Глава 7. Reflections (Отражения)

*Тайлер С ней явно было что-то не так. Конечно, это нормально для неё, когда она что-то скрывает или недоговаривает, нет, с этим-то у неё все как раз-таки как обычно. Проблема была в том, что конкретно происходит с ней. Что-то ему подсказывало, что биться в судорогах, истекая кровавыми слезами малость не норма, особенно, если раньше такого не было. Что же с ней такое? — Надо бы как-то ее разговорить, — влез Хайд. — «Не вмешивайся». Вот только его сейчас и не хватало. — А чего это так «не вмешивайся»? Я, между прочим, не только убивать гожусь. Тайлер уже готов был полезть на стену. До чего же обидчивое создание внутри него живёт… Честно, он скучал по жизни до пробуждения Хайда. Да, там было свое дерьмо, но его действия или мысли хотя бы никто не комментировал. А тут 24/7 кому-то полностью видны, слышны и в некотором подвластны твои мысли, видны твои действия, и одному Богу известно, промолчит он сегодня ил не затыкаться. Не сильно приятная перспектива. — «Господи, просто помолчи!». Задолбало, право слово. Раздался стук в дверь. — «Хм, кто же это?». За дверь оказалась Карен. Уже при полном параде: белое платье, туфли на каблуках, легкая укладка. Не то что Тайлер, который по сравнению с ней сейчас выглядел чуть ли не бомжом. — Доброе утро, — бодро сказала она, едва дверь открылась. — А ты чего, только проснулся? — Ну, как сказать… Не, встали мы сейчас, а до этого наш влюбленный идиот час пялился на спящую девушку. Голос Хайда вернулся меньше трех часов назад, но Тайлер уже чувствовал, как у него потихоньку начинает ехать кукуха. — Да… только встал вот, — случайно или нет, но в любом случае, в тему, Тайлер зевнул. — Ну и соня ты, — Карен уперла руки в бока. — Каюсь, виноват, — усмехнулся Тайлер. — Так ты чего хотела? — Да так… поговорить. Потом, — и она внезапно закрыла дверь. Тайлер не понял причину, пока не обернулся. Уэнсдей. Оказалось, она уже успела выйти из ванны. Теперь на ней было длинное черное платье и туфли, и Тайлер не мог не отметить, как все это ей шло. — За что ты извиняешься? — резко спросила она, подойдя ближе. Тайлер замялся. — Да… я… — За что ты извиняешься? За сон? За то, что спишь? — её тон стал ещё более резким. — Уэнсдей, — он аккуратно, почти невесомо приобнял её за плечи, надеясь, что это ей поможет. — Все нормально. Это просто прикол. Она нахмурилась, явно недовольная этой версией, но промолчала и просто обняла его в ответ.

***

*Несколько часов спустя Тайлер, все же, вопреки своим же недавним словам о том, что он никуда не пойдет, сейчас стоял и очень старательно куда-то собирался. — Ты, помниться, говорил мне, что никуда идти не собираешься, — Уэнсдей стояла посреди комнаты, уперев руки в бока. — Ну… меня Карен уговорила. — Вот как. — Да. Повернувшись, он не подумав, выпаливает: — Только не говори, что она тебе не нравится! Взаимную ненависть я не переживу! И тут он понял, что сболтнул лишнего. — Вот как? Взаимную, говоришь? Если бы от напряжения можно было умереть, то Тайлер бы сделал это прямо сейчас. — Ну и чего ты нервничаешь? — подал голос Хайд. — Расслабься! А действительно, чего же? Нет, без какого-либо сарказма, он, право слово, не понимал. Не было же вроде поводов переживать? Но почему же он чувствует себя так, словно сейчас нервоз отправит его прямиком на тот свет? — Ну… она не ненавидит тебя, просто… — Не утруждай себя объяснениями, — отрезала Уэнсдей, возвращаясь к своему роману. — Мне итак все ясно. — Прекрасная, безвыходная, тупая и непонятная ситуация, — заключил Хайд.

