10.

Май 1994 г.

      С легкой душой и в радостном настроении, Майя мчала по коридорам университета. Ее обучение, спустя долгих четыре года, подошло к концу, а диплом, над которым она трудилась последние шесть месяцев, до утра засиживаясь на своём излюбленном месте — балконе отчего дома, был наконец защищён. И не просто защищён, а вполне себе блестяще! Во всяком случае, лучше, чем она сама от себя ожидала. Не в силах скрывать собственную радость от завершения университетской эпопеи и гордость за свои старания, Майя, расплывшись в широкой улыбке, вприпрыжку сбежала по лестнице, спускаясь на первый этаж. Эта глава ее жизни почти завершилась, а впереди уже маячила следующая — долгожданная свадьба. Целых полгода Левина проходила в статусе невесты, не спеша официально оформить себя в качестве Витиной жены. Во первых, ещё со свадьбы Филатовых Майя мечтала о летней церемонии на природе, под лучами греющего солнышка, в ярких красках зелени и чистого неба. Во вторых, рациональным было не выбиваться из плотного графика учебы и спокойно получить диплом, а потом, расслабившись, позволить себе заслуженный отдых, тем более, что Витя, проговорившись, признался, что сразу после свадьбы они вдвоём отправятся за границу, в самое настоящее свадебное путешествие. Дела у ребят шли весьма и весьма недурно, даже, на самом то деле — очень хорошо. Начиная с Нового Года и по сегодняшний день, ребята развивали уже устоявшийся бизнес семимильными шагами, активно внедряя новые разработки в текущие проекты и, заручившись полезными знакомствами, запускали новые, получая баснословную прибыль. Пчелкин, почти постоянно находившийся в приподнятом настроении, за исключением дней аудита, расчетов и составления договоров, одаривал Левину дорогими подарками и старался почаще отвлекать ее в свободное от своей работы и ее учебы время поездками по роскошным ресторанам и прочим увлекательным досугом. Хотя, если быть откровенными, любимым досугом Вити было затаскивать Левину домой и, не отходя от порога, раздевать, чувствуя, как внутри него, бурля, закипает кровь. В новой Витиной квартире, купленной им в начале весны, не осталось, пожалуй, ни единого места, где они бы не занимались любовью, сплетаясь в горячем порыве и забывая обо всем, что оставалось там — за закрытой дверью. Расставшись с холостяцкой берлогой, Витя, недолго думая, приобрёл уютную квартиру в хорошем доме, а Майя, насильно таская за собой закатывающего глаза Пчелкина по мебельным магазинам, обставила ее по своему вкусу — просто и уютно. И все же последние месяцы она проводила у родителей — учиться рядом с Витей было попросту невозможно. Пик ее активности наступал вечером — тогда же, когда домой возвращался Пчелкин. Бросая учебники, Майя мчалась в объятия жениха, который, соскучившись, уже не выпускал ее из своих цепких рук. Учеба сворачивалась едва начавшись — Майя ритмично двигалась, сидя на Пчелкине, опустив голову на его плечо, тихо постанывая в его ухо, чем вызывала у Вити армию мурашек и провоцировала его ускорять темп, больно покусывая ее за плечо. О дипломе было забыто. До утра. Утром, коря себя за упущенное время, Левина хмурила брови, варя в турке кофе и швыряясь в Пчёлу проклятиями, пока тот, довольно хихикая, собирался на работу. — Ну тебя, Виктор Павлович, с тобой каши не сваришь, — дулась девушка. — Каши, может быть, не сваришь, а вот хороший секс — это как раз ко мне, — подмигивал он, отпивая из кружки свежесваренный кофе. — Иди ты, извращенец, — фыркала Майя. — До защиты уеду к родителям писать диплом. Пчелкин выкатил нижнюю губу, строя щенячьи глазки. — Обещаю больше не отвлекать тебя. — Ты уже обещал, мы после того обещания все выходные напрочь про..., — начала была Левина, но была перебита Витей. — Проебались? — хмыкнул он, улыбаясь собственной остроте. — Профукали. Витя! — Майя закатила глаза, убирая со стола оставшиеся после завтрака тарелки. — Вечером отвезёшь меня домой. — Я умру без тебя, — драматично констатировал Пчелкин, отставив от себя кружку. — Прекрасно, только оставь завещание на имя Левиной Майи Леонидовны, — отрезала светловолосая. — Бессердечная. — А ты бессовестный. Бесстыжий, наглый, вредный... — Привлекательный, галантный, хитрый... — Жучара! — цокнула языком Левина, подпрыгивая и усаживаясь на кухонный гарнитур. — Договоришься, — усмехнулся Витя, вставая со стула и, в три широких шага преодолевая площадь кухни, подошел к Майе, скользнув пальцами по ее голым коленям. — И что тогда? — сверкнула глазами она, кладя руку на плечо Пчелкина. Наклонившись к ее уху, Витя, понизив голос, в излюбленной привычке прошептал свои «угрозы», хитро улыбаясь девушке. Майя, ойкнув, залилась румянцем, утыкаясь носом в Витину грудь. Тем временем Пчелкин, не теряя времени, решил привести угрозы в исполнение, стягивая с невесты спальную майку. — Ты