13.

Июль 1994 г.

      — Видали, как он орал? — улыбнулся Холмогоров, словно вспомнил смешной анекдот. — Я даже не думал, что люди могут издавать такие звуки. — Ну ещё бы, — хрюкнул Фил, — тебе бы палец отрезали наживую, не так бы верещал. Разговор шёл о событиях сегодняшнего дня, развернувшихся в глуши очередной лесополосы — классическом для бандитских разборок месте. Не то чтобы подобные выездки были частыми в расписании бригады, в конце концов, был Макс и его ребята, да и, заебавшись заниматься всякой шушерой, Саня был в активном поиске начальника охраны, но хруст сухой листвы под ботинками вызывал неприятное чувство затянувшегося узла в животе. Пчелкин и Белый заржали, одновременно осушив стопки с водкой. — Не люблю я мокруху… — резюмировал Филатов, дав товарищам всласть нагоготаться. — А я люблю, — весело хмыкнул Пчёла и ни у кого из присутствующих не было сомнений в сказанном. — Хули они лезут? — Прав, чёрт, — утвердительно кивнул Саша, утерев рот тыльной стороной ладони. — Лезть нехуй. Мы и тихо-мирно можем, когда по-человечески… — А на нет и пальца нет, — вставил Космос, шумно втянув в себя толстую полосу белого порошка, насыпанного на стол, а затем, на минутку задержав дыхание, принялся за вторую. Пчелкин опрокинул в себя вторую рюмку спирта, старательно пытаясь не акцентировать внимание на действиях товарища. Получалось, конечно, хуево. Космос раздражал в такие моменты и скрывать это становилось все труднее. — Будет урок, — отметил Саша. — Другим донесут, может, меньше желающих на чужой каравай рот раззявить будет. — Это бесспорно, — Фил, махнув рукой, притянул к себе графин с дорогущим спиртом. — Спортсмен, — одобрительно поднял палец вверх Витя. — Ну тебя к черту, — по-доброму пихнул друга в плечо Валера и покачал головой. — Ещё на твоей свадьбе бухать, мамма мия, я становлюсь алкоголиком! — Зато не торчком, — не преминул уколоть друга Пчёла. — У Коса вон свои забавы. Родной, может, тебе на торжество ящик кокоса к столу подставить? — И трубку аквалангиста туда, — воодушевился Фил. — А че, — добродушно повёл плечами Холмогоров, — вещь же. Белый поджал губы: — Дрянь это все, Косматый, затянет — хуй соскочишь. — Ой, бля, — Космос отмахнулся от дурацких наставлений, как от назойливой мухи. Пчелкин промолчал, мысленно махнув рукой в ответ другу. И хотя Кос с каждым разом все смелее доставал при друзьях пакетики с коксом, а дороги чертил как будто бы шире с каждой неделей, катастрофы в этом ещё не было. Ворчали, раздавали моральных пиздюлей, но дальше не лезли — пацан большой и, сука, упрямый, надавишь — ещё и назло все сделает, как захочет. «Большой ребёнок» — качал головой Валера. И был прав. Витя только надеялся, что эти его пятнично-субботние забавы не перерастут в нечто большее, хотя и внутренний голос его, звуча где-то на подкорке, был убеждён, что проблема уже существует и ей бы надо заняться. Но у Пчелкина просто не было лишних ресурсов ещё и на это. На горизонте вновь замаячил заебавший по самые гланды Каверин, шальное зверьё, позарившись на чужое, создало бригаде целый ряд новых проблем, да ещё и спровоцировало очередную выездку в лес ясно за каким делом. Нет, Пчелкин с очевидным удовольствием карал лезущих в их область шакалов, разминая пальцы, ловко обхватывающие холодный ствол неизменного «Кольта». Но накануне его собственной свадьбы, это, конечно, было не то чтобы очень кстати. И во всем этом ещё контролировать вечно где-то проебывающегося Коса — тогда бы у Вити не осталось даже времени на сон. Он и так не видел Майю уже неделю — организаторские