Глава 8. Not me (Не меня)

*Уэнсдей Когда они вошли, кучки подростков уже бились в конвульсиях, сосались и обжимались — все в лучших традициях дискотек. Она уже начала жалеть, что пошла сюда. Единственными, кто сидел и не участвовал в коллективных конвульсиях, оказались Бьянка, Тайлер и Карен. Недолго думая, Уэнсдей направилась прямиком туда. — Смотрите-ка, кто почтил нас своим присутвием, — процедила Бьянка, едва они с Ксавье приблизились к их столу. — Какой интересный выбор пары. — Кто бы говорил.

***

*Час спустя Это явно было плохой идеей. Ксавье без усталости старался ее заговорить, как-то касаться, бесконечно звал потанцевать. — «И даже в таких случаях люди общаются вежливо?». Просто немыслимо. — А ты бы лучше на другое посмотрела. Уэнсдей почти вздрогнула от неожиданности. Рядом опредленно не было человека, который мог бы ей это сказать. Рядом вообще не былто людей, кроме Ксавьера: Бьянка ушла к себе в комнату минут десять назад, а Тайлер и Карен пошли на танцпол. Из этого можно было сделать вывод, что этот голос явно звучал у нее в голове. Но чей он был? Это точно был не ее голос. Интересно, можно ли ему ответить? — Посмотри на Тайлера, — вновь зазвучал голос. Это явно была женщина. Не понимая, почему, Уэнсдей всё же обратила свой взор на Тайлера. Стоит с Карен. Ничего особенного. — Ничего особенного? — засмеялась женщина. — Не обманывай себя. Ты злишься на Ксавье, но не замечаешь очевидного — он никогда тебя не выбирал, — даже несмотря на то, что рядом никого не было, она фантомно ощутила чужие руки на своих плечах и голову над своим ухом. — И никогда не выберет. Она повторила последние слова несколько раз, уверенно, шепотом, словно мантру или заклинание. А ведь, самое, наверное, ужасное в том смысле, что правда не за ней — она была права. Он не выбрал ее тогда, когда Лорел объявила ему о своих планах на неё. (Сомневалась она, что он не знал о её планах). Он не выбрал ее тогда, когда выкинул из окна. Он не выбрал ее тогда, когда появилась его мать. Он не выбрал ее тогда, когда смотрел на то, как её закапывают заживо. Он не выбрал ее и поехал с Капри в эту чертову общину. Он никогда не выбирал её. И врятли когда-нибудь снова выберет. А она, дура, снова шла к нему. Зачем? Стоило ли ей знать ответ? — Эй, что с тобой? — голос Ксавье вырвал ее из мучительных, но далеко не приятных этим мыслей. — Все ужасно, в прочем, как и всегда. — Почему ты так смотришь на Галпина? Ради всего грешного. — Я на него никак не смотрю. И вообще, Ксавье, мне нужно отойти. — Надолго? — тут же забеспокоился он. — Нет, — соврала Уэнсдей. Скажи правду, он бы сразу начал допытывать ее. — Я скоро приду. Но она не пришла. Она пришла в свой комнату и заперла её изнутри, чтобы никто не вздумал зайти. О Тайлере в тот момент она как-то не сильно подумала. Она переоделась в одежду для сна и легла в кровать, впервые не зная, куда деть руки. — Опять бежишь. От всего бежишь. — Какая тебе разница? — в мыслях крикнула Уэнсдей. — Вот как, мы можем вести диалог? — гадко усмехнулась женщина. — Мне-то есть разница, да ещё какая. Я просто раскрываю тебе глаза. Да и ты сама со мной согласилась, не так ли? — Возможно. Но я не давала согласия лезть в свои мысли и комментировать. — Вот как? Эгоизм не работает в обратную сторону? — При чем здесь это? — Забудь. Лучше скажи мне, Уэнсдей, для чего ты снова доверяешь Тайлеру? — Кто сказал, что я ему доверяю? — Это видно. Ну, или не доверяешь, но точно планируешь сделать это в ближайшем будущем. — Полная чушь, — отмахнулись Уэнсдей. — Да и кто ты вообще? — О, дорогая, это пока секрет, — усмехнулась женщина. — В каком смысле «пока»? — Пока не наступит подходящее время, — приторно, явно наслаждаясь вкусом господства, произнесла она. — До встречи, Уэнсдей. Ну, слава Сатане, она исчезла. Одной проблемой меньше. Можно и спать лечь. Но сможет ли она заснуть?