опоздаешь на работу, — предупредила его Майя, обхватывая бёдра Пчёлы голыми ногами. — Ребята переживут, — мотнул подбородком он. — И вечером ты везёшь меня к родителям, — серьезно добавила девушка, ухватываясь пальцами за лицо Вити. Он закатил глаза, неохотно кивнув. — Придётся поселить сюда Коса. — Главное, потом его выселить. Спустившись по лестнице, Майя, направившись к выходу из здания института, прошла через вахту, не без легкого укола светлой тоски на душе сдав охраннику именной пропуск. Улыбнувшись, попрощалась с полюбившимся за долгие годы пожилым мужчиной в форме. Последний раз она зайдёт в эти двери через несколько недель — на церемонию награждения и официальный выпуск. А потом отправится в самую настоящую взрослую жизнь. Улица встретила её лёгким дуновением тёплого ветерка, раздувая полы светло-зелёного платья, подаренного Витей ей на день рождения в начале месяца. Майя влюбилась в него, увидев на витрине одного из бутиков, мимо которых они с Пчелкиным проезжали однажды утром. А Витя, запомнив, вернулся и купил, удивив свою избранницу неожиданным сюрпризом. Платье было выдержанным, с длинными легкими рукавами и закрытым вырезом, который, все же, отлично подчёркивал тонкую шею, оголенную собранными в высокий хвост волосами. А ещё оно по-случайности удивительным образом сочеталось с любимым зелёным плащом Вити, от чего их пара, выходя в свет, притягивала внимание прохожих своей гармоничностью. Пригревшись на весеннем солнышке, Майя, стоявшая на крыльце, не сразу заметила, что у неё есть компания. — Ну что, Майка, свобода, — раздался знакомый голос из-за спины. Майя обернулась, увидев выходящего из дверей института одногруппника Женьку. В рубашке и брюках, он тоже покончил с защитой, выдохнув от облегчения. — И не говори, — улыбнулась Левина. — Но как-то тоскливо даже, все таки четыре года... — И за эти четыре года мне так и не удалось украсть твоё сердце, — усмехнулся Женя, вставая рядом с девушкой и закуривая. — А то тебе сердец мало, Казанова, — рассмеялась Майя. Женя Лобанов был известным институтским ловеласом. Симпатичный высокий парень с каштановыми кудрями и медными, чуть раскосыми глазами. Несмотря на репутацию повесы и бабника, Женя выпускался с красным дипломом. Частично от того, что умело строил глазки женской половине преподавателей, но все же — он был действительно чрезвычайно умён. Даже Майя, закрывавшая сессии на хорошие отметки, бывало, списывала его конспекты и брала почитать курсовые. Лобанов подавал большие надежды и уже больше года подрабатывал в госучреждении, куда, к его чести, пробился самостоятельно, без протекции и взяточничества. В том, что парня ждёт большое будущее, Майя не сомневалась. Только удивлялась — откуда у этого трудяги бралось столько времени на соблазнение окружающих его девушек? «Наш пострел везде поспел!» — качала головой Левина, увидев, как очередная большеглазая первокурсница, развесив уши, обедает в столовой с Лобановым, глядя на него, как кошка на сметану. Ловя взгляд Майи, Женя многозначительно поднимал бровь и подмигивал. Близкими друзьями они не были. Приятельствовали, ограничиваясь встречами в университете, не более. Подкалывали друг друга, менялись впечатлениями от учебы и частенько шуточно спорили по совершенно разным вопросам, но глубже в жизни друг друга не лезли. Правда, Майе все равно порой приходилось выслушивать от подруги Ленки целые тирады по душу Лобанова, поскольку та была абсолютно безответно и невероятно крепко в него влюблена. Уважая чувства однокурсницы и просьбу Левиной держаться от Самсоновой подальше, Женя сохранял с последней нейтралитет, но чувства ее, на что так надеялась Майя, меньше не стали. Лишь к концу обучения, уйдя головой в диплом, Лена перестала биться в закрытую дверь и плакаться Майе о своей любви. А может, дело было в том, что Левина, сблизившись с Олей и Томой, стала намного меньше общаться с подругой детства... То не находилось времени, то ещё что-то — так и растворялась в пустоте пятнадцатилетняя дружба. — Да не то чтобы мало, просто все как-то не то, — пожал плечами Женька, выпуская из лёгких дым. — А надо оно тебе — то? — удивилась Майя. — А тебе? — Лобанов хмыкнул, стрельнув глазами на правую руку Левиной, намекая на красующееся на безымянном пальце колечко. — Само оно как-то, Жень, вышло, — развела руками девушка. — Само... — Женя, затянувшись, задумчиво глянул вдаль, щурясь от солнца. — Повезло бандиту твоему, однако. Майя нахмурилась. Солнечные зайчики, отражаясь от панорамных окон, путались в кудрях Лобанова. Майе приходилось поднимать подбородок, чтобы смотреть в его лицо — так же, как с высоченным Космосом. — Повезло, конечно, но Витя не бандит, — сухо сказала она. Женя рассмеялся. — Такая тачка — и не бандит. Проследив, куда смотрит Лобанов, Майя заметила припаркованный у