моменты свадьбы были переданы уполномоченным лицам под контролем Ольги и Тамары, а сама Левина была занята нескончаемыми делами невесты в окружении своей мамы и Лены. Подушка рядом с ним пустела — и это начало бы раздражать, если бы Витя не заваливался домой едва живой и не засыпал бы быстрее, чем его голова касалась постельного белья. — Ладно, — Белый устало улыбнулся, — заебались, но сделали все как надо. — Бригада, — расплылся довольный Холмогоров. — Теперь с чистой душой гуляем свадьбу, — Фил подвёл итог. — И — к хуям, в отпуск, — Пчелкин опрокинул в себя очередную стопку и выдохнул. — Мальчишник-то будет? — Кос, зарядившись волшебной пылью, усталостью даже не пах и был готов к дальнейшим победам. Витя задумался, бросив мимолётный взгляд на наручные часы. Завтра можно позволить себе отоспаться и отдохнуть, телефон, забытый где-то в тачке, не ебал голову, а потому… — Ну, погнали, — хмыкнул он. — Нажраться не повредит. Парни одобрительно замычали, мысленно посылая к чертям промелькнувшие было мысли о вечернем отдыхе. В конце концов, ещё успеют наотдыхаться. А друга в семейную жизнь провожаешь единожды… Впрочем, зная Пчелкина, последнее было совсем не очевидным, хоть тот и доказал за последние годы свою серьезность в долгосрочных отношениях, до сих пор иногда изумляющую друзей. — В «Метелицу»? — оживился Фил, подумав о замаячившей перед ним партией в покер. — Лучше в «Доллс», — многозначительно ухмыльнулся Космос. — Кос, ты тут один с недоебом, — заржал Пчёла. Саша с Филом тот час же поддержали друга, весело загоготав. — И хуй с вами, больше достанется, — радостно протянул он, проигнорировав подкол друга, и, приподняв брови, в шутку замолил, — пожалуйста, ну пожалуйста! Ребята выжидающе посмотрели на Пчелкина, правящего своим импровизированным мальчишником, ожидая его вердикт. — «Доллс» так «Доллс», — пожал плечами тот, приподнимаясь на кресле. Макс ждал бригаду во дворе офиса уже через пятнадцать минут. Загрузившись в джип Белого, друзья, разгоряченные водкой и успевшие осознать, что проблема, ебавшая их головы последние несколько недель, была, наконец, ликвидирована, весело перекидываясь фразами, мчались в знакомый каждому в авторитетной среде стриптиз-клуб. Ночь обещала быть длинной.       — В-о-от с такими сиськами, я те зуб даю, — Космос, догнавшись уже на месте ещё парой дорог, с энтузиазмом рассказывал друзьям о своих недавних приключениях, не забывая активно жестикулировать, пару раз едва не сбив с ног худеньких официанток. Фил с Саньком улыбались, слушая товарища и попутно что-то комментируя, а Пчелкин, разморенный осушенной уже бутылкой виски, вальяжно откинувшись на бархатное кресло, отбивал пяткой ботинка ритм играющей музыки, краем уха улавливая обрывочные фразы, произносимые Холмогоровым. От мерцающего света начинали побаливать глаза, но проснувшийся в Вите запал не давал обратить внимания на такую мелочь. Расслабляющая музыка и полутьма, нарушаемая вспышками софитов, озаряющими то тут, то там оголенные тела красивых девушек, создавали определённое настроение. Последний раз в стрипуху с очевидной целью Пчела наведывался незадолго до их знакомства с Левиной. После этого, Витя мог поклясться чем угодно, в стриптиз его могли завести лишь деловые встречи, по уставленному обычаю протекающие в подобных заведениях легче и продуктивнее. И дело было даже не в том, что его теперь совершенно не привлекали безликие девушки, расхаживающие перед ним в кружевных стрингах, хотя и доселе неизвестный ему секс с эмоциональной составляющей оказался в десятки