Часть 6 Путь в один конец

- Моя мать умерла от пневмонии, когда мне было пять, я до сих пор помню как звала её, плакала, но отзывался на мои мольбы лишь ледяной холод её остывшего тела, - монотонно рассказывала я, иногда громко прихлёбывая свежезаваренный чай с ромашкой, пока Эрик увлечённо готовил нам завтрак. На кухне было приятно тепло, из приоткрытой форточки дул лёгкий утренний ветерок. Лучи солнца озаряли макушку герцога, заставляя его тёмные волосы отливать мёдом. Его руки с небрежно закатанными рукавами рубашки ловко взбалтывают в миске яйца, тесто на булочки уже поднялось, а на углу стола своего часа ожидала аппетитная палка колбасы. Герцог стоял ко мне спиной, но даже так было видно невооружённым глазом, что он со всем вниманием погружался в мою вынужденную исповедь. - Отец тогда ушёл в запой, - продолжила я, параллельно наслаждаясь видом могучего тела Эрика, которое колдовало у плиты с завидными для его объёмов лёгкостью и грацией, - и понял, что его жена умерла только на третий день. Как позже выяснилось, он влез в огромные долги из-за бесконечных игр в карты. А в ту ночь отец поставил на кон меня, и… проиграл, - Эрик вздрогнул и окрестил меня весьма многозначительным взглядом, явно пребывая в крайней степени благородного гнева на моего несостоявшегося родителя. - Тебя проиграл в карты родной отец?! - А чему ты удивляешься? Это у вас, аристократов, ребёнок - дар Божий, а в гнилых трущобах - очередная обуза. - Но всё равно… Это же родная кровь, - негодование разрывало герцога изнутри, он искренне пытался убедить хотя бы самого себя, что подобное - вымысел и не может быть на самом деле. - Поверь, для него бутылка и азарт намного роднее, - Эрик удручённо вздохнул, уже с меньшем интузиазмом возващаясь к готовке, - Слушай, ты слишком сильно переживаешь за моё прошлое, может, я лучше закончу на этом? Поверь, дальше всё ещё хуже. - Нет, - голос Эрика звучал слишком решительно, я даже слегка подпрыгнула на стуле от неожиданной твёрдости его нежного голоса, - я хочу знать о тебе всё, чтобы подобных ситуаций больше не возникало. Продолжай, я слушаю. - Ладно, как скажешь, - усмехнулась я, рассматривая своё отражение на поверхности почти допитого чая, - когда отец отдавал меня в руки старого беззубого хрыча, я надеялась, что он хотя бы вспвсплакнёт иличто-то типа того, но его лицо не выражало ровным счётом ничего, словно он просто выкидывал очередной ненужный мусор. Уже тогда я полностью осознала, что в этом мире я больше никому не нужна... Старик, которому я досталась, оказывается алхимиком без лицензии, варил свои снадобья нелегально. Он меня бил, иногда морил голодом, выгонял ночью на улицу в одной ночной рубашке, если я начинала издавать хоть какие-то звуки после “отбоя”. Помимо этого заставлял меня помогать ему варить зелья, записывать рецепты, вести денежный учёт, за каждую ошибку полагался удар палкой по спине, за каждую пущенную слезинку - день без еды. Я быстро разучилась плакать, - с каждым новым уточнением моей прошлой жизни Эрик всё сильнее вздрагивал, мне было больно видеть, как юноша мне сочувствует, при этом испытывая бОльшие душевные терзания, нежели я. - Не обращай на меня внимания, продолжай, - казалось ещё чуть-чуть и он заплачет. “Эрик за что ты так с собой?” - В тринадцать лет к побоям добавилось и ежедневное надругательство, за любое сопротивление грозил удар по рёбрам раскалённой кочергой, - Эрик оцепенел, - я пыталась сбежать, звала на помощь, за что была посажена на цепь, - тело герцога обмякло от постепенно накрывающего его ужаса, он опёрся всем весом на столешницу, чтобы хоть как-то удержать медленно отступающее равновесие. Ему становилось заметно плохо, он тяжело дышал, стараясь максимально держать себя в руках передо мной, но я то видела его страдания, и от этого грудь пронизывала колющая боль. - На цепь?.. - первые слезинки глухо упали на столешницу, - маленькую девочку? И ты это пережила? - Да, к счастью или к сожалению, - спокойно пожала я плечами, хотя сама не до конца осознавала, как мне тогда удалось сохранить более менее здравый рассудок. - Я не могу поверить... - Что ж, я сама хочу, чтобы это оказалось лишь выдумкой, но старые