забора института «BMW». Пчелкин подъехал. — Я пойду, Жень, — Левина, поправив резинку на хвостике, махнула рукой в сторону забора. Лобанов, сделав последнюю затяжку, щёлкнул пальцем по бычку, отправляя его в кусты. Сощурился, переведя взгляд с чёрной машины на стоящую перед ним девушку. Сделав шаг, Женя взял ее за руку, обаятельно наклоняя голову вбок. — Пойдёшь со мной на вручение дипломов? Колян обещал организовать застолье в кафе после церемонии. — Заманчиво, но я откажусь, — Майя мягко вытянула ладонь из рук Лобанова. — Бандит не пустит? — хмыкнул он. — И Ленка сожрет, — подмигнула светловолосая. — Скучная ты, Левина, — Женя, достав из пачки новую сигарету, сунул ее в зубы. — Найдёшь кого повеселее, — засмеялась она, спускаясь по ступенькам крыльца. Махнув хвостиком, Майя, выйдя за территорию университета, исчезла в ожидающей ее машине. Лобанов, затянувшись, выдохнул облако терпкого дыма. «Но я не хочу искать», — подумал он, провожая ее задумчивым взглядом. — Это что за чучело? — сорвалось с Витиных губ, едва только Майя, захлопнув за собой дверь, села в машину. — Фу, Витя, как некрасиво, — цокнула языком она. — Это мой одногруппник, Женька Лобанов. Хороший парень, лучший на курсе. — Знаем мы таких хороших, — Пчелкин, сощурившись, не отводил взгляда с оставшегося на крыльце парня. — Чего он тебя за руку хватал? — Ты ревнуешь что ли, Вить? — Майя, закусив губу, улыбнулась. — Мне просто интересно, чего он тебя хватал, — раздраженно буркнул Пчёла. — Звал пойти вместе на вручение дипломов. — А ты? — А я сказала, что мой ужасно ревнивый жених сломает ему нос, — не сдержавшись, захохотала Левина. — Что я, уголовник по-твоему? — возмутился Витя. «Я бы тихо-мирно прострелил колено...» — добавил он про себя. — Осади, Пчелкин, я ему отказала, — махнула рукой Майя. — Лучше бы спросил, как я диплом защитила! — Блестяще, я и не сомневаюсь, — хмыкнул Витя, выруливая с парковки. — М-да, никакой интриги, — наигранно насупилась девушка, опуская ладонь на колено парня. — Я хочу мороженое! — А я тебя, — хитро улыбнулся Пчелкин. — Но поедем мы за мороженым, — Майя провела пальцами по внутренней стороне бедра Вити. — Если не уберёшь руку, то останешься без пломбира, — отчеканил он. — Простите, не знала, что вы такой нежный, — хохотнула Левина, убирая ладонь. — Неделю тебя не видел, — нахмурился Пчёла. — Может, нахер мороженое? — Не дождёшься, — уверенно мотнула головой Майя.       Июнь радовал солнечной, тёплой погодой, позволявшей блистать на церемонии выпуска в длинном облегающем платье без рукавов и на невысоких, но ощутимых каблуках. Всевозможные туфли и шпильки Майя не шибко жаловала, предпочитая им любую другую обувь на плоской подошве или, на крайний случай, на платформе. Но Самсонова, получив от родителей в подарок новенькие туфли, уговорила подругу не выделываться, а нарядиться, в конце концов, повод был вполне себе. К тому же, Лена, не теряя надежд, рассчитывала хотя бы в последний возможный день привлечь внимание Лобанова, тем более что после официальной церемонии их группа собиралась продолжить праздник в кафе, где папой Кольки — местного мажора — был организован банкет, а банкет, да ещё и с алкоголем, очень даже способствует налаживанию нужных связей. Воодушевленная и обнадёженная Лена, нарядившись в своё лучшее платье и уложив волосы в замысловато собранную на затылке причёску, ждала Левину у подъезда — до университета девочек должны были отвезти родители Майи, взявшие по такому поводу выходной. — Что за платье у тебя! — воскликнула Самсонова, едва только Майя вышла во двор. — Мамочки! Принцесса! — Да ладно тебе, — смутилась Левина. — Обычное. — Обычное! — передразнила ее Ленка. — Я такое в журнале видела на модели, последний писк. — Витя задаривает, — развела руками Майя. — Шкаф лопается. — Ох уж этот твой Витя, — подмигнула подруга. — Здравствуйте! Чуть задержавшись, за Майей вышли ее родители, приветственно приобняв за плечи подругу дочери и приглашая девочек сесть в машину. По пути к университету компания весело болтала, вспоминая всевозможные курьезы из школьной и институтской жизни подруг. Девочки были знакомы с семи лет — оказались за одной партой в первом классе. И с тех самых пор они были неразлучны. Самсонову растила одна мама, а потому им не всегда приходилось легко. Частенько Лена целые дни проводила у Левиных — ее мама работала сутками и девочке было очень одиноко. Левины принимали ее радушно, как родную дочь. Несмотря на разницу в достатке, преследовавшую подруг всю жизнь, Лена никогда не завидовала Майе и, тем более, никогда не пыталась сделать той что-то плохое. Напротив, к их дружбе и всему тому хорошему, что для них сделали Левины, Самсонова относилась с огромным уважением и любовью. От того последние годы ей было печально осознавать, что подруга, сначала окунувшаяся в