раз приятнее тех пустых перепихонов с меняющимися куклами, но и в том, что Пчелкин, зная о своей любви к алкоголю, совершенно не хотел оказаться в подобном заведении в уебищном состоянии, коим очень любили пользоваться ушлые девицы, в надежде разжиться баблом. Да и он, все же, здоровый мужчина в расцвете лет, не отрицающий нюансы физиологии… В общем, как говорится, от греха подальше. Казанова в прошлом, Пчелкин любил скоротать ночь то с одной, то с другой. Скоротать — не больше. Секс был единственным, что он искал в сидящей напротив спутнице. И, конечно, находил. Спутниц это, наверное, тоже устраивало, а если даже нет — Пчелкину было, мягко говоря, поебать. Грамотно пользуясь своим обаянием, влиянием и, к чему лишняя скромность, привлекательностью, Пчелкин был, пожалуй, самым успешным донжуаном в их четвёрке. И вот он здесь, ещё не в усмерть, но уже хорошенько пьяный, отмечает мальчишник перед собственной женитьбой. Казалось бы, лучшего момента для левака просто не может быть. Но Витя был грамотным финансистом, а потому знал: ставить все имеющееся на кон — дерьмовая по всем статьям идея. А «всем», конечно, была его Майя. И рядом с ней каким-то совершенно удивительным и непостижимым для самого Пчелкина образом всё и вся меркло. Потерять это было бы несусветным идиотизмом. — За жениха! — из сбивчивых раздумий Витю выбил Фил, сунувший другу в руку стакан с вискарем. Остальные, привстав с мест, уже вытянули руки с наполненными стаканами, ожидая Витю. — За жениха, — утвердительно кивнул он, улыбнувшись друзьям. Горячительное исчезло в желудках парней. Кос, развернув фольгу с порошком, принялся чертить очередную полосу. — Увлёкся, чёт, — пихнул друга Витя. — Ещё и с вискарем. — Нормалды, ты че, старый, — фыркнул Кос, пытаясь совладать с трясущимися пальцами. — Как никак твой последний холостой день отмечаем. — Смотри, — Саня, отвлекая Витю от Космоса, усмехнулся, хлопнув Пчелкина по плечу, — какая плывёт, прожигает прям тебя взглядом. Витя, проследив за тем, куда показывает Белый, увидел направляющуюся к их столику девицу на высоченных шпильках, одетую в такое количество одежды, от чего так сразу было и не понять — фея здесь работает или просто проводит досуг в поисках подходящего спутника на ночь. — Да она давно на тебя пялит, все присматривалась, — подтвердил наблюдательный Фил, весело отмечая, как Пчелкин быстрым движением закатывает глаза. Подмахнув бёдрами, девчонка остановилась у их столика, обвела сидящих оценивающим, намётанным взглядом и, по-хозяйски положив ладони на напрягшиеся плечи Пчелкина, наклонилась, демонстрируя присутствующим аппетитные изгибы своего тела. — Привет, мальчики, — промурлыкала она и Кос, увлечённый до этого разделкой очередной порции кокса, дернулся, заметив привлекательное прибавление за столиком. — Ну привет, девчуля, — хмыкнул он, не стесняясь осмотрев ее жадным, чуть окосевшим взглядом с головы до ног. — Чем обязаны? — Показалось, вам нужна женская компания… — протянула девушка, медленно опуская ладони вниз, к груди Пчелкина, чуть впиваясь длинными кислотными ногтями в его грудь через ткань рубашки. Горячая волна поднялась где-то на уровне его пупка и, быстро поднявшись вверх, зазвенела в его ушах. Это была неясная смесь из алкогольного опьянения, проснувшегося было нормального мужского желания и, тут же, жгучего раздражения от ощущения чужих рук на своём теле. — Показалось, — ровно отчеканил он, резко сбрасывая руки незнакомки движением плеч. — Твой друг всегда такой грубый? — обратилась к Косу девчонка, поджав накрашенные блеском губы. — Нет, только ког… — начал было Космос, но был тут же перебит. — Пошла нахуй, — бросил Витя, разворачиваясь и глядя прямо проститутке в глаза. — Что?