шрамы на теле говорят об обратном, - на этих словах Эрик поставил дрожащими руками уже слепленные булочки в печь и сел напротив меня, остерегаясь, что с высоты своего роста падать в незапланированный обморок будет намного больнее, чем со стула, и принялся смазывать поджаренные тосты маслом уже за столом, а я, тяжело вздохнув, нехотя продолжила, - из его “помощницы” я превратилась в игрушку для плотских утех, именно тогда он и наложил на меня это чёртово проклятье, боялся, что от его пыток я могу отдать Богу душу, а терять такую “диковинку” он не хотел. Меня обрили налысо, искалечили тело и частично лицо, чтобы я даже не думала о побеге. Внутри меня всю корёжило от его прикосновений, его грубости, похотливого блеска сальных глаз, кислого запаха его искорёженного годами тела. Во мне медленно зрел план мести, после очередного изнасилования я незаметно выудила ключ от ошейника из его кармана, подождала, пока он заснёт, освободилась из оков, достала из ящика керосин, разлила по углам его хижины и подожгла угольком из камина. Я сидела в ночной сорочке на земле перед горящим домом, окружённым глухим лесом, вся в синяках и запёкшейся крови, обхватив колени руками и слушая, как старик бился в агонии, медленно сгорая заживо, и впервые со дня смерти мамы по-настоящему улыбалась, - нож для масла выпал из рук герцога, звонко пронзая возникшую тишину своим оглушительным ударом об пол. Юноша поднял на меня глаза медленно, не моргая, с застывшей гримасой ужаса на прекрасном лице, - да, я убила человека, - ответила я на его немой вопрос. - Элизабет… - Эрик смотрел на меня совершенно другими глазами, он будто бы видел перед собой абсолютно незнакомого ему человека, - ты пережила такое, что пытки государственных преступников кажутся весьма гуманным допросом… Как ты смогла после всего этого жить дальше? - Если честно, - мой взгляд отрешённо смотрел куда-то вдаль, в невозмутимые глаза далёкого, мертвенно холодного прошлого, что всю жизнь шло за мной по пятам, как бы я не старалась убежать от него, забыть, растворить в алкогольной горячке, но клеймо на бедре каждый раз заставляло вспоминать снова и снова, что всё это безумие было на самом деле, - когда я сидела перед обугленными стенами, я молила о смерти, не хотела больше жить, мне хватило этих десяти лет кромешного Ада с головой. Я заслужила вечный покой, даже если за убийство я буду гореть в Преисподней синим пламенем, то хотя бы это будет не так ужасно, как бренное земное существование, где всё так и норовит напомнить тебе, что ты лишь никчёмное, искалеченное душой и телом создание, недостойное тёплого отношения к себе. Но я не могу умереть, проклятье возвращает меня к жизни снова и снова, даже потеря памяти не даёт забыть весь пережитый ужас надругательства, уж чересчур сильный отпечаток он оставил в моей недолгой жизни. Тогда я поклялась себе, что никто и никогда не узнает, что произошло той ночью... и вот, я сижу тут с тобой, пью чай и спокойно посвящаю тебя в свои грязные тайны. Не знаю, как это у тебя выходит? - Действительно, - герцог тихо усмехнулся, словно мои последние слова что-то остро задели в нём, - наверное, ты просто слишком сильно мне доверяешь. - Наверное, по крайней мере, разговор с тобой буквально высасывает из меня всю тревогу, странно, да? - Да, но не так странно, как твоё прошлое, поверь, - Эрик оперативно поднялся с места и подбежал к уже чарующе подрумяненным булочкам. Мой желудок мгновенно заурчал от предвкушения этого великого лакомства. - М-м-м, - протянула я, когда перед моим носом опустилась тарелка с красиво разложенными омлетом, тостами с маслом и колбасой, а всё это гастрономическое великолепие венчали скрученные улиточкой булочки с каким-то ярким джемом, - в этот раз без эликсира? - ущипнула я герцога за сладкую щёчку, пока тот пониже наклонился к столу, чтобы не пролить на чистую скатерть ароматный чай. - В этот раз точно без, - он играюче отмахнулся от меня, отвесив смачный щелбан прямо промеж мои бровей, “Больно, блин”. Я возмущённо потирала ушибленное место, провожая развеселевшего герцога на место полным презрения взглядом. - Кстати, - неожиданная мысль прокралась в мою голову, даже заставив на