серьезные отношения, а теперь и вовсе готовящаяся вступить в брак, отдаляется, находя все меньше времени на общение. Впрочем, Лена не теряла надежды восстановить былой контакт после того, как напряжённая учеба останется позади. А если и с Лобановым сегодня что-то получится, то, можно сказать, вот оно — счастье. Церемония прошла быстро и как по маслу. Нарядные выпускники, выходя за дипломами, говорили коротенькую речь об итогах и напутствия для товарищей, а потом, под громкие аплодисменты толпы родителей, друзей, однокурсников и всех прочих, спускались вниз со сцены, пропуская следующего выпускника вперёд. Услышав своё имя, Майя почувствовала, как легкий тремор охватил ее тело, а ноги слегка подкосились. Несмотря на то, что чересчур стеснительной она не была никогда, публичные выступления все же были для неё весьма нервным событием. Найдя глазами родителей и заручившись их молчаливой поддержкой, Левина взлетела по ступенькам сцены, мысленно молясь о том, что не споткнуться на неудобных каблуках и не полететь носом в пол. Господь ей благоволил — с туфлями удалось совладать. А уже на сцене, держа заветную синюю книжечку в руках, Майя расслабилась и даже бодро отчеканила коротенькую напутственную речь, а, откланявшись, поймала на себе весёлый взгляд Лобанова, показывающего ей большой палец. Сам он, как и все предыдущие четыре года, шёл прямиком за ней по фамильному списку. После объявления ректора он гордо вскинул подбородок, прекрасно зная о том, сколько сейчас хвалебных речей услышит от преподавателей, обучавших его курс. Красный диплом, устроившийся в руках ректора, примагничивал взгляды всех присутствующих на церемонии. Однако сам Женя отслеживал глазами спускающуюся со сцены Левину, отмечая, как нежно симпатичное платье подчёркивает изгибы ее тела и поражаясь тому, сколько лет он, просидев с ней в одной аудитории и порой даже за одной партой, не замечал, как привлекательно она двигала бёдрами и взмахивала длинными волосами. Пройдя мимо девушки, он, обаятельно ухмыльнувшись, подмигнул ей, продолжая свой путь. Двинув пафосную, но вместе с тем остроумную речь, Лобанов заставил зал рукоплескать и спускался со сцены, сияя довольной улыбкой, под улюлюканье зрителей. Особенно старалась Лена, горящими глазами глядящая на парня. Тот же, в свою очередь, старательно делал вид, что не замечает жрущего его взгляда, не давая Самсоновой повода подумать о чём-то лишнем. Ему это было совершенно ни к чему. По окончании церемонии, выпускники, вдоволь наобнимавшись с преподавателями, родителями и гостями, вздохнув с облегчением и засунув полученные дипломы поглубже в сумки и дипломаты, отправились в кафе, где накрытые столы, изобилующие всевозможными угощениями и алкоголем, уже ждали начала празднества. Коля Гольянов, чувствуя себя хозяином торжества, расхаживал в брендовом пиджаке, то и дело подгоняя замешкавшихся официантов и отслеживая, чтобы все шло по плану и без происшествий. — Расслабься, Коляныч, — пихнул друга в бок Лобанов, сунув ему в руки бокал с шампанским. — Ты знаешь отца, — тихо поморщился тот, но шампанское отпил. — Если что не так пойдёт, башку отвинтит. — Да что может не так пойти? — усмехнулся Женя. — Ты же знаешь наших. — Все равно, — пожал плечами Гольянов. — Кто-то должен быть на стреме. Впрочем, чем ближе к вечеру подходили стрелки часов и чем больше шампанского было выпито одногруппниками, тем расслабленнее и свободнее они все себя ощущали, словно внезапно осознав, что это действительно последний день, когда они собрались вот так — все вместе, как долгие годы до. Уже завтра мир раскидает их — кого куда, а взрослая жизнь незаметно наступит, принеся с собой новые заботы и ворох бесконечных дел, отбрасывая все дальше и дальше беззаботное студенческое прошлое, в котором они сегодня ставят жирную точку. — Не верится даже, — вздохнула Самсонова, положив ладонь на колено подруги. — Словно вчера мы с тобой, окрылённые выпуском из школы, вошли в двери института, не подозревая, с какой скоростью понесётся время и как оно изменит наши жизни! — Не говори, — кивнула Левина. — Как-то даже печально... Это было правдой. То ли шампанское добавляло драматических ноток происходящему, то ли осознание закончившейся главы жизни настигло ее, принеся с собой горечь, это было неважно. Важным было лишь то, что под льющуюся из закреплённых под потолком колонок «Ночь» Губина, Левина ощущала, как в груди что-то жжёт, а шампанское ни черта не смывает комок, застрявший в горле. — Не тоскуй, — как из тумана донёсся голос Ленки. — Тебе сейчас не до тоски будет, невеста. Майя, взглянув на подругу, закусила губу. Ленка была права, но легче от этого не становилось. Несмотря на безусловную любовь к Вите, которая наполняла ее целиком и горела огнём, когда Пчелкин прикасался к ней или же просто глядел исподлобья