***

*Уэнсдей, час спустя Кто придумал эти дискотеки? Это же пустая трата времени. Играет глупая попса, под которую подростки изображают что-то наподобие конвульсий (но они называют это танцами), безвкусные напитки и бесконечно сосущиеся парочки — ничего из того, что реально бы веселило или расслабляло. Пожалуй, ей никогда не дано понять популярность данного феномена. И уж тем более не понять того, почему на эту дискотеку собрался чуть ли не весь Невермор — ну, исключая Юджина, Ксавьера, рисующего фрезку во дворе и ее саму. Впрочем, оно и к лучшему. У нее будет несколько лишний часов на написание романа. Но, видимо, ее мечтам о покое не суждено было сбыться. Едва она села и занесла руки над печатной машинкой, раздался стук в дверь. — «Кто бы это ни был, ему не жить», — раздраженно подумала Уэнсдей, вставая. За дверь оказался Ксавье. Что он здесь делает? Ведь буквально минуты три назад она собственнолично видела в окне, как он рисовал фрезку во дворе. — У тебя ровно три секунды, чтобы объясниться, — сухо объявила Уэнсдей, сложив руки на груди. — Привет, — смешно поздоровался он. К несчастью, на этом слове его спешность и кончилась. — Я… я просто подумал, раз уж у нас нет пар, мы… ну… могли бы… ну, этого… пойти на дискотеку… в смысле вместе… Уэнсдей приложила просто коллосальные усилия, чтобы не выдать своего раздражения от его неумения нормально связывать свою речь. Неприятный подобочный эффект социализации. И еще одним неприятным побочным эффектом оказалось то, что ее посетила ужасная, воистину кошмарная мысль: «А почему бы и нет?» Да, всего на секунду. С примесью злорадства. Но сам факт! Похоже ее действительно стоило отправлять в Уиллоу Хилл, особенно в тот момент,когда она подтвердила эту свою мысль устно. — Отлично, — лицо Ксавье буквально сияло. — Жду тебя за дверью. Он-то полбеды. Вторая половина прямо сейчас выползала из-под покрывала, будучи разбуженной после дневного сна. Во имя Сатаны. — Как интересно… Во имя Сатаны, он точно не упустит возможности рассказать об этом родителям. — То ты говорила, что дискотеки и вечеринки это мероприятия для умственно отсталых людей, не имеющих цели в жизни, то теперь идешь туда сама. Да еще и с парнем. — Только слово родителям, — шикнула Уэнсдей, меняя черный джинсы и свитер на платье. — Слушай, это я не рассказал твоим родителям, что ты две ночи подрят спишь с моим племянником. На твоем месте я расценил бы это как невероятно доверительный жест. Уэнсдей уже готова была лезть на стенку от абсурдности происходящего. — Надеюсь на твое благоразумие, — Уэнсдей быстро поправила волосы и вышла. — Вау, — только и сказала Ксавье, пытаясь взять её за руку, но она сразу же её отдернула. Он, слава Сатане, понял намек и оставил любые попытки сблизиться. Он смотрел почти также, как и Тайлер в прошлом году, на Вороньем балу, когда она спустилась с лестницы в том самом черном анктикварном платье. Да, они были истинными нарушителями традиций. Среди всех мужчин в черном и женщин в белом они выбрали быть женщиной в черном и мужчиной в белом. Оу, Уэнсдей обожала ломать стереотипы. И тогда она думала, что Тайлер мог бы быть ее идеальным союзником в этом. А потом… Стоп, куда-то ее не туда понесло. Сейчас был не Вороний бал. Не Тайлер. Все было совсем не так, в том числе и ощущения. Тогда, в Вороний бал, та ночь ощущалась как пытка, но особая, сладкая. Изощренная, но с привкусом чего-то… дикого. В хорошем смысле слова. Сейчас ей хотелось придушить все и всех. В том числе и себя. Но в особенности Ксавье. Черт возьми, прекрати смотреть, как Тайлер тогда. — «А почему, — пронеслась мысль в её голове, — Тайлера за похожий взгляд не хотелось придушить?». Если бы она знала ответ…