мгновение оторваться от вкуснейшего завтрака, - я тебе про своё прошлое рассказала, а ты про своё тихонечко умалчиваешь. Как-то нечестно, тебе не кажется? Рука герцога дрогнула на полпути ко рту, он поднял на меня удивлённые глаза, будто бы я только что спросила у него нечто ужасно неприличное. - У меня в жизни ничего интересного не происходило, с тобой мне явно не сравниться. - Ну дава-а-ай, - я всей душой сгорала от переполняющего меня любопытства, - не стесняйся, я тоже хочу узнать тебя получше. - Ладно, уговорила, - Эрик обречённо вздохнул, - только не смейся, пожалуйста. - Обещаю. - Я… - герцог мило зажмурился, чтобы было не так страшно произносить вслух “ужасную” тайну, - внебрачный сын. - И всё? - мне даже стало как-то неловко и неинтересно одновременно. - Вообще-то это семейная тайна Стрицких, - юноша демонстративно отвернул от меня свою пухлое личико, слегка насупив носик и всеми силами изображая, что его самолюбие задето самым подлым образом моей сухой и крайне бездушной реакцией. - Да ладно тебе, не злись, - его очаровательная поза заставила моё сердечко всколыхнуться от приступа явной передозировки невинной милотой герцога, - а ты мамин "сюрприз" или папин? - Папин, нагулял на стороне, а потом меня подкинули прямо ему под двери. - А кто мать? - Отец не рассказывал, - пожал он плечами и начал нехотя гонять кусок омлета по тарелке, - да и я особо не интересовался, сам только пару лет назад узнал, что своей матушке я, оказывается, не родной. Я до последнего не верил, пока отец лично не подтвердил. - Давай, не будем о грустном, - заметила я сильно удручающий вид Эрика, от которого всё моё нутро начинало бить сочувственную тревогу, - а что-нибудь весёленькое в твоей биографии имеется? - Ну, до моего обращения к твоим услугам я был одним из самых красивых юношей Оргеона, между прочим. - Да ну?! - я чуть булочкой не подавилась, а Эрик чуть ли не золотом стал отливать от переполняющей его гордости за самого себя. - Да, меня несколько раз приглашали на бал фаворитов к её высочеству. - Ты видел принцессу Анаэстию лично?! - вот чего-чего, а того, что Эрик знаком с представителями короны, я точно не ожидала. - Да, она миленькая, но, если честно, не в моём вкусе, да и я, как оказалась, был не в её, ни разу меня не выбрала. - Может, ты не так уж и красив? - решила сострить я. - Да если бы дело было в красоте, на последнем балу она выбрала какого-то жирдяя, а потом во всех газетах писали, что она выходит замуж на принца Трейнаты, в общем, странная особа, знаю, что так говорить о принцессе нехорошо, но она явно со своими причудами, стоит пожелать принцу удачи в совместной жизни с ней. - Ну, все мы люди, даже принцессы… Как странно, ты один из первых красавцев королевства, но при этом всё равно решил растолстеть до неузнаваемости, ты мог бы завладеть любой красоткой, стоит только пальчиком поманить, ты красивый, высокий, богатый, ни одного минуса. - То есть я могу поманить тебя пальчиком и ты тут же выйдёшь за меня? - Окстись, сумасшедший, я про знатных красоток говорю, а я безродная алхимик, к тому же порченная, я точно в жёны уважаемого “господина первого красавца королева” не гожусь, да и не красотка я совсем… - А тут ты мне нагло врёшь, красивее тебя я девушек ещё не видел, и поверь, за своём недолгом веку я повидал их огромное количество. - Брось, ты просто не желаешь меня расстраивать. - Отнюдь, у тебя красивые большие глаза оттенка благородного золота, на свету они слегка отливают зеленью, волшебное зрелище, длинные волосы цвета вороньего крыла, такие мягкие, что руки сами тянуться их погладить, белоснежная кожа с лёгким румянцем, алые губы, про фигуру я вообще молчу, ты словно принцесса из сказки, только настоящая. - Льстец ты, Эрик… И вообще, фигура у меня такая из-за эликсира, волосы крашенные, а глаза, ну, глаза действительно мои, но цвет слишком распространённый, так что ничего особенного. - Ты остра на язык, тебе наплевать на чужое мнение, ты умна, начитанна, настоящий мастер своего дела. У тебя чарующий смех, ты мило отводишь глаза в сторону, когда смущаешься, и… Когда ты смотришь на меня, сердце замирает на мгновение, на меня ещё никто так не смотрел, у