своим фирменным взглядом, вызывая мурашки и заставляя кровь кипеть, Левиной все равно было страшно. Порой. Об этом никто не знал, кроме неё самой, но, сидя вечерами в плетёном кресле на своём балконе, она долго вглядывалась в темноту за окном, понимая, как скоро ее жизнь изменится, а вместе с этим изменится вообще все. И выдержат ли их чувства все то, что готовит для них судьба, Майя не знала. Как и не знала, делает ли правильный выбор, соглашаясь на такой шаг, даже понимая, что оставить Пчелкина было бы ей не под силу. Но сердце предательски учащало ход, когда он пропадал ночами, сутками не брал телефон, а потом уставший, с залёгшими под глазами мешками, приходил, молча укладывая голову ей на колени. Тревога выпускала ее из объятий, а тепло Пчелкина — наполняло все ее нутро, но это никогда не отменяло страха, который обволакивал ее холодом, переворачивая внутренности вверх тормашкой. Она боялась — что будет, если однажды он не придёт? Майя давно вышла из возраста, когда веришь в собственное бессмертие и вечность тех, кого любишь. В нынешнее время в это не верили даже дети. Что будет, если она так и останется ждать его в опустевшей квартире, складывая руки в молящем жесте, пока рассвет, пробившись сквозь шторы, не окрасит комнату в тона восходящего солнца, принося с ним новый день, день, в котором его больше не будет? — Майка, — обеспокоенный голос Ленки. — Все в порядке? Тряхнув головой, Левина постаралась выкинуть возникшие перед заслезившимися глазами картинки, переводя взгляд на подругу. — Я просто задумалась. — Ещё шампанского? — Самсонова налегала на алкоголь, переодически стреляя глазами в сторону Лобанова. — Я схожу умоюсь и потом обязательно, — Майя встала, пригладив платье рукой. Заметив, что Левина, оставив подругу у стола, двинулась в одиночестве в противоположный угол кафе, Женя, поднявшись, проследовал за ней, ловя ее у самого входа в дамскую комнату. Пальцы сомкнулись на тонком запястье. — Сомнительное место для задушевных бесед, Лобанов, — хмыкнула Майя, вопросительно взглянув на одногруппника. Сосредоточенно глядя на лицо девушки, Женя заметил влажные ресницы и стоявшие в болотных глазах слёзы. Ворох незнакомых чувств одолел брюнета. Но вырвалось только: — И чего мы сырость разводим? — Ничего, — быстро ответила она, вытащив запястье из мужской руки. — Бандит обидел? — нахмурился Женя. — Это не твоё дело. — Значит, обидел. — Дело не в обидах, Лобанов, — устало ответила Майя, прислонившись к холодной стене. Неприкрыто изучив лицо девушки глазами, Женя едва справился с желанием прильнуть к ней, обхватывая талию ладонью. Позволив тишине повисеть, добавляя паузы, он серьезно спросил: — Потанцуешь со мной? На секунду замерев, Майя рассмеялась. Не просто рассмеялась, а захохотала, да так звонко и заразительно, что Лобанов, не удержавшись, засмеялся вместе с ней, замечая, как с глаз Левиной скатываются стоящие в них слёзы. Стерев их ладонью с щек, она весело бросила: — Нет, Женька, уволь. — Что мне сделать, чтобы ты согласилась? — не отставал он, буравя девушку взглядом. Задумавшись, Майя набросала в голове несколько забавных вариантов, но потом, ухватившись за один по-настоящему стоящий, озвучила его. — Пригласи Лену на танец, — сказала она. — Не хочу давать ей ложных надежд, — развёл руками Женя. — И на свидание, — добавила Майя. — Тебе просто нужно узнать ее поближе. — Мне нравится другая, — уклончиво ответил Лобанов. — Тогда извини, — Майя развернулась, делая шаг к двери. Отказ Лобанова, на самом деле, обрадовал ее, ведь, по большей части, он был прав — не стоит давать ложных надежд, если ты уверен, что ничего не сможешь дать человеку. Подумав об этом, Майя поняла, какими дурацкими были условия, выдвинутые ею Жене. Как бы не хотелось Левиной оказать подруге услугу, дав ей шанс произвести впечатление на человека, в которого она была по уши влюблена, Майя поняла, что тем же самым может подложить Лене большую свинью, если вдруг Лобанов действительно не увидит в ней «ту самую». Будет только хуже. Поэтому, вздохнув с облегчением, Майя ухватилась за металлическую ручку, но тут же ощутила цепкие пальцы на своём предплечье. — Хорошо, — тихо сказал Лобанов. — Условия приняты. — Нет, забудь, — быстро проговорила Майя. — Ничего не надо. — Уговор есть уговор, — глухо отозвался он. — Я выполняю твои условия, а ты танцуешь со мной. Майя развернулась, неожиданно поняв, как близко находится лицо Жени. Несмотря на его рост, она могла разглядеть даже самые мелкие веснушки на его носу. Не моргая, он смотрел прямо в ее глаза. — Ладно, — выдохнула она, проскальзывая в дверь. Когда она вышла, пригладив перед зеркалом уборной свою причёску и стерев с щёк едва заметные разводы потекшей от слез туши, в зале звучал не первой свежести медляк, навеявший Майе несколько ностальгических