… — та растерялась, явно не ожидая от симпатичного парня подобной реакции. — Пошла, — сделал паузу Пчела. — Нахуй. — Ещё одна пауза. — Нахуй иди, шалав не ебу. В глазах Холмогорова читалось «А я — ебу!», но было уже поздно — ночная фея, злобно зыркнув накрашенными глазками и шепотом, но так, чтобы Пчелкин услышал, буркнув: «Козлина!», резко развернулась на каблуках и исчезла в толпе. — Не человек — кремень, — одобрительно хмыкнул Валера. — За такое выступление и выпить не грех. — Солидарен, — с энтузиазмом отозвался Белый, потянувшись к непочатой бутылке джина. Спустя несколько часов практически беспрерывной попойки, игр в не пойми откуда взявшиеся карты, десятка пожатых рук встретившихся товарищей по цеху и пару нетрезвых разговоров по телефону, бригада, практически растекшись по бархатным диванам, была готовенькой. Фил о чём-то увлечённо затирал Пчелкину, пытающемуся попасть струей, льющейся из бутылки водки, в стоящую стопку, и терпящему в этом поражение, разливая прозрачную жидкость на стол, Кос в экстазе зажигал с двумя практически полностью раздетыми девицами, бесстыдно щупая худенькие тела, явно уже готовый уединиться вместе с красотками в менее шумном месте, а Саша задумчиво грыз зубочистку, пьяными глазами наблюдая за действиями Коса. В глазах его читалась то ли легкая зависть, то ли самая банальная похоть, заметить которую мог исключительно Пчелкин — только от него Белову не удавалось скрыть за холодным льдом глаз свои истинные ощущения. Ну и, пожалуй, Оле — та вообще видела его насквозь. Если с Майей пацаны скорее дружили, как братья с младшей сестрой, то Олю бригада порой даже побаивалась — Белова строго щурила глаза и попытки соврать ей о чем-то, прикрывая задницы друг друга, заканчивались провалом и позором. — Фила, — перебил поток сознания Валеры Пчелкин, — я их не хочу, это нормально? Ткнув пальцем в сторону Космоса и его проституток, Витя убедился, что Фил понял, о чем тот ему говорит. Усмехнувшись во все тридцать два, Фил хлопнул товарища по плечу, едва не зарядив тому по уху спьяну. — Ваще не стоит? — Ну чето как-то, — неопределённо повёл рукой Пчёла, — хочу, но не их. — Хороший муж, правильный, — похвалил друга Филатов. — Я такой же, не ссы. Пчелкин проводил взглядом прошедшую мимо фею на пятнадцати сантиметровых шпильках и в кружевных трусах цвета спелой клубники. — Сейчас бахну стопку и поеду, — отрезал Витя, сглотнув. — Уже? Да ты гонишь, — услышал последнюю фразу Белый. — Гоню, — согласился блондин. — Щас погоню. Как и обещал, махнув последние пятьдесят грамм, Витя, небрежно огладив одежду, встал из-за стола, качнувшись и, зацепившись за стол рукой, уронив несколько рюмок. Белый, поднявшись след за ним, ухватил друга за локоть, помогая тому выйти из-за стола. — Ладно, братва, только без обид, — Пчела приобнял друзей. — Да какие обиды, Пчел, — Саня махнул рукой. — Давай, езжай в свой улей, — рассмеялся Фил. — Нормально погудели, правда, не факт, что ты там чето сможешь. — Да хоть до утра, — возмутился Пчелкин, приосаниваясь, как бы показывая товарищам, что он вполне себе дееспособен. Правда, споткнулся о ножку столика и вновь уронил что-то из стоящей на нем посуды. Пацаны заржали. — Пиздуй, герой-любовник, — фыркнул Белый. — За Косом приглядите, — добавил Витя, даже в текущем состоянии заботящийся о своём громиле. — За ним в две руки приглядывают, иди уже, — Фил мягко развернул друга к выходу. Покачиваясь, Пчелкин вразвалочку вышел на улицу, пытаясь собраться в кучку и найти взглядом такси, в которое можно было бы прыгнуть, бросить водителю заученный годами адрес и оказаться там, где ему больше всего на свете хотелось быть прямо сейчас.       