера Кавех скрестила руки на груди, с гордостью глядя на своих "цыган". Она была более чем довольна проделанной работой. Руководство Клуба Лини думало, что выставив их за дверь, они избавились от проблем. Они ещё никогда так сильно не ошибались. Выдра вызвалась доставить заколдованный громовещатель в лапы сплетницы. Спрятав брыкающийся красный конверт поглубже в карман мантии, она уверенно направилась к секретному месту, про которое знал каждый заядлый любитель школьных интриг. Это был неприметный уголок в одном из полузаброшенных коридоров, где в стене скрывался замаскированный почтовый ящик — именно туда все студенты тайно скидывали свои записки и компромат для той самой анонимной сплетницы. Но завернув за очередной угол неподалёку от ниши, она внезапно услышала знакомые голоса и резко затормозила, спрятавшись за массивной статуей одноглазой ведьмы. В полумраке коридора стояли Фредди и Даша Попрыгунчик. Фредди — назойливый пятикурсник с Когтеврана, который постоянно норовит поболтать с Выдрой.  Даша крутила в руках ярко-розовый, надушенный конверт и откровенно насмехалась над парнем, который выглядел максимально жалким и растерянным. — Ну надо же, Фредди! «О, солнце моих очей, моя королева сердца»? Ты серьёзно?! — покатывалась со смеху Даша, размахивая перехваченным письмом перед его носом. — Какая же это сопливая дичь! Если я покажу это ребятам в гостиной, тебя до конца семестра застебут! — Попрыгунчик, пожалуйста, отдай! — взмолился Фредди, испуганно оглядываясь по сторонам. — Прошу тебя, только никому не рассказывай! Что ты хочешь за молчание? Даша хитро прищурилась и победно скрестила руки на груди: — Нам нужен честный обмен, дорогой. Мне через пару дней сдавать трансфигурацию профессору Макгонагалл, а у меня там полный ноль. С тебя — готовый свиток. Фредди, не думая ни секунды, судорожно полез в сумку, вытащил аккуратно свернутый пергамент и протянул его девчонке. — Вот! Здесь всё расписано, идеальная домашка. Отдай письмо! Даша ловко выхватила домашку, спрятала её в мантию и, широко улыбнувшись, проговорила: — Ладно, так и быть, уговор есть уговор. Никому не расскажу! Фредди облегчённо выдохнул и, даже не заметив притаившуюся Выдру, пулей побежал в сторону парадной лестницы. Но донести письмо до почтового ящика Попрыгунчику было не суждено. Карина, выждав момент, бесшумно выскочила из-за статуи, преградив Даше путь. — Так-так-так, Попрыгунчик, — ехидно протянула Выдра, оглядывая свою подопечную. — Какой интересный бизнес-проект я сейчас наблюдала. А ну-ка, делись добычей. Даша от неожиданности вздрогнула, а её лицо моментально вытянулось: — Выдра?! Блин... Ты всё видела? — Всё до единого свитка, — ухмыльнулась Выдра и требовательно протянула ладонь. — Гони сюда и домашку по трансфигурации, и это розовое чудо. Живо. Даша обречённо вздохнула, поняв, что спорить с Выдрой бесполезно. С глубоким вздохом разочарования она вытащила из кармана домашнее задание Фредди, а вместе с ним — и тот самый розовый конверт. Отдав всё Выдре, Даша расстроенно опустила голову и послушно поплелась прочь по коридору. Выдра, оставшись одна, с диким любопытством развернула ярко-розовый пергамент. Стоило ей пробежаться глазами по строчкам, как её лицо исказилось в гримасе искреннего отвращения. «Моя прекрасная, неповторимая Выдра! Каждый раз, когда я вижу тебя в коридорах, моё сердце стучит громче, чем взрывные заклятия на уроках заклинаний. Твой дикий нрав и твоя грация сводят меня с ума. Ты — солнце моих очей, моя королева сердца. Позволь мне быть твоим верным рыцарем. Я готов вечно тонуть в твоих глазах... Твой навеки, Фредди». — Фу, блять, какая гадость! — Выдра скривилась так, будто только что разгрызла конфету Берти Боттс со вкусом тухлых яиц, и картинно сморщила нос. — Меня сейчас стошнит прямо на этот ковёр. «Королева сердца»? Фредди, ты серьёзно?! Какой кошмар… Держа пергамент двумя пальцами, словно это была ядовитая гнойная слизь, Карина уже хотела было порвать его на мелкие кусочки, но тут в её голове созрел куда более гениальный и весёлый план. Гриффиндорка ехидно прищурилась, достала волшебную палочку и, легонько коснувшись строчки со своим прозвищем, чётко произнесла заклинание.  