тебя поистине искренний взгляд. А когда ты пробуешь мою выпечку, вся сияешь, подобно утренней заре, я готов наслаждаться твоим довольным видом вечность. - Ты чего, в любви мне только что признался? - Возможно. - Наглец. - Сказала та, что час назад была готова меня изнасиловать, просто от пары грязных слов. - А не надо мне говорить то, чего я так желаю услышать. - Обожаю смотреть на твоё хмурое выражение лица, когда ты пытаешься отрицать очевидное. - Из очевидного тут только то, что ты пытаешься оправдать превращение своего тела в неповоротливый мешок жира моей нездоровой тягой к нему, - я поднялась со своего места и медленно зашагала к жеманно растёкшимуся на стуле юноше, что завлекающими движениями как бы невзначай начал задирать подол рубашки всё выше и выше, бесцеремонно открывая моим глазам свой выкатившийся на колени живот. - Ты что, только что призналась в любви к моему жирному телу? - лёгким движением ладони Эрик пустил манящую рябь по нежнейшей плоти. - Ненавижу, когда ты прав, - моя голова вскипела, в мыслях было лишь одно неудержимое желание наполнить этого бесстыдника до отказа. Я одним рывком запрыгнула герцогу на колени, взяла с миски ещё дымящуюся булочку и придвинула её к слегка приоткрытому рту Эрика, он явно хотел того же, что и я, но сильнее, безумнее, истинный извращенец во всех смыслах, как же мне это нравится, - потому что я действительно горю желанием превратить “первого красавца королева” в неповоротливого толстяка, который жизни своей не сможет представить без моих рук на своём обрюзгшем теле. - Жду не дождусь, но… - он вытащил из кармана брюк два бутылька с игриво булькающим эликсиром, - перед этим нам понадобиться это. - Сразу два? - Не хочу заставлять уважаемую госпожу Дюкарт ждать слишком долго. - Ты невыносим, - одним резким движением я открыла сразу оба бутылька и тут же принялась вливать содержимое в эти манящие уста. Как только оба пузырька были опустошены, Эрик размашистым движением стёр остатки эликсира с губ, расплываясь в похотливой улыбке и устремляя на меня чуть приоткрытые горящие пронизывающим зелёным пламенем глаза. - От строптивой слышу, - за такие слова первая булка была нещадно запихнута прямо в рот чересчур осмелевшему герцогу, а моя рука в жгучем возбуждении сжала его пышную складку на уже давно бывшей тали. - Молчаливым ты мне нравишься больше. Эликсир действовал безотказно, расширяя возможности желудка герцога с каждой новой булочкой, что с невероятной скоростью исчезала в его бездонном животе. Я опустила руку на его лоснящееся чрево, нежно проминая его под своими жадными пальцами, я чувствовала нарастающее в нём напряжение, нужно больше, этого мало, я хочу, чтобы он молил о пощаде, чтобы эта наглая ухмылка сошла с его невыносимо красивого лица, чтобы его мысли наполняло лишь одно желание - становиться больше ради меня, служить только мне и быть только моим. Выпечка исчезла безвозвратно, Эрик смущённо краснел, тяжело дышал, но в его взгляде сверкала непоколебимая решимость. - Ещё, - хрипло сорвалось с его пухлых губ, небрежно усеянных кристаллами сахара, - я по прежнему, - он взял вынужденную паузу на жадный глоток воздуха, - очень голоден. Сердце оборвало ускоренный пульс, я подалась вперёд и одним раскалённым до красна поцелуем удалила сладкую неряшливость с уст герцога, от чего и я и он вспыхнули от наполняющего нас возбуждения. - Твоя госпожа сделает всё, чтобы её маленький мальчик никогда не был голоден, - дальше в ход пошло почти всё, что я смогла найти на кухне: хлеб, масло, колбаса, сыр, заготовки для обеда. Живот Эрика затвердел, а кожа на нём натянусь настолько сильно, что некоторые вены начали просматриваться под бледным покровом тонкой кожи. Эрик стонал от тяжести, пытаясь массажными движениями притупить тянущую боль, стул под ним жалобно затрещал, штаны еле сдерживали постепенно растущую плоть, а рубашка, потеряв оставшиеся пуговицы, была расстёгнута нараспашку, делая общий вид герцога более искушающим. - Я больше не могу, - тихо скулил юноша, раздвигая ноги пошире, чтобы его колоссальному чреву стало хоть чуточку легче. - Мой маленький, как же так? - победно обнаружив нужный мне бидон, протянула