воспоминаний. Диско-шары, развешанные под потолком, сияли разноцветными огоньками, а на импровизированном танцполе двигались в медленном танце несколько парочек. Остальные же, откупорив очередную бутылку с шампанским, не обращали на них ровно никакого внимания, ведя оживлённую беседу за столом. В числе танцующих был Лобанов, обнимающий Лену, прильнувшую головой к его груди — не дотянулась до плеча. Она двигалась с ним в такт, расплывшись в улыбке и вложив аккуратную ладонь в крупную Женину руку. Представляя счастье, беснующееся в груди подруги, Майя почувствовала укол в груди, понимая, что только для Самсоновой этот танец является долгожданным и желанным. И все же, к чести Лобанова и к очередному подтверждению его неисправимого ловелавства, тот обаятельно улыбался, поглаживая ладонью спину девушки и что-то шепча ей на ухо, обдавая горячим дыханием открытую шею. Может быть, думалось Майе, она таки окажется права и близость танца откроет Жене глаза, даст понять, что девушка, смотрящая на него как кошка, и есть та самая, что предназначена ему? Затаившаяся надежда дала трещину, когда Лобанов, поймав на себе взгляд Майи, незаметно подмигнул ей, не переставая танцевать с Самсоновой.       — Мы сегодня пьём? — то ли спрашивал, то ли утверждал Космос, громко закрывая папку с договорами. — Не-а, — мотнул головой Витя, прикусив губу. — У Майки выпуск, думал к ней заехать. — Тебя вот ей там очень не хватает, — развёл руками Холмогоров. — Дай девчонке отдохнуть без своего присутствия. — Да к черту ее выпускной, — горячо возразил Пчелкин. — Лучше отметим у меня. — Я в деле, — живо отозвался Кос, подпрыгивая на стуле. — Меня от твоей рожи и так воротить начнёт скоро, Космосила, — гоготнул Витя, наблюдая, как мгновенно киснет лицо друга. — Сам звал к себе пожить, — обиженно буркнул он. — Вот и делай добро людям, тебя потом даже бухнуть не позовут. — Найди себе бабу, — Пчелкин потрепал товарища по голове. — Вот только не надо меня вербовать в ваше женатое братство, — дёрнулся Холмогоров, пригладив растрёпанные волосы рукой. — Не дождётесь! За спиной парней послышался тихий кашель. Люда, дав знать о своём присутствии, привлекла внимание начальства. Скользнув глазами по Пчелкину, она на пару лишних секунд остановилась, вглядываясь в лицо Космоса. Последние фразы, сказанные им, были ей услышаны и теперь она, почувствовав странный укол где-то в районе груди, молча стояла, забыв, зачем вообще пришла в кабинет. — О, Людочка, документы принесла? — спросил Пчелкин. — А? — переведя взгляд с Космоса на Витю, Люда, опомнившись, дернула рукой с файлом. — Да, Виктор Павлович, как и просили. — Спасибо, — кивнул Витя, жестом приглашая девушку положить документы на стол. — Ты можешь идти домой, пятница же. Или... Хитро блеснув сощуренными глазами, Пчёла перевёл взгляд с Людмилы на Космоса и обратно. Те, уловив его движения, молчали, однако в глазах обоих висел немой вопрос. Витя не заставил долго ждать ответа: — Людка, а может, составишь компанию Космосу? А то он совсем одинок этим пятничным вечером... Холмогоров, не успев дослушать фразу, пихнул друга в бок, невнятно прошипев что-то в полголоса. Люда залилась краской, опустив глаза в пол. — Я лучше пойду, — тихо сказала она, пятясь к двери. — Расслабься, Люд, — махнул рукой Космос. — Пчелкин придурошный. Упоминаемый прыснул. Людочка выскользнула в приемную, почувствовав, как узел напряжения внутри расслабляется, а кровь, прильнувшая к щекам, отходит. Замерев на несколько мгновений, Люда улыбнулась, подумав о том, что, на самом то деле, Пчелкин и его предложение вовсе даже не были придурошными. Распрощавшись с поникшим Космосом, Витя прыгнул в машину, выруливая на улицу и устанавливая курс на адрес кафе, где сейчас была Майя. Выбрасывая из головы мысли о работе, неминуемо преследуемые его, куда бы он не направился, Витя насвистывал в такт играющей из магнитолы «What Is Love», а к середине песни и вовсе начал отбивать бит ладонями по рулю. Чем ближе он был к месту назначения, тем радостнее становилось его настроение от предвкушении встречи с Левиной. Магнетизм, которым она обладала, не становился меньше с годами, которые они провели вместе. Напротив, она пускала корни, которые никому не было бы под силу вырвать из него. И одной из главных целей его жизни было сберечь это чувство и ее саму, не дав окружающей мясорубке перемолоть их, уничтожая то важное, ради чего стоило стоически выдерживать наваливающиеся испытания. Заехав на парковку, Пчелкин остановился, приглушая мотор. Повернул ключ, поправил ворот рубашки и поднял глаза. Панорамные окна небольшого кафе позволяли увидеть все происходящее внутри, и, хотя солнце ещё не село, помещение уже было залито светом разноцветных вспышек. Столики, расположенные вдоль окон, были соединены в один длинный стол. Всюду виднелись тарелки, фужеры, бутылки