Магия послушно стёрла слово «Выдра». Карина ухмыльнулась, обмакнула лежащее в сумке перо в чернила и аккуратно вывела поверх чистого места совершенно другое имя «Канистра» Полюбовавшись делом своих рук, Выдра аккуратно свернула розовый пергамент обратно и быстрыми шагами подошла к потайному месту у стены. Она запечатала любовное послание и с чувством выполненного долга запихала его глубоко на дно ящика анонимной сплетницы. — Ну вот, так-то лучше. Канистра, дорогая, приятного чтения, это всё тебе от твоего верного рыцаря! — злорадно хмыкнула Карина. Сразу после этого она достала из кармана их сокрушительный громовещатель про шизу Райден и с особым удовольствием протолкнула его в ту же узкую щель ящика. Письмо сверхважности улетело по адресу. Выдра довольно потерла ладони, спрятала отжатую у Даши домашку по трансфигурации в сумку, развернулась и весёлым шагом поспешила обратно к «Семейке цыганов» — жизнь становился всё лучше и лучше. *** Стес времени зря не теряла. Слова Странника и Беннета, пытающиеся задеть Чуня за его чудаковатость, до глубины души возмутили гриффиндорку. Она считала, что за такие гнилые базары нужно отвечать. Стес отыскала Чуня в библиотеке. Парень, как обычно, сидел за дальним столом, листая какую-то потрёпанную книгу по астрономии и задумчиво грызя перо. С глухим стуком Стефа опустила перед ним огромный, обтянутый пыльной кожей фолиант по древней, запретной алхимии. — Чунь, оторвись от своих звёзд на минуту, — приглушённым, но решительным шёпотом заговорила Стес, присаживаясь напротив. — Помнишь, что эта мокрая курица Странник тебе в клубе задвигала? Про то, что ты псих. А ты ей ответил, что сделал бы из нее собаку.  Чунь медленно поднял на неё свои безмятежные глаза и кротко кивнул: — Помню. Я же сказал ей тогда: скоро она сама примерит свой рыжий окрас. — Вот именно! Примерит, да ещё как! — Стес победно улыбнулась и рывком раскрыла фолиант примерно на середине, ткнув пальцем в пожелтевшую страницу с изображением оскаленной пёсьей морды. — Смотри сюда. Это рецепт древнего анимагического суррогата — зелье «РафВаф Ли». Всего три капли в тыквенный сок — и человек превращается в самую настоящую, облезлую, скулящую собаку. Без магии, без сознания, с полным сохранением собачьих инстинктов. Мы можем проучить Странника за все её издёвки. Заставим её саму тапочки в зубах носить! Глаза Чуня на мгновение блеснули нехорошим, предвкушающим огоньком. Он внимательно вчитался в список ингредиентов и задумчиво протянул: — Истинная справедливость требует баланса... Но здесь нужны сушёные златоглазки, порошок из когтя гиппогрифа и настойка черемши. Моих запасов не хватит. Профессор Снейп меня живьём закопает в теплицах, если я полезу в его личную кладовую. — А тебе и не нужно туда лезть, — хитро подмигнула Стефа. — У нас на факультете есть кое-кто, у кого карманы всегда забиты редкой контрабандой. Иди к Деламоре. Он ради хорошей шпионской заварушки достанет тебе хоть кость дракона. Чунь не стал откладывать дело в долгий ящик. Спрятав книгу под мантию, он отправился на поиски Деламоре и перехватил его возле кабинета Заклинаний. Когтевранщик выглядел как ходячий ночной кошмар в своей огромной, черной мантии.  