Майя, ворочаясь под лёгким одеялом, то скидывая его, то вновь накрываясь, не могла уснуть, хоть и старательно закрывала глаза, погружаясь во тьму. Но волнение, витавшее в воздухе последние несколько дней, не способствовало крепкому сну. Слишком много мыслей роилось в ее светлой голове, слишком много цифр, вопросов, мук выбора и бесконечных фамилий, преследовали ее даже в коротких, прерывистых снах. Порой ей даже хотелось сбежать — бросить все, отменить к чертям назначенное торжество и уехать, ну… Куда-нибудь непременно уехать. В глушь. Мобильник Пчелкина молчал, звонить на домашний было и вовсе бесполезно — едва ли он появлялся дома. В последние встречи он был ужасно нервным, сжимал в руке телефон и дай бог улавливал хотя бы половину из того, о чем ему говорила Майя. У ребят были неприятности — Витя молчал, но Левина чувствовала это и без его объяснений. Глубже не лезла — своих дел у неё что ли не было? Просто хотелось, чтобы все это, так не вовремя начавшееся, поскорее уже бы закончилось — свадьба была назначена на воскресенье. И дело было не только в торжестве. Неприятный узел затягивался где-то внутри, когда его телефон молчал, а за окном сгущалась очередная ночь. Потом он, конечно, звонил, но часы страха «до» играли на нервах девушки, не прибавляя ей праздничного настроения. «Повезло твоему бандиту!» — набатом голосом Лобанова в голове. В бессонные ночи Левиной думалось слишком много. А особенно о том, что она, в сущности, не знает о будущем муже очень многого. Ни о том, чем он действительно занимается с друзьями, ни о том, с кем ведёт дела, ни о том, даже, где он находится в настоящий момент. Неизвестность, помноженная на немую трубу Пчелкина, начинала бесить. И пугать. Ведь даже того, позвонит ли он утром живой и здоровый, она не знала наверняка. Ворох сомнений противно пищал мерзеньким голосом в ее голове — правильно ли она делает, подписывая себя на жизнь, подобную жизни Беловых? Не то чтобы супруги не любили друг друга, просто… Оле приходилось сложно и это не оставалось незамеченным. Витя, конечно, не был Сашей — Белов, все же, был человеком сложным и даже тяжёлым. Но все они, несмотря на различия, были повязаны одной цепью. Конечно, несмотря ни на что, Майя любила своих мальчиков. За предыдущие два года парни, кажущиеся другим страшными дядьками в дорогущих костюмах, стали ей родной семьей. Он стал семьей. И это, надеялась она, не изменится и не принесёт ей разочарований в их дальнейшей совместной жизни. В конце концов, любовь, родившаяся между ними, давала ей надежду. Во входную дверь глухо постучали. Майя, вздрогнув от неожиданности, прислушалась. Ещё несколько тихих, но быстрых ударов в дверь. Время, подходящее к трём часам утра, не подразумевало прихода гостей. Неприятный холодок пробежался по ее спине. В квартире она была одна — у родителей совпали дежурства в больнице и как минимум до девяти утра их можно было не ждать. Может, и к лучшему? Может, какой-нибудь пьяница, перепутав подъезд или этаж, пытается попасть к себе домой? И, если притвориться, что дома никого нет, стучащий уйдёт? Но стук настойчиво повторился, а сердце Майи, заведясь, быстрыми ударами билось в ее груди. Левина откинула одеяло, опустив босые ноги на пол. Стараясь как можно бесшумнее встать, Майя медленно проследовала к