и прочие атрибуты любого застолья. Одногруппники Майи сидели, активно жестикулируя и явно о чём-то горячо споря, Витя увидел Лену, накладывающую себе что-то в тарелку и поглядывающую куда-то впереди себя. Проследив за траекторией ее взгляда, Пчелкин замер. Позади столов, на импровизированном танцполе, возникшем на освободившемся месте, танцевала Майя. Высокий парень, приобняв ее за спину, вёл ее, не отрывая взгляда от ее лица. Они о чём-то переговаривались, дружелюбно улыбаясь друг другу, а отблески цветомузыки путались в ее светлых волосах, бликуя. Ещё несколько парочек вокруг них также кружились в медленном танце. Витя сразу узнал партнера Левиной — это был тот самый одногруппник, которого Пчелкин видел на крыльце института. Высокий кудрявый брюнет. — Женя Лобанов, — процедил Пчёла, вспоминая имя, сказанное Майей. Понаблюдав за танцующими ещё минуту, Пчелкин, сжав челюсть, вышел из машины, громко хлопнув дверью. Песня сменилась. Попытавшись мягко выбраться из цепких рук Лобанова, Майя была остановлена им. — Ещё один танец, — тихо сказал он, придерживая девушку за спину. — Ленка подумает не о том, — шикнула на него Левина. — Не подумает, — бросил Женя. — Она сейчас думает только о нашем предстоящем свидании. — Позвал? — обрадовалась Майя, оставаясь в объятиях одногруппника. — Уговор есть уговор, — вновь произнёс Лобанов, давая понять, что для него это лишь вопрос сдержанного обещания, а вовсе не проснувшихся чувств. В груди Майи садануло. Женя, ведя танец, смотрел на Левину с легкой полуулыбкой, снова думая о том, как забавно складывается судьба. Годами он ходил мимо этой девчонки, не обращая на неё никакого внимания, кроме исключительно товарищеского, а теперь вот, пожалуйста, под конец обучения словно озарение произошло. Болотные глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц смотрели на него с неясным выражением. Бледноватые губы вытянулись в ровную линию. — Гештальты закрываешь? — хмыкнула она, чуть наклонив голову набок. — Может, — усмехнулся в ответ Лобанов. Было ли это желание поставить очередную галочку или же действительно нечто более глубокое, Женя не знал. Он никогда не влюблялся, а потому даже и не думал о том, как распознать это чувство, если оно вдруг проснётся в нем. Но что-то внутри него отчаянно требовало, чтобы Левина, почти уже замужняя девушка, оставалась в его руках, двигаясь с ним в такт под нежно льющуюся мелодию. Хотя бы в этот момент. Потому что в следующий дверь кафе открылась, впуская внутрь незнакомого большинству парня, незамысловато одетого в брюки и чёрную рубашку, неотрывно смотрящего вперёд. Лена, отправляющая рукой кусок пирожного себе в рот, дёрнулась от неожиданности, узнав в вошедшем Витю Пчелкина. Пирожное упало на скатерть, но Самсоновой было не до этого. Переведя взгляд на танцующих, она поняла, что меньше всего сейчас Вите в танце Левиной и Лобанова увидится дружеский жест. Майя стояла спиной ко входу, не замечая присутствие Вити и не слыша, как поскрипывают половицы под его медленными, твёрдыми шагами. Однако Женя, оторвавшись от созерцания лица Левиной, увидел приближавшуюся к их паре мужскую фигуру, и, напрягшись, стал будто бы ещё выше. Заметив сосредоточенный взгляд своего спутника, Левина обернулась, практически утыкаясь лицом в шею Пчелкина. Тот же, сжав челюсть, смотрел точно в глаза Лобанова, вздёрнув подбородок. И хотя Женя был на порядок выше Пчелкина, он почувствовал, как холодок пробежал по его спине от вида застывшей в голубых глазах стали. — Витя, — высвободившись из рук Жени, Майя нарушила воцарившееся молчание. Происходящее на танцполе стало привлекать внимание сидящих за столами ребят. — Витя, — повторила Майя, убедившись, что тот смотрит на неё, внимая ее словам. — Это Женя, мой одногруппник. А это Витя, мой жених. — Я уже понял, — глухо отозвался Пчелкин. — Я тоже, — хмыкнул Лобанов. — Мне показалось, у тебя есть вопросы? — А мне, что у тебя есть запасная печень? — процедил Пчёла. — Пчелкин, — нахмурилась Майя, понимая, что напряжение скоро достигнет пика. — Я просто разговариваю, — осклабился он. В такие моменты Витя отчаянно напоминал Майе Белова. Широкая улыбка, скрывающая за собой вспышку гнева, пугала, потому что была непредсказуемой. Витя был непредсказуемым. Но подошедшая Лена, сама того не осознавая, разрядила обстановку, стараясь вести себя как можно более непринуждённо. — Привет, Вить, — бросила она, беря Лобанова под руку. — Майя не говорила, что ты заедешь. — Это импровизация, — пожал плечами он. — Уедете? — спросила Ленка. — Если твоя подруга не против, — отрезал Пчелкин, переводя взгляд на невесту. — Только попрощаюсь со всеми, — Майя, выдохнув, отошла, мысленно поблагодарив Самсонову за вмешательство. — Жених, значит, — протянул Лобанов. Пчелкин сощурился. — Да, у ребят свадьба буквально