Чунь подошёл к нему вплотную, заглядывая прямо в тёмную пустоту капюшона, и прямолинейно выпалил:  — Привет, Деламоре! Мне сказали, ты тайно воруешь вещи и любишь заговоры. Странник обозвала меня пуффендуйским психом и обещала связать мантию на мне, поэтому я хочу превратить её в собаку. Свари со мной зелье, пожалуйста! У тебя же есть контрабанда? Из темноты капюшона раздался утробный, свистящий смешок, от которого у проходящих мимо первокурсников подкосились коленки. Среди младших курсов ходили недобрые легенды об этой загадочной личности и почему оно скрывает свое лицо. Деламоре медленно, словно восставший мертвец, поднял скрытую широким рукавом руку. — Смертные играют с огнём... — проскрежетал его зловещий, потусторонний голос. — Превратить фаворитку Райден в лающую тварь? Какая изысканная, мрачная ирония. Твоя детская шалость забавляет меня, Чунь. Я помогу тебе соткать этот хаос. Ингредиенты уже ждут своего часа в моих тайниках... Но где мы скроем нашу темнейшую мистерию? — В заброшенном туалете на втором этаже! — радостно и громко, ничуть не заботясь о секретности, воскликнул Чунь, захлопав в ладоши. — Там очень грязно и никто не будет мешать. Пойдём скорее! Уже через полчаса в полумраке заброшенного женского туалета вовсю кипела работа. Деламоре, шурша своей мантией, словно огромная летучая мышь, установил на полу оловянный котёл и зажёг под ним волшебное ярко-синее пламя. Воздух быстро затягивался плотным дымом, пахнущим мокрой шерстью. Неотъемлемой частью ингредиентов стали собачьи волосы, которые когтевранец быстро отыскал и, честно говоря, не хотелось спрашивать как. Чунь сидел на корточках перед котлом, заворожённо пуская пузыри из тыквенного сока через соломинку, а потом бережно взял сушёные водоросли. — Смотри, Деламоре, они похожи на маленьких сушёных червячков! — упоённо улыбнулся Чунь, аккуратно бросая их в воду. — А Странник будет пушистой собачкой или лысой? Я бы хотел, чтобы она была похожа на злого мопса. Из-под капюшона Деламоре раздался шёпот, пока он медленно, словно совершая оккультный ритуал, помешивал варево серебряным половником.  — Она будет скулить так, как велит ей природа пресмыкающихся... Бросай златоглазок, Чунь. По одной. Если твоя рука дрогнет, этот замок содрогнётся от взрыва, а наши души покроются вечной шерстью... — Ой, стать собакой – это весело, но лучше не надо, у меня тогда лапки будут вместо рук, и я не смогу ухаживать за растениями в своей теплице, — совершенно серьёзно ответил Чунь, послушно и аккуратно опуская ингредиенты по одному. Зелье громко зашипело, меняя цвет от ядовито-зелёного к глубокому, землисто-коричневому. Чунь захлопал круглыми глазами, искренне радуясь, как ребёнок фокусу:  — Ух ты! Оно бурлит! Знаешь, Деламоре, Странник очень злая. Она думает, что она самая главная, потому что дружит с Райден. Но когда она превратится в собаку, я подкачу ей мячик. Интересно, она принесёт его мне обратно в зубах? — Её гордость будет растоптана в грязи, а инстинкты заставят её служить... — зловеще прошипел Деламоре, делая резкий, театральный взмах палочкой над котлом. Жижа внутри внезапно успокоилась, превратившись в прозрачную, маслянистую жидкость. Когтевранец аккуратно перелил получившееся зелье в стеклянный флакон и протянул его парню, а его мантия громко зашелестела: — Всё кончено. Оружие возмездия приготовлено. Подольем это ей в кубок на завтраке, Чунь... и пускай хаос поглотит подземелья Слизерина. — Спасибо, Деламоре! Ты очень добрый, хоть и выглядишь как гробовщик! — не задумываясь выдал Чунь, заботливо пряча флакончик в карман. — Обязательно подлю, прямо в тыквенный сок. Будет очень весело! *** Очередное собрание Клуба Лини проходило в атмосфере густого, удушливого напряжения, как и всегда. После исключения Леры и Выдры в комнате было непривычно тихо. После такой несправедливости многие участники ушли следом и их никто не останавливал.  