Глава 9 Сладкий яд свободы

Тоби откладывает топор в сторону и медленно подползает к Хлое по засаленному матрасу. Без постоянного ментального шума Слендермена его движения кажутся более плавными, хотя шея всё ещё привычно дёргается. Он садится вплотную, так, что Хлоя чувствует тепло его тела. Он протягивает руку и грубо, но аккуратно берёт её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза через треснувшие стёкла очков. •Тоби (его голос звучит хрипло, с вкрадчивой, опасной хрипотцой): — Дальше, говоришь? Дальше нам пиздец, кукла. Нас ищут все прокси Леса. Но знаешь что? Мне впервые за столько лет абсолютно похуй. Хлоя не отводит взгляд. В её глазах нет белого свечения — только чистый, глубокий человеческий омут. Она чувствует, как его пальцы слегка сжимают её кожу. Сердце начинает стучать быстрее, отдаваясь глухим эхом в ушах. Это не тот болезненный шум Оператора. Это её собственный ритм. Ритм, который Тоби заставил её вспомнить. • Хлоя (шепчет, её дыхание щекочет его разбитые губы): — Мне тоже похуй, Тоби. Если сдыхать, то хотя бы зная, что мы успели пожить как люди, а не как его блядские марионетки. Тоби резко подаётся вперёд, впиваясь в её губы жадным, голодным поцелуем. В этот раз в нём нет той ярости, что была раньше — только дикая, накопившаяся за дни ожидания тоска. Его руки сжимают её плечи, притягивая ближе. Хлоя выдыхает ему в рот, обвивая руками его шею. Анальгезия блокирует боль от заживающих рёбер, оставляя только тепло. Поцелуй длится несколько секунд. Или вечность. Потом Тоби отстраняется первым. Упирается лбом в её лоб, тяжело дышит. • Тоби (хрипло, тихо, его шея дёргается в слабом тике): — Запомни этот момент, кукла. Потому что дальше будет мясо. Они сидят рядом, плечом к плечу, прижимаясь друг к другу. В этом грязном заброшенном подвале, под тусклым лучом солнца, они берут от этой свободы всё, что могут. Не поцелуи даже — а само ощущение, что они больше не марионетки. Что прямо сейчас они принадлежат только себе. И друг другу. • Хлоя (кладёт голову ему на плечо, закрывает глаза): — Тоби... А если они нас найдут? • Тоби (крутит в руке свой топор, смотрит в потолок): — Значит, встретим их, блять. Ты же у нас умеешь угрожать богам. Хлоя усмехается. Слабо, но искренне. Луч солнца, падающий из подвального окна, внезапно тускнеет. Воздух в подвале резко становится ледяным. В углу, где лежат их топоры, начинают слабо мерцать статические разряды. Старый ржавый провод, свисающий с потолка, издаёт едва уловимый, но знакомый до боли треск. П-ш-ш-ш... •Хлоя (резко садится, её шею пробивает рваный тик): — Тоби... Он снова нас нащупывает. •Тоби (сжимает топор, его глаза за очками становятся холодными и злыми): — Не нащупал ещё. Но скоро начнёт. Нам нужно двигаться, Эхо. Прямо сейчас. Они быстро собираются. Хлоя подбирает свой топорик, проверяет изоленту на рукояти. Тоби затягивает повязку на боку потуже, морщится, но не стонет. Больше никакой нежности — только два прокси, готовые бежать дальше. •Хлоя (подходит к выходу, прислушивается): — Трасса в двух километрах. Там можно затеряться. •Тоби (встаёт рядом, его шея дёргается в привычном, злом тике): — Или найти старую машину. Или сдохнуть по дороге. В любом случае — лучше, чем сидеть тут и ждать, пока этот безликий ублюдок не приползёт лично. Хлоя открывает тяжёлую дверь подвала. Снаружи — серый, мрачный рассвет. Где-то вдалеке кричат птицы. Лес молчит. Слишком тихо. • Хлоя (оборачивается к Тоби, их взгляды встречаются): — Бежим? • Тоби (криво усмехается, перехватывая топор поудобнее): — Бежим, кукла. И не оглядывайся. Они выходят в серый утренний сумрак, и дверь подвала с грохотом захлопывается за их спинами. Позади — бункер, страх и короткий миг свободы. Впереди — трасса, погоня и неизвестность. Но сейчас они идут рядом. Не марионетки. Не оружие. Просто два сломанных, ебанутых прокси, у которых есть только они сами и топоры. И этого, блять, достаточно.