я, решительно направляясь в сторону измученного юноши. Я провела тыльной стороной ладони по самой натянутой части этого манящего живота, заставляя герцога вздрагивать от распирающего его желая. Он ёрзал от моих хаотичных движений, обращая на меня полный отчаянной мольбы взгляд. - Нет, дорогой мой, я чувствую, что в тебе ещё есть местечко. Поэтому будь хорошим мальчиком и открой свой прелестный ротик для своей госпожи. Он понимал, что в таком состоянии больше ничего не сможет сделать, я имею слишком много власти над его тучным телом, поэтому Эрик обречённо приоткрыл рот, выдавая каждым своим напряжённым движением, что сам хочет заполниться до критического отказа, а все мнимые протесты были только ради имитации приличия. Молоко тонкой струйкой вливалось в него, иногда стекая по подбородку и увлажняя стремительно расширяющейся вверх живота. Эрик краснел, бледнел, морщился от натуги, но пятилитровый бидон был опусташён без остатка. Я аккуратно отставила пустую утварь в сторону и наконец смогла прикоснуться к созданному мной великолепию. Герцог был не в силах вымолвить ни слова, он еле находил в себе силы, чтобы просто дышать, растянутый желудок слишком сильно давил на бедные лёгкие. Но мне было этого мало, он был слишком дерзок со мной, поэтому будет наказан за острый язык. Я слегка наклонилась к его уху и вкрадчиво прошептала: - А теперь хорошему мальчику нужно будет дойти до своей кроватки. - Я… не дойду… - в глазах Эрика читалась обречённая попытка надавить на жалость, - Живот слишком… тяжёлый… - Да? А кто при встрече обещал во всём слушаться меня? Или слово уважаемого герцога не имеет веса? - Помогите мне встать, госпожа… - юноша практически всхлипывал от своей беспомощности и безвыходности сложившихся обстоятельств, - Мне очень больно напрягать живот. Я обхватила рукой мягкий подбородок Эрика и повернула его голову к себе, сжимая в пальцах пухлые щёчки, чтобы взглянуть в стыдливые глаза своего сладенького пирожочка: - Если только ты хорошенечко меня попросишь. - Молю, госпожа Дюкарт, помогите моему неповоротливому телу подняться в свою комнату. - И? - я даже прикусила губу от с бушующего во мне нетерпения. - Спасибо вам, что накормили меня. - Умница, - я поцеловала Эрика в макушку и подставила ему своё плечо для опоры. Совместными усилиями нам удалось оторвать огромную задницу Эрика со стула, ума не приложу, как от такого рывка штаны не рассыпали в клочья прямо на юноше. Первые шаги давались крайне тяжело, равновесие явно было нарушено сильно сместившимся центром тяжести, из-за чего герцогу пришлось значительно прогнуться в спине, чтобы не полететь лицом вниз. Мне приносило нескончаемое удовольствие наблюдать, как он тяжело пыхтел, с огромным усилием волоча плоды собственного ужасающего чревоугодия. Подъём по лестнице нельзя было сравнить ни с чем: герцог держался одной рукой за перила, а второй придерживал надутый живот. Каждый его шаг сопровождался напряжённым сопением, я шла слегка позади, чтобы во всей красе узреть, как постепенно расширяющееся тело герцога медленно лишает само себя уже слишком тесной одежды, в просвечивающих швах которой уже белела наливающаяся жиром нежная плоть. В покои Эрик практически вкатывался, держась за спасительные углы мебели, чтобы хоть на что-то переложить часть своей непосильной ноши. Кровать нещадно под ним прогнулась, жалостливо скрипя старыми пружинами. Ещё раз остановив свой взор на очаровательно раскрасневшимся герцоге, я уже хотела покинуть комнату, чтобы удовлетворить себя в полном одиночестве, но прямо на пороге была неожиданно окликнута Эриком. - Госпожа, подождите, - было видно, как юноша говорил чуть ли не из последних сил, жадно хватая воздух ртом. Я остановилась и устремила на него вопросительный взгляд, - я могу отблагодарить вас за доброту? Заинтригованная таким смелым заявлением, я подошла к Эрику, сверля того своим притворно недовольным видом: - В таком состоянии ты даже дышать нормально не можешь, что уж говорить о благодарности? - Я смогу, прошу, дайте мне шанс, - почему-то отказывать этим милейшим глазам абсолютно не хотелось, потому я кивнула ему, даруя своё снисходительное согласие. - Прошу, сядьте, - он указал