Райден стояла у камина, её лицо напоминало каменную маску, а пальцы нервно постукивали по рукояти волшебной палочки. Оставшиеся участники Клуба сидели на диванах, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания грозной старосты. Лини и Странник тенью маячили за её спиной. Вдруг тишину разорвал громкое уханье школьной совы. Птица влетела в полуоткрытое окно, судорожно бросила прямо на колени Райден ярко-красный, угрожающе вибрирующий конверт и пулей вылетела обратно. Класс замер. Громовещатель. Райден нахмурилась, брезгливо подцепила письмо двумя пальцами, но не успела она даже вскрыть его, как конверт сам вырвался из её рук. Он взмыл в воздух, прямо по центру комнаты, стремительно скручиваясь в уродливую, зубастую пасть из бумаги, и на полной громкости взвыл на все подземелья. Сначала из бумажной пасти раздался утробный, зловещий бас, пропущенный сквозь глушащие чары: — «Внимание всем обитателям Хогвартса! Пришло время сорвать маски с тех, кто мнит себя вершителями судеб в подземельях Слизерина!..» Райден оцепенела, её глаза начали медленно наливаться кровью. А письмо, клацая бумажными зубами, переключилось на скрипучий, потусторонний шёпот, продолжая говорить. Участники Клуба пооткрывали рты. Странник побледнела, сделав шаг назад, а громовещатель уже буквально заходился в истеричном, издевательском крике: — «Дрочи и плачь, Райден, твоя шиза официально раскрыта!» По гостиной пронёсся шокированный вздох. Но самый сокрушительный удар был впереди. В финальную секунду чары изменения голоса на пергаменте внезапно дали сбой. Защитный фильтр Розы лопнул, и на все подземелья, чётко, звонко и абсолютно узнаваемо, прозвучал её настоящий, ледяной голос: — «Следила бы ты лучше за собой, Райден... А то мало ли, вдруг твой воображаемый муж возьмет и сдохнет в армии. Что тогда делать будешь?» С оглушительным хлопком письмо вспыхнуло ярким пламенем и осыпалось чёрным пеплом на дорогой ковёр. В гостиной воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Секунда, две, три... — А-а-а-а-а-а-а! — Райден издала дикий, животный вопль, хватаясь за голову. Её сорвало в глухую, неконтролируемую истерику. Лицо старосты пошло багровыми пятнами, слёзы брызнули из глаз, а дыхание перехватило. Она начала яростно пинать кресла и швырять со стола кубки с тыквенным соком, которые с грохотом разлетались по стенам. — Это ложь! Ложь! Как она посмела?! Про моего мужа?! Про армию?! Да я её уничтожу! — визжала Райден, задыхаясь от рыданий и злости. Она резко обернулась к притихшей толпе и указала дрожащей палочкой на дверь: — Роза... Роза официально, навсегда и с позором исключена из Клуба! Чтобы её ноги здесь не было! Пошла вон! Вон отсюда все-е-е! Пока Райден, содрогаясь от плача, уходила вглубь своих покоев под конвоем бледной Странника и растерянной Лини, Эля, Стес и Мона быстро выскочили из комнаты в тёмный коридор. Убедившись, что их никто не слышит, девчонки сгрудились у стены и взволнованно переглянулись. — Жёстко её припечатало, конечно, — вполголоса заметила Мона, нервно поправляя мантию.  — Никогда бы не подумала, что Роза может сказать подобное, — растерянно и задумчиво моргала Эля.  — Может тоже смотаемся из клуба? — Вы видели реакцию Райден? Это же не просто злость. Это был психоз какой-то. — Вот именно, — Стес хмуро закивала, скрестив руки на груди. — Похоже, письмо-то в точку попало. У Райден правда какие-то серьёзные психические нарушения. Если она реально воркует с пустыми стульями, ей не факультетом управлять надо, а в больнице Святого Мунго лежать. Этим надо срочно заняться, пока она нас тут всех не перекалечила в припадке. — О да, оставлять её на посту старосты теперь просто опасно, — решительно подхватила Эля, и в её глазах загорелся хитрый огонёк. — Слушайте, у Ильи, вроде, был адрес той пронырливой журналюги из «Ежедневного пророка». Ну, которая обожает копаться в грязном белье Хогвартса. Ей точно понравится сюжет про сумасшедшего психа у руля Слизерина, — уверенно заявила Эля, победно улыбаясь подругам. — Мы устроим Райден такое тотальное разоблачение на всю магическую Британию, что её министерский авторитет лопнет, как мыльный пузырь. Пойдемте в нашу комнату! *** Деламоре возвращался к себе после успешной сессии незапланированого зельеварения в заброшенном туалете. Образ у него, как обычно, был максимально концептуальный и пугающий для неподготовленного первокурсника. Из-под капюшона периодически доносилось либо тихое хихиканье, либо цитаты великих мыслителей, либо вообще свист.  