***

*Тайлер Пожалуй, впервые общество Карен было настолько невыносимым, что хотелось просто сбежать отсюда и никогда ее не видеть. Он не понимал, как не замечал этого раньше. Она просто нещадно к нему подкатывала, и он, как мог, пытался мягко и ненастойчиво её оттолкнуть, но ничего не выходила. Она просто прилипла к нему, словно банный лист. В конец концов, ему едва удалось от неё отделаться и сказать, что он очень устал и хочет спать. Карен неохотно, но все же отпустила его и тот с облегчением пошел спать. Но на пути его ждала новая проблема: дверь в их комнату оказалась заперта изнутри. Это такая маленькая месть со стороны Уэнсдей или она просто забыла? Что-то он сильно сомневался во втором варианте. — Уэнсдей! Открой дверь, пожалуйста! Это я, Тайлер! Ему долго не отвечали, пока наконец не раздалось тихое, но холодное: — Что, Карен отпустила? Чего блин? — Что? Причём здесь Карен? — Только слепой не заметит, как она с тобой флиртует. — Вау, ты теперь знаешь и умеешь считывать эмоции? Тайлер начинал злиться. Или его Хайд? — Ну зачем валить все на меня? — «Да замолчи ты». — Неприятный побочный эффект социализации, — наконец раздался ответ. — Это все замечательно, но может, наконец, откроешь дверь? Я так-то тоже тут живу, какое-то время. Дверь все же открылась. Но вид у Уэнсдей был явно раздраженный. — Тысячи свободных комнат. И тебя выбрали посадить именно ко мне. Как будто бы впервые в жизни начинаю испытывать разачартвание, — процедила она, пуская его внутрь. Внутри Тайлер все куда-то рухнуло. И вновь что-то безвозвратно разбилось. — Вот как? — сдавленно спросил он, но получилось больше жалко, чем холодно. Неужели то, что она приходила к нему, ничего не значило ни для них, ни для неё? — Можешь пожаловаться своей подружке, — безразлично сказала Уэнсдей, забираясь под одеяло. — Да хватит её трогать!!! — Тайлер, сам того не замечая, перешел на крик. — Вот значит как? Ну конечно, хватит трогать моих подружек. Буду купаться в их внимании. — Это сейчас на Лорел был намек!? — Рада, что в отличии от большинства мужчин ты понимаешь намеки. Внутри Тайлера снова что-то безвозвратно разбилось. Тема Лорел была для него болезненна до сих пор. Он до сих пор в страшных снах видел то, какими именно способами она его подчиняла и делала «своим». — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — с крика он снова перешел на дрожащий шепот. — Проясни. — Ты… даже представить не можешь, что она делала. — Поверь, имею представление. Она на пару со своим предком-психопатом едва ли не убила меня. Не без твоего участия, кстати. Согласна, незначительный факт, иногда можно подзабыть. Она говорила это так спокойно, будто обсуждала погоду. И Тайлера это злило. Очень злило. Но ещё больше злило то, что сначала она две ночи подряд спит с ним рядом, а потом говорит такие вещи. — Нет, — он уже шептал. — Ты не имеешь никакого представления. Ты даже понятия не имеешь. — Так проясни. Дай мне иметь это понятие. — Она насиловала меня! Неоднократно! — видимо, не без помощи Хайда, он снова перешел на крик. — Ты хоть представляешь, что это такое!? И о, это ещё не четверть и даже не половина! Про битье, накачивание какими-то ядами и запирание в пещере на кадлалах сутки напролет мне нужно говорить!? Ты знаешь, что это такое: около недели сидеть в пещере, в кандалах, без еды и воды, без всего!? Единственное, что ты видишь, это сумашедшую женщину по вечерам, которая вкалывает тебе какие-то эссенции! Ты говоришь, что любишь подвергать себя пыткам, но понятия не имеешь, что это на самом деле такое! И что это такое, когда тебя пытают без твоего согласия и воли! Уэнсдей выслушала это молча, не глядя на него. Затем встала, скрестила руки на груди и холодно, почти со льдом в голосе начала: — Значит, по-твоему, мне пришлось легко? Ты один страдал, верно? Тайлер не ответил. — Ты манипулировал мной. Лгал мне. Заставил меня поверить в то, что есть человек, который полюбит мою тьму и не будет меня за неё осуждать. Сделал так, что я первая приблизилась к тебе. А потом рассмеялся над этим и втоптал все то, что я чувствовала, в грязь, снова и снова показывая мне, какая я никчемная дура. Пол ребрами что-то ноюще заболело. — Каждый. Чертов. Раз. В склепе, в Уиллоу Хилл, тогда, когда меня закапывали заживо, после всего, что случилось — ты всегда умудрялся напоминать мне, какой же я была дурой и осознавать то, что я действительно была не больше чем игрушкой. И глупо было надеется и верить, что ты правда выбрал и выберешь меня. И только тут, пожалуй, Тайлер осознал действительный масштаб своей вины. Да, он и до этого знал, что поступил отвратно. Играл с чувствами девушки, которая итак имеет трудности их выражать. А потом раз за разом втаптывал в грязь. Да, он мразь, и спорить смысла нет. Но когда Уэнсдей сама проговорила это, чувство вины усилилось вдойне. Казалось, оно сейчас разорвет Тайлер на кусочки. Впрочем, он этого и заслуживает. Быть мертвым. И самое отвратное — она во всем права. Ничего оспорить нельзя. Он ведь действительно никогда не выбирал ее. Даже сегодня, когда решил пойти на эту чертову дискотеку вместе с Карен. Ему стало от себя просто невероятно мерзко, до тошноты буквально. — Так что хватит строить из себя жертву, — заключила Уэнсдей, забираясь под одеяло и выключая свет. Видимо, вина никогда не пройдет.