мне на кровать, а сам зачем-то сел коленями на пол. Необычность происходящего заставила меня усомниться в правильности совершаемых нами действий, но неописуемая искренность во взгляде Эрика напрочь лишила меня критического мышления. - Можно? - он сидел передо мной на полу, раздвинув мне ноги своими пухлыми ручками, и жалостливо смотрел мне прямо в глаза. Стоило задуматься, почему этот пирожок постоянно мечется между колкой дерзостью и необъемлемой милотой, но в тот момент это было последним, что меня заботило. Я, пытаясь скрыть всю полноту разрывающего меня смущения, слегка кивнула, пока он не успел до конца утопить моё сердце в своих прекрасных изумрудных глазах. Получив такое желанное согласие, Эрик без колебаний нырнул мне под юбку и прежде, чем я смогла остановить его, начал ласкать горячим языком моё лоно. Тело задрожало, я не могла сдержать стоны от накатывающего волной приторного удовольствия. Он делал это с опьяняющей голову страстью, стараясь как можно сильнее продлить этот короткий миг всепоглощающего наслаждения. Движения языка постепенно ускорялись, и неожиданно я ощутила доселе невиданный мне импульс внизу живота, что ярким, тёплым удовольствием растёкся по всему телу, даруя каждой клеточке моего измученного организма неистовое блаженство. Если мне бы нужно было прожить все те кровавые истязания ещё раз, дабы этот чарующий миг никогда не заканчивался, я бы, не мешкая, тут же согласилась… Мы с герцогом тяжело дышали, он - от тяжести собственного ненасытного тела и накатывающей усталости, а я - от неудержимо колотящегося сердца. - Что это было? - почти беззвучно произнесла я, почему-то опасаясь очевидного мне ответа. - Вы кончили, госпожа Дюкарт, - бесстыдно слизывал мои соки со своих пухлых губ герцог, с непонятным мне наслаждением смакуя каждую каплю, и вновь возвратил своему лицу дерзкое выражение, - как я погляжу, моей благодарностью вы более чем довольны. - Извращенец, - почему-то резко подступивший к горлу страх от внезапной смены морального облика герцога вперемешку с закипающим внутри гневом заставили меня отвесить Эрику звонкую пощёчину. Юноша застыл, прижав ладонь к пылающей щеке. Время в ожидании ответной реакции тянулось ужасно долго, я не знала, что предпринять. Убежать? Остаться? Извиниться? - Вы правы, - печально улыбнулся Эрик с огромнейшим трудом поднимая на меня блестящие от слёз обиды глаза. Сердце моё рухнуло в пятки от осознания тяжести своего опрометчивого поступка, - я не достоин так нагло прикасаться к вам… Я плохой мальчик и заслуживаю наказания... Что-то остро кольнуло в груди, казалось, что меня хотят нагло обмануть, ввести в полное заблуждение на счёт явно двуличности юноши, но я будто бы была рада обмануться, вот так просто взять и утонуть в глазах герцога без остатка, лишь бы мой малыш никогда больше не проронил ни слезинки. - Нет, это ты меня прости, - начала гладить я его по слегка всклокоченным волосам, - ты хорошо постарался и заслуживаешь отдых, а то без крепкого сна вся так тщательно съеденная тобой еда не сможет как следует отложиться на твоих сладких боках. Юноша чуть ли не заурчал под моими ладонями, не желая, чтобы я останавливала этот неожиданный акт ласки. Но всё хорошее когда-нибудь должно закончится, чтобы перерасти во что-то более прекрасное, поэтому я остановилась, помогая Эрику встать и улечься на кровати. - Спасибо, - очаровательно зевнул он, будучи более не в силах удерживать своё засыпающее сознание в реальнеости и тихонечко засопел, даже во сне продолжая наглаживать сытый животик. Ещё некоторое время я простояла у изголовья его кровати, наслаждаясь этой умиротворяющей картиной, затем нехотя покинула покои герцога, осознавая, что наша с ним жизнь безвозвратно перешла на новый этап, и как раньше уже точно не будет. ___________________________ Здравствуйте, уважаемые читатели, ваши прелестные комментарии и безумная активность под прошлой главой настолько сильно вдохновили меня, что продолжение истории было написано мною искромётно, практически на одном дыхании. Спасибо вам огромное за поддержку, я безумно счастлива, что моё творчество ценят такие замечательные люди) С любовью и трепетом, ваша непутёвая Лимп🌸