Перешагнув порог сине-бронзовой гостиной, Деламоре сразу понял, что покой ему только снится. На одном из бархатных диванов, обложившись подушками, сидела Канистра. На её лице была написана такая вселенская скорбь, будто Когтевран только что досрочно проиграл Кубок Хогвартса, причём сборной домашних эльфов. Деламоре вальяжно подплыл ближе, шурша полами мантии. — О, Канистра. Приветствую. Какой круг ада мы сегодня проходим? — Всё плохо, Деламоре! — Канистра трагично вздохнула, закрывая лицо руками. — Мне... мне Фредди в любви признался! Написал такое розовое, сопливое письмо, я просто не могу. А у меня к нему вообще ничего! Что мне делать? Я чувствую себя последней гадиной, но меня буквально тошнит от этих ванильных признаний! Деламоре на секунду замер. Из-под капюшона послышался тихий смешок — Трагедия Шекспира в декорациях Хогвартса, не иначе, — в своей манере отозвался Деламоре, скрестив руки на груди. — Успокойся, женщина. Фреддинёнок опять включил своё самолюбие и решил сотрясти воздух дешёвыми поэтичными соплями. Этот шут просто гоняет ветра по замку. Его признания имеют такую же ценность, как пустые обещания министерских чиновников... Хочешь, я нашлю на него порчу тотального молчания, чтобы этот воздухан больше не осквернял твоё личное пространство своими признаниями? — А вдруг он правда влюблен? Я так не могу… — Фредди в любви признаться захотел, Канистра не знала, что он просто был без дел.  Стало жалко Фреддинёнка – она страдает, Так беги к своей любви и пусть сопли тебе он вытирает!  — Да ну тебя! — Канистра обиженно надула губы. Она резко вытащила из кармана тот самый розовый конверт и со всей силы пихнула его в руки безликому другу. — На, подержи! Может ему тоже стихи напишешь. Я спать пошла.  Канистра поднялась с дивана и унеслась в сторону женских спален, громко хлопнув дверью. Деламоре остался стоять посреди гостиной с конвертом в руках. — Ну прекрасно. Теперь я ещё и хранитель чужих любовных драм, — пробормотал он, бездумно пихая письмо в глубокий карман своей безразмерной мантии. Деламоре скользнул вон из гостиной и направился в излюбленную библиотеку. Но стоило ему завернуть в полутёмный коридор как он нос к носу столкнулся с идущими навстречу Моной, Стес и Элей. Девчонки как раз бурно обсуждали план мести Райден и журналистку, которую хотели пригласить в Хогвартс.  От неожиданности Деламоре резко вильнул в сторону. Его огромная мантия взметнулась, и в этот момент из прорехи переполненного кармана бесшумно выскользнул розовый конверт Фредди, мягко упав прямо на каменный пол. Сам когтевранец, увлечённый своими мыслями, этого абсолютно не заметил. Он нашёптывал что-то про свои эксперименты, где заливает жуков в формалин. — О, Деламоре, привет, — коротко кивнула Эля, провожая взглядом черный силуэт, который продолжил свой путь молча.  — Привет-привет, — послышалось из-под капюшона и он полностью скрылся.  — Жуткий он. Вдруг и нас в формалин зальет. — Уйдем из Клуба и будем вместе в Формалине. Троица двинулась дальше, но Мона внезапно остановилась. Её взгляд упал на яркое пятно на сером камне. — Опачки, а это что за вонючий артефакт? — Мона с ухмылкой наклонилась и подобрала розовый конверт. Она бегло пробежалась по строчкам и тихо, ехидно похихикала. — Смотрите-ка... Розовые сопли Фредди для Канистры. Какая прелесть. Наш безликий шпион, кажется, подрабатывает почтальоном у когтевранских романтиков. Мона, недолго думая, ловко спрятала письмо в свою сумку. — Эй, Мона, зачем оно тебе? — удивлённо приподняла бровь Стес, косясь на подругу. — Это же чужие разборки. — Да, нафига ты его забрала? — подхватила Эля, улыбаясь. — Хочешь использовать как компромат? Мона хитро прищурилась и многозначительно подняла указательный палец: — Нужно, девочки. Очень нужно. Информации никогда не бывает много, а в нашей нынешней войне с Клубом Лини любая бумажка может стать козырем. Мало ли, куда мы её пристроим. Пошли скорее. Девчонки дружно переглянулись, заговорщицки улыбнулись и быстрым шагом направились вверх по лестницам — прямиком в уютную и безопасную гриффиндорскую гостиную.  ***  В гриффиндорской спальне девочек работа шла полным ходом, хоть они и разделились на два противоборствующих лагеря. На одной стороне комнаты кипела строжайшая партизанская деятельность: Мона, Стес, Эля и Илья сгрудились вокруг одной из кроватей, завалив её пергаментами и записными книжками. На другой стороне, развалившись на своей постели, сидела Выдра – единственная представительница второго лагеря, и яростно зыркала на соседей напротив, которые демонстративно закрывали свои записи спинами и наотрез отказывались делиться деталями своего занятия. А занятие у них было действительно грандиозное. Мона, разложив на коленях тот самый сворованный у Деламоре розовый конверт, вовсю орудовала волшебной палочкой. С тихим шипением магия растворяла старые чернила, пока Мона сосредоточенно корректировала текст. Она аккуратно исправила имя Канистры на Манку, а имя Фредди — на Странника. Теперь приторное любовное послание превратилось в отборный, взрывоопасный компромат, ломающий репутацию слизеринской фаворитки. Подстава, которая грозила чуть ли не убийством Странника от Райден, с которой она крутила роман, по слухам.  Рядом строчила Стес — она составляла официальное, разгромное письмо корреспонденту «Ежедневного пророка» про сумасшедшую старосту Слизерина. Она приглашала ее в школу и обещала громкую статью про психа.  Эля и Илья в этот момент синхронно переворачивали вверх дном его личные записи, шумно листая страницы в поисках точного адреса этого самого скандального журналиста. Видимо, добрая одногруппница обещала вновь побыть депилятором в обмен за информацию. Карина долго терпеть этот игнор не стала. Она свесила ноги с кровати и громко, на всю спальню, возмутилась: — Эй, шифровальщики! Ну-ка колитесь, чем вы там занимаетесь? Что за секретные материалы? Опять от меня всё скрываете? — Выдра, отвали, не мешай! — не поднимая головы, огрызнулась Стес, обмакивая перо в чернильницу. — У нас тут дела государственной важности. Иди погуляй. — В смысле «погуляй»?! Это вообще-то моя спальня! — Карина оскорблённо скрестила руки, а затем её взгляд упал на второкурсницу. — И вообще, Мона, а ты что забыла в нашей спальне? Тебя твой детсад обратно не принимает, что ты тут у нас прописалась и интриги крутишь? Мона лишь цокнула, даже не оторвавшись от подделки подписи Странника. Поняв, что её в упор не замечают и в команду брать не хотят, Выдра окончательно взбесилась. На её лице появилась вредное выражение. — Ах так?! Раз вы тут устроили тайное общество и зовёте всякую малышню, то и я одна сидеть не буду! Посмотрим, как вы планировали поработать в тишине! Карина решительно достала своё магловское средство связи и настрочила пару сообщений. Уже через пять минут двери спальни с грохотом распахнулись, и внутрь толпой ввалились Бандитки — весёлые, шумные девчонки, готовых к любому шуму. — Так, бандитки, падайте сюда! — скомандовала Выдра, освобождая место на огромном гриффиндорском ковре посреди комнаты. — У нас вечер тотального игнора этих зануд. Инква, Попрыгунчик и Тушканчик с радостными криками расселись в круг, достали телефоны, планшеты и прямо назло работающим соседям врубили на полную громкость Роблокс. Спальню моментально затопили звуки взрывов, пищащие эффекты прыжков, крики: «Ой, меня убили!», «Выдра, скинь робуксы!» и