***

Он не спал. Просто не мог. Уэнсдей так ворочалась, что, видимо, она тоже не спала. Ему было так неуютно. Он слышал, что привычки вырабатываются за 21 день, но он, казалось, уже за эти два дня успел привыкнуть, что Уэнсдай спит у него под боком. Кладет руку и голову ему на груди. Он обнимает её. И сейчас он просто ворочался, не зная, куда себя деть и что делать. Но, Уэнсдей, кажется, заснула, поэтому так сильно и яро крутиться он перестал. У него появилась безумно странная, но так необходимая сейчас для реализации идея. Тихонько, стараясь не скрипеть половицами, он подошел к кровати Уэнсдей и сел на краешек, стараясь не задеть её тело. Он несколько минут смотрел на её неподвижное, почти кукольное и даже во сне напряженное лицо, а затем мягко и почти невесомо провел рукой по волосам, убирая со лба челку. — Уэнсдей, — шепотом начал он. — Мне… мне так жаль. Я знаю, что я мразь и тут оправдывать даже не нужно пытаться. И все же… поверь, если бы не Лорел и ее приказы… я бы ни за что не манипулировал тобой. К примеру, свидание в склепе Крекстоуна было полностью моей идеей, — он тихо усмехнулся. — Лорел бы убила меня, если бы узнала, что я устроил пикник на могиле ее драгоценного предка. Но, в общем, суть не в этом… Он сделал паузу. — Мне правда жаль, что все это случилось. И, может быть, я не заслуживаю и никогда не получу твоего прощения, но знай… я тебя люблю. И любил. Эх, может быть, в другом мире… мы бы познакомились иначе. У нас был бы шанс на нормальные, насколько это возможно для нас, отношения. Я бы каждый день устраивал тебе пытки в виде романтических комедий, а ты бы расследовала убийства — ну, и я бы тебе в этом помогал. Ладно, в прочем, что это я… это лишь мечты. С этими словами он горько вздохнул, и, снова стараясь не скрипеть, пошел к своей кровати.