двери. Быстрым движением заглянула в глазок — и тут же вздохнула от облегчения, почувствовав, как отхлынуло от позвоночника набравшее силу напряжение. Пчелкин, едва держась на ногах, привалился к подъездной стене, пытаясь сфокусироваться на представшем перед ним лицом своей невесты. — Пчелкин, черт тебя дери, ты чего тут делаешь? — Со-ск…у…чил-ся, — широко улыбнулся тот, услышав родной голос и протянув руки вперёд в неопределённом жесте. — Пошли со мной. — Куда, блин? — удивилась Майя неожиданному предложению. — Ко мне, — в пьяных глазах плясали чертята. Ухватившись за ворот его рубашки, Майя потянула парня на себя, в тёмный коридор своей квартиры. Дверь, закрывшись, щёлкнула за его спиной. — Ко мне идти ближе, — заметила она, наблюдая за лицом Вити в коридорной тьме. — А…? — А родители на дежурстве, — предвосхитила его вопрос Левина. — Звонил бы чаще, знал бы. Пчелкин беспомощно похлопал себя по карманам. — Телефон сдох, — объяснил он, словно это было индульгенцией. — Да что ты? — приподняла бровь Майя. — Честнее некуда, — Витя сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Почти уткнувшись носом в его грудь, Левина почувствовала, как быстро коридор заполонил запах алкоголя, Витиного одеколона и ещё чего-то, тягучего и окончательно нарушившего ее сон. Руки Пчелкина быстро обхватили девушку, оказавшись под ее ночной рубашкой, холодные пальцы словно оставляли на ее коже плавящиеся борозды, и Майя, вздрогнув, крепко прижалась к Пчелкину, ощущая как тот, наклонившись, прикусывает ее плечо, шумно вдыхая воздух. — Ты — жук, Пчелкин, — куда-то в его шею. — Хочу тебя, — без лишних стеснений. — Где ты был? — не удержалась Майя. — Бухал, — ладони Вити беспорядочно и беспрерывно шарились по ее телу, не оставляя шанса на сопротивление. — И решил припереться? — С делами покончено, — добавил ясности он, наощупь прокладывая путь в комнату Левиной. — Свежо предание… — Майя быстро расстёгивала ремень его брюк. Оказавшись уложенной на лопатки на собственной кровати, она хохотнула, увидев, как пьяный Витя, пытаясь стянуть с себя рубашку, запутался светлой башкой в горловине. Услышав Майкин смех, он помотал головой, как мокрая собака, попутно пытаясь ущипнуть невесту за ближайшую к нему часть тела, в отместку за хохот. Майя, привстав, протянула руки, помогая Пчелкину освободиться, стянула с него дурацкую рубашку, напрочь пропахнувшую табаком, и, обхватив ладонями его лицо, притянула любимого к себе. — Чучело, — улыбнулась она, ткнувшись в его нос своим. — Майка, — внезапно посерьезнел он и глаза его, в и так почти абсолютной темноте, словно потемнели ещё сильнее, — ты мне веришь? Тонкие пальцы побежали вниз, по его горячей груди, Майя, не переставая улыбаться, откинулась назад, в подушки, притягивая Пчелкина к себе. На себя. — Верю, — просто сказала она. И Витя подумал, что он наверняка был прав. Ставить все на кон было бы самой несусветной глупостью в мире, потому что это «все» заполнило небольшую тёмную комнатку вместе с глухим напряжением, лунным светом, попадающим через окна и бликующим на ее теле, двигающимся под ним, плавящимся в его пьяных, чуть трясущихся руках. Она заполняла его целиком, проникая в каждую клетку и пору, пока он делал тоже самое с ней, разве что, чуть более буквально. — Пчелкина… — выдохнул он, нетрезвыми глазами фокусируясь на ее покрасневшем лице. — Торопишься, жених, — прошелестела она, прикусывая нижнюю губу и сдерживая стон. — Я просто слишком долго ждал, — шепнул Витя, зарываясь носом в ее волосах. — Больше не хочу. За окном начинался рассвет.