громкий, заливистый девчачий хохот. Выдра, победно поглядывая на дёргающийся глаз Стес и пытающуюся сосредоточиться Мону, громче всех стучала по экрану, весело комментируя игру. Работать над разоблачением Райден и Странника в атмосфере бушующего геймерского притона стало абсолютно невозможно, но противостоящий лагерь, в лице Карины, был более чем доволен своей сладкой местью. Звуки, пищащие на всю спальню, окончательно доконали Мону. В тот момент, когда Попрыгунчик слишком громко закричала: «Да куда ты строишь, Инква-дура, нас сейчас взорвут!», перо в руке Моны дернулось.  Это была точка невозврата. Мона яростно швырнула перо на кровать, резко поднялась и, шагнула к игровому притону прямо посреди комнаты. — Так, ну-ка заткнулись все быстро! — гаркнула Мона, смерив троицу-третьекурсниц опасным взглядом. — Вы вообще соображаете, где находитесь? Свернули свои магловские игрушки и выметались отсюда нахер! Из-за вашего ора работать невозможно! Бандитки от такой наглости даже пальцы от экранов оторвали. Даша Попрыгунчик дерзко вскинула голову, ухмыляясь Моне прямо в лицо: — Слышь, мелкая, ты воздухом не подавилась? Ты вообще кто такая, второгодняя, чтобы нас, третьекурсниц, выгонять? Старших нужно уважать! Иди на свой второй курс и там командуй! А мы тут с Выдрой играем, и твоё мнение нас вообще не колышет. — Да вы же просто стадо малолетних недоумок, у которых вместо мозгов пиксели! — взвилась Мона, — Выдра вас сюда притащила чисто чтобы нам нагадить, а вы и рады ушами хлопать! — Сама ты малолетка недоделанная, на год младше нас будешь! — подскочила Тушканчик, бросая телефон на ковёр и грозно надвигаясь на Мону. — Мы сейчас твои пергаменты секретные в унитазе утопим, поняла?! Будешь знать, как на нас рот разевать! — Только попробуй подойти к кровати, крыса мелкая! — заорала Мона, уже хватаясь за волшебную палочку. — Девочки, шухер, она палочку достаёт! Инква, хватай её! — скомандовала Даша Попрыгунчик. В спальне поднялся невообразимый ор. Бандитки — Даша, Инква и Тушканчик — повскакали с ковра, плотным кольцом обступили Мону, пользуясь преимуществом количества, активно жестикулируя и перекрикивая её. Мона отчаянно отбивалась словесно, вовсю пытаясь переорать свирепых роблоксеров. Выдра, развалившись на подушках на правах предводителя этой банды, с диким восторгом наблюдала за эпичной ссорой и подливала масла в огонь: — Давай, банда, жми её! Мона, а ты чо, заклинания второго курса забыла от злости?! Давай подключай смертоносную "Левиосу"!  Пока в центре комнаты кипела настоящая словесная потасовка с угрозами выдрать волосы, Стефа, сидевшая на краю кровати, сохраняла абсолютное, пугающее спокойствие. Ей этот балаган был только на руку. Она аккуратно дождалась, пока Илья наконец протянет ей клочок пергамента с точным адресом корреспондента «Ежедневного пророка». Стес быстро сложила в карман мантии два важнейших документа: свеженаписанное письмо журналисту про шизу Райден и скорректированное Моной розовое любовное послание «от Странника к Манке». Воспользовавшись тем, что Мона и Бандитки устроили локальный апокалипсис и все кричали в голос, Стефа бесшумно поднялась, накинула мантию и скользнула к выходу из спальни. Однако Карина, несмотря на весёлое зрелище, из вида соседей не выпускала. Её выдриное чутьё мгновенно сработало, когда она заметила, как Стес прячет два письма и шмыгает за дверь. На губах Выдры расплылась хитрая улыбка. Ну уж нет, самое интересное вы от меня не скроете! Пока Мона до хрипоты спорила с Бандитками, доказывая, что Роблокс — это деградация, Выдра аккуратно, встала с подушек. Бочком, прижимаясь к стене и прячась от лишних взглядов, она под шумок пробралась к выходу и незаметно выскользнула из спальни вслед за Стес, готовая проследить за каждым её шагом и, если повезёт, перехватить секретные письма и узнать, что от нее скрывают сокурсники.