через две недели, — прочирикала Лена. — Что ж, можно поздравить, — иронично выгнул бровь Женя. — Это все, что тебе остаётся, — не менее иронично ответил Пчелкин, желая уколоть оппонента. Мысль о том, что каких-то пять минут назад это чучело обнимало его Майю, билась внутри набатом, отчаянно пытаясь выпустить наружу демонов, бьющихся в клетке. Жаждущих крови и зрелищ. Оставалось только дать себе волю, вдохнуть побольше воздуха и... — Пойдем, Витя, — Майя мягко взяла парня за руку, отвлекая от лезущих в голову мыслей. Ее тепло всегда действовало на него как успокоительное. Так же и сейчас. Их пальцы переплелись и Левина медленно, но уверенно потянула Пчелкина к выходу, кивая оставшимся стоять под сияющими огнями Жене и Лене. Прохладный вечерний воздух подействовал на Пчелкина отрезвляюще. Красная пелена, стоявшая в глазах, спала, мышцы в руках расслабились. Помогая Майе сесть в машину, Витя, обойдя «BMW», устроился на переднем сиденье, вставляя ключ зажигания. Нажимая на педаль газа чуть сильнее нужного, Пчелкин молчал. Молчал, не отрывая взгляда от стелющейся впереди дороги, не думая о том, куда мчит. Только ехал и ехал, сбрасывая скопившееся напряжение. Майя же, нарушая молчание, произнесла, поджав губы: — Повёл себя как мальчишка. — А я и есть мальчишка и своё трогать не разрешаю, — хмыкнул Пчелкин, чувствуя, как едва уснувшие в груди демоны, зевая, обнажают зубы. — Ещё бы разборки устроил, очень в твоём стиле, — не выдержала Левина, цокнув языком. — И устроил бы, — с нажимом ответил Витя, ускоряя ход машины. — Если бы посчитал нужным. — Ну спасибо великодушное, что не посчитал, — взорвалась Майя. — Останови машину. — Пожалуйста, — резко бросил Пчёла, выжимая тормоз и ударяя ладонями по рулю. «BMW» завизжал, оставляя на асфальте тормозной след. Дёрнув ручку, Майя выскочила из машины, громко хлопая дверью и быстрым шагом уходя вперёд, не разбирая дороги. Пройдя метров пятнадцать, она подняла глаза, пытаясь понять, где они находятся. Солнце село, окрасив небо в оранжевые тона, а огни Москвы, засияв на другой стороне набережной, отражались в реке, раскинувшейся перед Левиной. Помимо сотни огоньков, напротив монументальным образом возвышалась сталинская высотка — дом Саши и Оли. Оперевшись на ажурную ограду набережной, Майя глубоко вдохнула и поёжилась, почувствовав, как ветер, дующий с воды, лизнул ее оголенные плечи. Понаблюдав за мерным течением реки, она подняла глаза. Высотка уютно светилась горящими окнами, навевая Левиной ностальгическое умиротворение. Едва заметно улыбнувшись, она подумала о том, сколько веселых, шумных вечеров они провели в этом доме. Праздники, посиделки, вечеринки, девичьи собрания и общие пьянки... Воспоминания последних двух лет пролетели перед ее глазами вспышками яркой кинопленки. И в каждом мгновении прошлого был он — Витя Пчелкин. Такой неидеальный, неправильный и непростой, но такой свой. Родной. Такой Пчелкин. Со всеми его выкрутасами. Пытаясь найти глазами балкон Беловых, Майя с нежностью подумала о Новом Годе, который они встретили у ребят. О ночи, которая перевернула их с Витей жизни. О самом сокровенном моменте, когда на этом самом балконе он опустился перед ней на одно колено, предлагая свои руку и сердце. А она, не задумываясь ни на секунду, сказала ему заветное «Да!». И сказала бы снова. Снова и снова. И ещё сотни раз. Даже если бы это было самой огромной глупостью и главной ошибкой — все равно. Почувствовав, как тёплые руки обвивают ее талию, Майя, не отрывая взгляда от высотки, не шелохнулась. Так и стояла, замерев, ощущая аромат Витиного одеколона, витающий в воздухе. Чувствуя, как Пчелкин, опустив подбородок на ее плечо, щекочет ее шею своим дыханием. — Ты невыносим, — тихо сказала она, пытаясь не улыбаться. — А ты волшебная, — шепнул он Левиной на ухо. Развернувшись, Майя оказалась прижатой к Вите, уткнувшись носом в его подбородок. Пчелкин поднял руку, придерживая пальцами лицо девушки, глядя на неё исподлобья с искрящимися в глазах чертиками. Переводя взгляд с ее глаз на губы, Витя прижал Майю к холодной оградке. — Хочу тебя поцеловать, — произнёс он, облизнув нижнюю губу. — Целуй, — улыбнулась Майя, не отводя от парня взгляда. Приблизившись к лицу девушки, Пчелкин впился своими губами в ее, одной рукой обнимая Левину за талию, а второй придерживая ее подбородок. Медовый аромат ее волос дурманил его сознание, вызывая у Вити практически наркотическую зависимость. Каждый раз целуя ее он ощущал себя пятнадцатилетним юнцом, целующим самую красивую девочку школы. Да что там школы — всей планеты. Непонятно почему выбравшую его — простого паренька улиц. И каждую секунду этого поцелуя Вите хотелось снять на воображаемую пленку, чтобы никогда не забыть, как красиво сияют огни вечерней Москвы, бликуя в спутанных светлых волосах, пахнущих мёдом.